Мифы - [2]
Гигин-переводчик
Основная часть книги Гигина является переводом с греческого (совсем не обязательно одной и той же книги). Свидетельство этого — остающиеся в ней фрагменты недопереведенного греческого текста (например, не поддающиеся переводу этимологии в фабуле 7 или ставящие Гигина в тупик сложные греческие слова, как в фабулах 12, 14), а также неясные места, которые могут быть объяснены только переводом с греческого (ср. фаб. 15). Гигин иногда даже создает латинские «неологизмы», калькируя греческие слова или придавая им латинскую форму12). В отдельных случаях, насколько можно судить, имело место непонимание греческого текста (см. прим. к фаб. 12, 135, 165). В целом же, как можно предполагать, в процессе перевода «аттическая» простота оригинала, сохраненная у близких Гигину по форме и дошедших по-гречески Антонина Либерала или Парфения, часто оборачивалась примитивностью, лаконизм — сбивчивой краткостью, а место искусственной и искусной наивности ученых греков занимала неподдельная наивность далеко не столь ученого переводчика.
В книге есть и места, латинское происхождение которых несомненно. Число их незначительно: это фабулы, пересказывающие Вергилия (108, конец фаб. 273) и Овидия (134, 181), цитаты из латинских поэтов (фаб. 8, 177), басня о Заботе (220), а также другие места, отмеченные в комментариях. Неизвестно, являются ли они результатом работы первого составителя-переводчика или одного из тех, кто перерабатывал книгу впоследствии. При этом самые известные мифы, связанные с Римом (Эней, Ромул и Рем, Нума Помпилий) все-таки остались за пределами книги.
Забавно, что некий грамматик, не обращая внимание на греческое происхождение книги Гигина, перевел (или начал переводить) ее обратно на греческий. Случаи обратного перевода были не столь уж редки в единой, но двуязычной литературе империи. Фрагменты этого перевода, содержащие 7 фабул и заглавия еще 25-и (не все из которых сохранились в латинском тексте) были обнаружены в начале XIX века в составе так называемых Нermeneumata Leidenses, учебной хрестоматии переводов с латинского, подписанной именем Досифея Магистра13).
О датировке и языке
Эти выписки из греческого перевода Гигина ценны тем, что они датированы; они сделаны 11 сентября 207 года от Р. Х., причем книга Гигина была тогда, по словам переводчика, всем известна; сам перевод на греческий был, следовательно, сделан еще раньше. Это устанавливает terminus ante quem, верхнюю границу датировки.
Terminus post quem, нижняя граница, не может быть установлен столь точно. Составитель не мог жить раньше авторов использованных им книг. Наиболее поздним из безусловных источников книги Гигина являются схолии к Аполлонию Родосскому (см. фаб. 14), составление которых датируется временем императора Тиберия или даже Клавдия и позже, т. е. первой половиной I века от Р. Х.14) Таким образом время составления книги Гигина приходится на эпоху Антонинов (конец I — середину II века от Р. Х.), или на конец II века.
Эта датировка подтверждается и данными языка «Мифов». С одной стороны, Гигин далек от грамматической правильности золотой и серебряной латыни15), а некоторые слова и словоупотребления в его книге встречаются только в языке II—III века или еще более позднем16); с другой — ему не чужда манера вставлять в текст нарочито архаические слова и формы17), получившая распространение в латинской литературе во II веке от Р. Х. благодаря деятельности школы Фронтона. Это неумение избавиться от привычек разговорной речи в сочетании со стремлением к книжной учености характеризует как самого автора, так и аудиторию, у которой «Мифы» могли найти отклик.
Читатели, переработки, ошибки
Книга Гигина была популярна. Досифей Магистр, назвав ее всем известной и стремясь сказать далее несколько похвальных слов ее пользе, невольно очерчивает круг этих всех: это люди, часто видящие изображения мифологических персонажей (которые были в древности повсюду), знающие (понаслышке?), что образованные «грамматики» должны украшать свою речь мифологическими примерами, но чаще всего встречающиеся с мифами на ставших во время Империи распространеннейшей формой театра представлениях танцовщиков-пантомимов, изображавших «суд Париса» или «отчаяние Ариадны»; а чтобы понимать немые картины пантомимов, весьма полезно, по мысли Досифея Магистра, читать Гигина18). Конечно, Гигина читали не только для того, чтобы не скучать на мимическом спектакле, однако образовательная цель (или просто любопытство) была главной. Как полагает Роуз, основу его читательской аудитории составляли провинциальные школьные учителя, magistri ludi, и их ученики. Таким образом, созданная греческой ученой традицией книга после перевода на латинский оказалась тесно связанной с бытовыми, повсеместными формами функционирования мифологии в позднеимперское время; это и определило ее дальнейшую судьбу.
