Море бьется о скалы - [66]

Шрифт
Интервал

У Андрея глаза застлало туманом, а на щеке что-то теплое-теплое. Сидя на полу, он проводит ладонью по щеке. Кровь. Но почему она такая черная? Значит, конец, финиш?.. З ярмарки едимо…

— Раздевайся! — повторяет Штарке.

Андрей носком башмака задевает за пятку другого, сбрасывает. Сидя, расстегивает френч, штаны.

— Снимай все! Нижнее снимай!

Андрей уже не удивляется. Спокойно, как о чем-то постороннем, он думает, где расстреляют его. Здесь не должны. Куда-то выведут.

Он стоит, стесняясь своей наготы, смотрит, как вахтман под руководством унтера исследует его одежду: выворачивает карманы, прощупывает швы, обшлага френча. Вахтман передает унтеру старенькую записную книжку, огрызок карандаша, обломок расчески. Унтер, полистав книжку, отрывает обложку. Как хорошо, что Федор порвал тогда фотографию. А записку он успел проглотить. Что она писала?

Унтер ногой отбрасывает к стене одежду Андрея, приказывает.

— Отведи его!

Вахтман понимающе кивает.

— Где прикажете, господин унтер-офицер?..

— Что? Что прикажете? — сердится Штарке.

Вахтман косит глаза на карабин, внушительно брякает им о пол.

— В карцер пока!.. Так и веди!

Вахтман прикладом выгоняет Андрея во двор. Здесь по-прежнему светит солнце и поют невидимые птички. Денщик встречает на крыльце Андрея сочувствующим взглядом. Аркадий хочет что-то сказать, но вахтман плечом грубо отталкивает его. «Вот гад! — негодует Аркадий. — Забыл, как сигареты клянчил»…

Опустив голову, Андрей идет по двору, мелкая острая щебенка режет босые ноги…

Вскоре возвращается из города обер-лейтенант Керн. Штарке обстоятельно докладывает ему о происшедшем.

— А девушка? — интересуется комендант.

— Ранена в плечо. Ее взяла скорая помощь.

— Уже сообщили о случившемся?..

— Нет еще, господин обер-лейтенант, но придется… Дело серьезное.

Керн, заложив руки за спину, ходит по комнате. Штарке, не поворачивая головы, следит за ним от стола настороженным взглядом. Седые лохматые брови Керна нахмурены, лицо мрачное. Он явно недоволен. «Слишком сердоболен старик, — думает Штарке. — Не понимает, что гуманизм для нас — вредное явление атавизма мешает достичь цели».

Комендант подходит к окну, распахивает раму. В комнату врываются солнце, пьянящий воздух, птичьи голоса.

— Штарке, можно подумать, что вы никогда не были молодым Я старше вас, но весну чувствую.

— Я тоже, господин обер-лейтенант…

— Тем более… Представьте себе молодого парня. Как он томится сейчас за проволокой. А тут девушка… Не понимаю, что нашли вы серьезного. Нельзя поддаваться мнительности, не верить в свои силы.

— Господин обер-лейтенант, у меня есть прямые указания…

— Ну и что? — перебил с досадой обер-лейтенант.

Ему окончательно надоели постоянные намеки Штарке на свою причастность к гестапо.

— Если позволить норвежцам и русским объединить ненависть к нам, может получиться…

— Чепуха это, Штарке! — вспылил обер-лейтенант. — Я солдат и верю в силу оружия. Любая безоружная ненависть бессильна против одного автомата. Утром отправите этого парня на общие работы! А девушку оставьте! Стыдно нам размениваться на мелочи.

Унтеру ничего не оставалось, как щелкнуть каблуками и сказать:

— Яволь!

Вечером Андрею бросили в карцер одежду, а утром вывели на построение.

Встав в строй, Куртов потянулся взглядом к белому дому. Но дверь балкона оказалась наглухо забитой досками.

Жильцы покинули дом.

9

Антон ушел в ночную, и Федор с Олегом чувствуют себя свободно. Лежа на топчане, Федор наблюдает, как врач разжигает печку. Сухие короткие чурочки (их принесли со стройки) почему-то никак не хотят разгораться. Олег Петрович уже несколько раз щелкал Федоровой зажигалкой, а теперь усиленно дует в печь. От вымахнувшего из дверцы дыма врач усиленно морщится, сдернув очки, трет слезящиеся глаза. Положив на пол очки, опять начинает дуть.

— Отец-то кем у тебя был? — с улыбкой спрашивает Федор. — Фармацевт?

— А что? А-а, — тянет Олег Петрович, поняв, что Федор намекает на его непрактичность. — Да они сырые, что ли?

