Музыка звездного света - [7]
надо делать за раз…
— А камеру в какой руке надо держать? — озвучила я свои мысли.
— Что? — удивился папа, а потом ответил. — Обычно ее держат двумя руками.
Я вздохнула:
— Скучно, наверное.
— Держать камеру? — спросил папа.
— Работать фотографом, — пояснила я.
Папа только пожал плечами. Что же, теперь никто не может обвинить меня, что
я не интересуюсь родительскими делами. Но папа поднялся, заходил по кухне
взад-вперед, а потом махнул рукой:
— Пойдем.
Он привел меня к своему компьютеру, я села в кресло. Папа поискал что-то и
загрузил фотографию. На ней был мужчина, спускающийся с трапа самолета. На
следующей фотографии на заднем плане был самолет, а сам мужчина тоже чуть ли не
летел — он завис в воздухе…
— Спрыгнул с последней ступеньки, — объяснил папа. — Но я успел
сфотографировать. Это мы сегодня с утра съездили. Смешной человек. Спортсмен, –
папа потер рукой подбородок.
На следующей фотографии мужчина повернулся спиной, и из рюкзака у него
выглядывал маленький мальчик. Мальчишка состроил очень смешную рожу. Я подумала
— надо же, он состроил рожу моему папе!
— Это его пришли встречать, с сыном, — рассказывал папа. — Решили сделать
такой кадр. Потом ребенок вылезать из рюкзака отказывался.
— Здорово! — присвистнула я. — Это пойдет в газету?
— Не-ет, — хитро сказал папа. — В газету пойдет вот это.
И открыл фотографию, на которой мужчина спускается по трапу, а внизу его
ждут встречающие. Я удивилась — а почему не те фотографии, которые интересней?
Где он подпрыгнул, и с сыном в рюкзаке…
— У нас серьезное и солидное издание, — с грустью сказал папа. — Мы не можем
себе этого позволить.
— Ни фига се… — не удержалась я.
— Не выражайся, — попросил папа. — Смотри дальше.
Мы рассматривали фотографии, пока не пришла мама. Сначала папа показывал
рабочие снимки, рассказывая о каждом, а потом вдруг открыл папку, где на
фотографиях была я. Конечно, я раньше видела себя в зеркало, но такой я себя и
не видела никогда. Какая-то необычная, забавная… Или совсем домашняя, сидящая
на кухне.
— Красивые родные — подарок для фотографа, — сказал папа и почему-то
закашлялся.
Да уж, на фотографиях я выглядела здорово. Прямо бери и снимай меня в
подростковом фильме. Вот я в клетчатой фланелефой рубашке. Повернулась и
прищурилась, сцепив губы. Папа успел снять сам момент поворота — потому что
волосы еще не улеглись на место. Они у меня были темно-каштановые, чуть выше
плеч, челка слегка влажная (наверное, я только вышла из ванной), глаза
светились. Вот это фотография!
— Распечатаешь мне? — попросила я.
Папа кивнул. Я стала вспоминать — да, папа фотографировал меня изредка, но я
как-то не обращала на это внимания. А еще на одной фотографии были мы с Сашкой.
Сашка сидела на моей кровати, что-то рассказывая и размахивая руками, а я
смеялась, запрокинув голову…
— Папа! — чуть не закричала я. — Ты почему мне этого всего не показывал?
— Тебе было неинтересно, — только и сказал папа.
А я подумала — папа хороший фотограф. И почему-то это было мне приятно.
Потом был ужин с мамой, я приготовила уроки…
В половине двенадцатого пришла Сашка.
Мы еще не спали. Сашка была в пижаме, поверх которой она надела курточку.
Сашка бухнулась ко мне на кровать и спросила:
— Так какие мальчики тебе нравятся?
— В смысле?
— В прямом! — бодро сказала Сашка. — Ну, тип какой? Типаж?
Я пожала плечами. Кто его знает, какие мне нравятся. У меня не было
какого-то конкретного образа. Да и вообще, сейчас не было мальчишки, о котором
бы я думала. Такое уж время, пустое, безо всяких влюбленностей. Только
выдуманный образ, который никому не виден, и, наверное, даже мне… Я
почувствовала, что еще немного — и я расстроюсь. Но Сашка схватила со стола лист
бумаги, закрылась от меня учебником и сказала:
— Давай по порядку. Составим фоторобот и все будем знать. Овал лица –
круглый? Прямоугольный? Овальный? Квадратный? Вытянутый? Яйцевидный?
Я сказала первое попавшееся:
— Ну, пусть будет круглый.
Сашка хихикнула и начала рисунок. Что это она хихикает? Я забеспокоилась.
