Мишка, Серёга и я - [3]

Шрифт
Интервал

Вдруг Серёга завопил:

— Мишка, законно! Так и сделаем! — И в азарте даже встал коленями на скамейку.

— Иванов! — умоляющим тоном сказала англичанка. — Нет, дети, как хотите, это невыносимо!

— Икскьюз ми, плиз, — буркнул Серёга, продолжая чертить.

Стиляга не выдержал.

— Слушай, брат, сядь как следует, — громко шепнул он.

Заметив растерянный взгляд англичанки, он покраснел и пробормотал:

— Извините, пожалуйста…

— Ничего, ничего… — испуганно сказала англичанка. — Видите, дети, какое впечатление вы производите на постороннего человека.

Мы возмутились и наперебой закричали, что посторонним нечего соваться не в свое дело.

Стиляга смотрел на нас беспомощно и удивленно. Ему словно не верилось, что мы те самые, с которыми он собирался пойти в кино и которым он рассказывал о своих школьных подвигах. (А еще хвастался, что в свое время портил жизнь учителям!)

— Дети, дети, успокойтесь! — крикнула англичанка. — Продолжаем урок.

— Разрешите, я их мигом приструню, — побледнев, сказал стиляга англичанке.

Хлопнув крышкой парты, он встал и, не дожидаясь разрешения, подошел к Серёге.

— Сядь как следует! — властно сказал он.

Серёга невозмутимо продолжал чертить.

— Ну! — грозно сказал стиляга.

— Почему вы с нами разговариваете в таком тоне? — неожиданно возмутился Мишка. — С восьмиклассниками полагается говорить на «вы».

— Понятно? — спросил Серёга и запел прямо в лицо стиляге: — «Лонг вэй ту Типерери…»

Мы захихикали. Стиляга оглянулся на нас. Глаза его были бешеными. Ни слова не говоря, он подошел к ребятам вплотную, схватил за шиворот сначала Серёгу, потом Мишку и вытащил их из-за парты. Гимнастерки у ребят гармошкой сбились где-то у затылков. Ремни теперь опоясывали у Мишки голубую майку, а у Серёги — голую веснушчатую спину.



Англичанка всплеснула руками.

— Что вы, коллега! — воскликнула она. — Успокойтесь, пожалуйста. Что вы!..

Но стиляга уже не обращал на нее никакого внимания. Он с такой яростью тащил к двери упиравшихся Мишку и Серёгу, что англичанка только посторонилась.

— Вы простите меня, пожалуйста, — сказал он нашей преподавательнице, когда дверь за ребятами захлопнулась. — Они просто не способны оценить вашу деликатность.

Он взял с парты Мишкин и Серёгин футбол и выбросил его в коридор.

— Там вам никто не помешает развлекаться! — крикнул он в дверь.

На перемене мы долго обсуждали эту историю. Сначала хотели пожаловаться директору (наш классный руководитель дней пять назад перешел в другую школу). Мишка сказал, что это будет фискальство. Мы договорились, что, если практикант когда-нибудь еще придет к нам, уж тогда-то мы ему покажем, каков наш восьмой «г».

И вот теперь стиляга появился снова.

— Почему ты гуляешь? — повторил он.

— С какой стати я вам должен докладывать? — возмутился я.

— Как ты разговариваешь с учителем? — грозно спросил стиляга.

— Откуда я знаю, что вы учитель? Может, вы новый пионервожатый.

— Я педагог, — важно сказал стиляга. — Ну? Будем играть в молчанку?

— Гуляю, потому что отпустили, — с достоинством произнес я. — Я же не ваш ученик, в самом деле!

Стиляга холодно посмотрел на меня и спросил:

— Из какого ты класса?

— Из восьмого «г», — злорадно сказал я, заранее предвкушая, какой это произведет эффект.

Но стиляга неожиданно для меня обрадовался.

— Так, так… — тоже злорадно сказал он. — Значит, попал по адресу. Я назначен к вам классным руководителем. — И он нагло усмехнулся мне в лицо.

Мне стало жаль этого человека. Если бы он знал, что ожидает его на первом же уроке!

— Почему же тебя отпустили с физкультуры? — спросил новый классный (он уже знал, какой у нас урок).

— Ногу повредил.

Стиляга дружески подмигнул мне и спросил:

— Симулируешь?

Я негодующе промолчал.

— Ну, ну! — сказал стиляга. — Где она у тебя болит?

— Тут! — сердито сказал я, ткнув куда-то возле колена.