— Ну-ка, — Федор проворно соскакивает с топчана. — Возьми очки. Раздавишь…

Он поправляет дрова, захлопывает дверцу, приоткрывает поддувало. Очень скоро дрова начинают весело постреливать, печь гудит, дышит теплом.

Олег Петрович сидит у стола, переставляет без всякого смысла шахматные фигуры.

— Мать у меня… Тряслась надо мной, всякую инициативу сковывала. Помнится, собрались на рыбалку с ночевкой. Где там!.. Не пустила… Так не видал Никифора?

— Видал, а поговорить не удалось. Он подойдет.

Вскоре из коридора доносятся шаги, твердые, размеренные, как удары маятника. Федор и Садовников переглядываются. Это не Бакумов.

Дверь открывается. Обер-лейтенант! Федор и Олег поспешно встают. Зачем бы это?..

Керн небрежным взмахом руки дает знак, что можно садиться. Окинув комнату взглядом, он замечает шахматы.

— О, шахшпиль?[52]

Керн внимательно рассматривает фигуры. Строгое лицо добреет. Санитар не ошибся — старик приятно удивлен.

— Сами сделали? Кто играет?

— Арцт, я, Антон… А вы, господин обер-лейтенант?..

— Да, только, конечно, хуже вашего Алехина.

— Возможно, сыграете? Со мной или вот с арцом?

— Хочется старику мат поставить? Ну что же… — обер-лейтенант садится к столу, а Федор ловко расставляет фигуры. Белые отдает коменданту, но тот протестует:


Еще от автора Николай Григорьевич Дворцов
Дороги в горах

Автор рисует широкое правдивое полотно жизни простых советских людей — сельских тружеников 50—60-х годов, знакомит с их судьбами, заботами и тревогами.


Рекомендуем почитать
Операция «Шторм»

О подвигах  военных разведчиков в годы войны рассказывается в этой книге.


На Пришибских высотах алая роса

Эта книга о достойных дочерях своего великого народа, о женщинах-солдатах, не вернувшихся с полей сражений, не дождавшихся долгожданной победы, о которой так мечтали, и в которую так верили. Судьбою им уготовано было пройти через испытания, столкнувшись с несправедливостью, тяготами войны, проявить мужество и стойкость. Волею обстоятельств они попадают в неоднозначные ситуации и очистить от грязи свое доброе и светлое имя могут только ценою своей жизни.


Дети большого дома

Роман армянского писателя Рачия Кочара «Дети большого дома» посвящен подвигу советских людей в годы Великой Отечественной войны. «Дети большого дома» — это книга о судьбах многих и многих людей, оказавшихся на дорогах войны. В непрерывном потоке военных событий писатель пристально всматривается в человека, его глазами видит, с его позиций оценивает пройденный страной и народом путь. Кочар, писатель-фронтовик, создал достоверные по своей художественной силе образы советских воинов — рядовых бойцов, офицеров, политработников.


Разрушители плотин (в сокращении)

База Королевских ВВС в Скэмптоне, Линкольншир, май 1943 года.Подполковник авиации Гай Гибсон и его храбрые товарищи из только что сформированной 617-й эскадрильи получают задание уничтожить важнейшую цель, используя прыгающую бомбу, изобретенную инженером Барнсом Уоллисом. Подготовка техники и летного состава идет круглосуточно, сомневающихся много, в успех верят немногие… Захватывающее, красочное повествование, основанное на исторических фактах, сплетаясь с вымыслом, вдыхает новую жизнь в летопись о подвиге летчиков и вскрывает извечный драматизм человеческих взаимоотношений.Сокращенная версия от «Ридерз Дайджест».


Страницы из летной книжки

В годы Великой Отечественной войны Ольга Тимофеевна Голубева-Терес была вначале мастером по электрооборудованию, а затем — штурманом на самолете По-2 в прославленном 46-м гвардейским орденов Красного Знамени и Суворова III степени Таманском ночных бомбардировщиков женском авиаполку. В своей книге она рассказывает о подвигах однополчан.


Год 1944-й. Зарницы победного салюта

В сборнике «Год 1944-й. Зарницы победного салюта» рассказывается об одной из героических страниц Великой Отечественной войны — освобождении западноукраинских областей от гитлеровских захватчиков в 1944 году. Воспоминания участников боев, очерки писателей и журналистов, документы повествуют о ратной доблести бойцов, командиров, политработников войск 1, 2, 4-го Украинских и 1-го Белорусского фронтов в наступательных операциях, в результате которых завершилось полное изгнание фашистских оккупантов из пределов советской Украины.Материалы книги повествуют о неразрывном единстве армии и народа, нерушимой братской дружбе воинов разных национальностей, их беззаветной преданности советской родине.