Но она продолжала:
— Уши. Большие? Маленькие? Оттопыренные? Прижатые к черепу?
— Средние, — сказала я. — Не оттопыренные.
— Глаза? — продолжала Сашка. — Маленькие? Большие? Полузакрытые? На выкате?
Раскосые?
— Нормальные, — вздохнула я.
Сашка спрашивала, я отвечала, пытаясь заглянуть в рисунок и посмотреть, что
получается. Сашка уворачивалась. Когда рисунок был закончен, Сашка победно
повернула его ко мне.
— Комплекс Электры! — заявила она. — Получился твой папа.
Да, рисует она хорошо, ничего не скажешь.
— Хорошая шутка, правда? — осторожно спросила Сашка.
Я видела, что она боится — вдруг я обижусь? Но я привыкла не обижаться на
нее. Я спросила:
— И ты только за этим сюда пришла?
У Сашки загорелись глаза, и она с придыханием сказала:
— Нет! Смотри, что мне прислал Юра Угорелов.
Она показала на мобильнике картинку — там были цветочки.
— Незабудки, подумать только! — с деланным восхищением сказала я. — Память
на всю жизнь.
Сашка толкнула меня локтем:
— Не издевайся.
— Ты ему ответила? — поинтересовалась я.
— Ага, — сказала Сашка. — Тоже рисунок отправила.
— Какой?
Сашка замялась:
— Ну, что там дарят мальчикам? Автомат.
![Один шаг, навстречу жизни](/storage/book-covers/1e/1e4bbbe180837d148dd6a51084da14170d0d758c.jpg)
Часто говорят, что любовь может придти, когда её не ждешь. Но, так же внезапно, и уйти, если ты не скажешь, всего лишь три простых слова — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ.Но как мне произнести их, если я никогда не верила в любовь, вернее больше не верю… А может быть положиться на зов сердца?
![Тайна «Утеса»](/storage/book-covers/65/65b08a70e4b4963cffc95b3ddac6dcbbaad6ab74.jpg)
Герои романа английской писательницы и литературного критика Д. Мэкардл «Тайна „Утеса“» (1943) журналист Родерик Фицджералд и его сестра Памела, купив прекрасный дом на живописном берегу залива, становятся невольными участниками таинственных и драматических событий.
![Во имя любви к воину](/storage/book-covers/c9/c974efce0125c1d0f489091906f8046c87bd6e49.jpg)
«Во имя любви к воину» — роман, основанный на реальных событиях, удивительная история любви французской тележурналистки и главы одного из афганских племен. Против них — неумолимое общественное мнение, разница в возрасте, друзья и родственники… Эта книга — о долгом пути к счастью двух людей из разных миров, которых объединяет только чувство любви, живущее в их сердцах.Эта книга — история столкновения двух культур, история войны и мира, история невероятной любви.Брижитт Бро, французская тележурналистка, руководитель женской школы телеоператоров в Афганистане, просит покровительства у главы пуштунского племени Шахзады Мохмад Хана.
![Холодные и теплые предметы](/storage/book-covers/11/11d3b82b408f3ff6227b5464fb473623f8cb5b15.jpg)
Анна Зарубина привыкла к холоду и закалила в нем свое сердце, блестящее теперь алмазными ледяными гранями. Анна успешна, цинична и язвительна, но иногда ее тугими кольцами сжимает тоска, вызванная потребностью тепла. Чужой мужчина, оказавшийся вдруг неоправданно близким и родным, заменил ей солнце. Только может ли она наслаждаться теплом и счастьем, зная, что его обратная сторона – предательство и боль?! Ведь возлюбленный – муж ее умирающей от тяжелой болезни одноклассницы.
![Голубой блюз](/storage/book-covers/45/457d7aa237f73c6546ab598afa17ad24d41ae1b1.jpg)
Дороти Хаммер живет с тремя детьми на маленьком Коралловом острове, занимается разведением цветов на продажу и давно не ждет для себя личного счастья. Но мечтать не запретишь! В воображении вдова создает себе прекрасного принца, который наделен всеми возможными и невозможными достоинствами и, конечно, беззаветно любит ее.И вот однажды героиня романа встречает человека, который как две капли воды похож на ее принца — во всем, кроме одного: он терпеть не может детей…
![Игра с огнем](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Трудно найти человека, который ненавидел бы город и все, что с ним связано, столь же сильно, как Майкл Рейнер. Нелегко пришлось бы и тому, кто задался бы целью изменить нелестное мнение Кэтрин Форестер о сельском укладе жизни. Но шутнице-судьбе было угодно, чтобы пути этих двух молодых людей пересеклись. Их отношения напоминали игру с огнем, в котором, в конце концов, без следа сгорели их предрассудки и обнажилось главное — любовь.