— Может, признаешься? — спросил стиляга. — Я ведь все ваши фокусы наизусть знаю. Не хочешь? Тогда иди сюда.

Он прошел в учительскую. Я заковылял вслед.

В учительской было пусто. На столе лежали стопки тетрадей с контрольными и свернутые географические карты.

Классный велел мне сесть на стул и, наклонившись, ощупал мою ногу. На всякий случай я несколько раз вскрикнул.

— У тебя, наверное, колено болит? — спросил стиляга, поднимая ко мне голову.

— Да, да, именно колено, — подтвердил я.

— Может, ты мениск повредил?

Я не знал, что такое мениск, но все-таки сказал, поморщившись:

— Очевидно, да. Именно мениск.

— Врешь, — сказал стиляга, выпрямляясь. — Ничего у тебя не болит.

Он подошел к столу и достал из кармана новенькую записную книжку. Я угрюмо следил за ним.

— Как твоя фамилия?

— Верезин! — буркнул я.

— Так и запишем, — весело сказал стиляга. — Верезин симулировал. Согласен? Можешь идти.

— До свидания! — со злостью сказал я и заковылял к двери.

— Да ты не хромай, — не оборачиваясь, посоветовал мне стиляга. — Уже ни к чему.

Я захромал еще сильнее.

Только выйдя за дверь и оглядевшись по сторонам, я со всех ног помчался к физкультурному залу.

III

Наш класс был равнодушным, насмешливым и злым. Бывают такие люди, которым в жизни не повезло. И у них от этого испортился характер. Нашему классу постоянно не везло.


Рекомендуем почитать
Рип Ван Уинкль

Пересказ сказки В. Ирвинга для детей.


Повести и рассказы

Леонид Николаевич Андреев (1871–1919) – русский писатель, представитель Серебряного века русской литературы. Рассказ «Баргамот и Гараська» (1898) – литературный дебют Андреева. Именно после публикации этого произведения на писателя обратил внимание Максим Горький. А спустя несколько месяцев Горький попросил молодого писателя выслать «хороший рассказ» для популярного литературного журнала. Так в свет вышел рассказ Л. Андреева «Петька на даче» (1899). Тяжелая жизнь маленького Петьки, помощника парикмахера, невероятным образом изменилась, когда он попал на господскую дачу в Царицыно. Грубиян и хулиган Сашка – герой рассказа «Ангелочек» (1899) – преображается, увидев на рождественской елке восковую фигурку ангела.


Дорога в Сокольники

Для младшего школьного возраста.


Встретимся на высоте

«Встретимся на высоте» — третья книга тюменской писательницы для подростков. Заглавная повесть и повесть «Починок Кукуй», изданные в Свердловске, уже известны читателю, «Красная ель» печатается впервые. Объединение повестей в одну книгу не случайно, ибо они — о трех юных поколениях, неразрывно связанных между собою, как звенья одной цепи. Тимка Мазунин в голодные двадцатые годы вместе с продотрядом заготавливает хлеб в глухих деревнях одной из уральских волостей и гибнет от рук злобствующих врагов.


Я хотел убить небо

«Я всегда хотел убить небо, с раннего детства. Когда мне исполнилось девять – попробовал: тогда-то я и познакомился с добродушным полицейским Реймоном и попал в „Фонтаны“. Здесь пришлось всем объяснять, что зовут меня Кабачок и никак иначе, пришлось учиться и ложиться спать по сигналу. Зато тут целый воз детей и воз питателей, и никого из них я никогда не забуду!» Так мог бы коротко рассказать об этой книге её главный герой. Не слишком образованный мальчишка, оказавшийся в современном французском приюте, подробно описывает всех обитателей «Фонтанов», их отношения друг с другом и со внешним миром, а главное – то, что происходит в его собственной голове.


Дорога стального цвета

Книга о детдомовском пареньке, на долю которого выпало суровое испытание — долгая и трудная дорога, полная встреч с самыми разными представителями человеческого племени. Книга о дружбе и предательстве, честности и подлости, бескорыстии и жадности, великодушии и чёрствости людской; о том, что в любых ситуациях, при любых жизненных испытаниях надо оставаться человеком; о том, что хороших людей на свете очень много, они вокруг нас — просто нужно их замечать. Книга написана очень лёгким, но выразительным слогом, читается на одном дыхании; местами вызывает улыбку и даже смех, местами — слёзы от жалости к главному герою, местами — зубовный скрежет от злости на некоторых представителей рода человеческого и на несправедливость жизни.