Об активности читателей «Мифов» свидетельствует то, что книга непрерывно видоизменялась. Как уже говорилось, все три источника текста «Мифов», т. е. Фрейзингский кодекс, Ватиканские фрагменты и выписки Досифея, не совпадают друг с другом. Вряд ли следует говорить о каком-то одном или нескольких «эпитоматорах»; изменения, возможно, вносились каждым переписчиком19). Податливость фабульной формы, сама мифологическая тематика, всегда взывающая к дополнениям и исправлениям, соображения практической пользы (поскольку, как уже указывалось, книга использовалась в образовательных целях) и отсутствие за именем автора славы и авторитета, сдерживавших бы исправления — всё это толкало переписчиков к тому, чтобы в текст вносились не только новые ошибки, но и сознательные переделки. В результате этих переделок объем «Мифов» возможно, уменьшился с двух книг до одной (о чем свидетельствует ссылка в «Поэтической астрономии», см. выше) и были утрачены многие фабулы (названия некоторых из них сохранились в списке Досифея), а уцелевшие фабулы подверглись сокращениям (те сокращения, о которых можно судить, отмечены в комментариях — фаб. 5, 30, 81, 125), причем иногда сокращенный вариант оставался в рукописи рядом с полным (фаб. 50). С другой стороны, в книгу вставляли как отдельные фразы (например, возмущенное замечание о Кенее в фаб. 14), так и целые фабулы (например, 126-ую, язык и стиль которой свидетельствуют об очень позднем происхождении; возможно, вставлены и фабулы, опирающиеся на латинские источники, см. выше). Вставлялись целые серии фабул: фабулы 258-263 являются выписками из комментариев Сервия к Вергилию, а между фабулами 164 и 165 в рукописи идут две фабулы из Фульгенция. Содержание вставок иногда даже не имеет отношения к мифологии, хотя входит, как и она, в круг минимальной образованности («общеобразовательные» фабулы 221-223, выписанные из «Гебдомад» Варрона, также фабула 276). Забавные каталоги матереубийц и прочих преступников20), возможно, также отсутствовали в греческом оригинале; подобные списки стали появляться в литературе в конце II — начале III века от Р. Х. (см. прим. к фаб. 155), а в нашем случае они составлялись, как нетрудно заметить, по материалам самой книги, затем дополнялись читателями и переписчиками, вспоминавшими подходящие сведения.
![Философские трактаты](/storage/book-covers/ae/ae5d10aa17ce9735bb177dff41080548d4e2b12c.jpg)
Философские трактаты «О природе богов», «О дивинации» и «О судьбе» составляют полный цикл сочинений Цицерона, специально посвященных им критике типичных для античного мира суеверий. Публикация этого цикла на русском языке в одной книге предпринимается впервые. Все три трактата даются в новом переводе. Книга снабжена вступительной статьей, примечаниями и указателями.
![Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана](/storage/book-covers/3e/3eaa2a58afaf81290a0ddea750af35ed16a70993.jpg)
Эта книга охватывает полтора века истории Римской империи — со 117 по 284 г. н. э.: «золотой век» империи, время правления династии Антонинов (117–180 гг. — Адриан, Антонин Пий, Марк Аврелий); правление династии Северов: Септимий, Каракалл, Гелиогабал, Александр (193–235 гг.); и так называемый «кризис III века» (от Максимина до Нумериана, 235–284 гг.). Останавливается повествование на пороге новой эпохи временного укрепления империи — когда императорам Диоклетиану (284–305 гг.) и Константу (306–337 гг.) удалось восстановить относительное единство державы еще на столетие.Из нескольких посвятительных обращений следует, будто бы именно эти императоры поручили написать биографии своих предшественников шести историкам: Элию Спартиану, Юлию Капитолину, Вулкацию Галликану, Элию Лампридию, Требеллию Поллиону и Флавию Вописку.
![Жизнь, учения и изречения знаменитых философов](/storage/book-covers/2e/2ed3a9ea7a20ccb73e20610514fd71cbee8e6a42.jpg)
Диоген Лаэртский, иногда говорят Ларэцкий(первая половина III в. н. э.) - грамматик афинский, оставил нам единственную написанную в античности "историю философии" — 10 книг, в которых излагаются учения древнегреческих мыслителей, начиная с семи мудрецов и кончая стоической и эпикурейской школами. Его трактат представляет собой любопытнейшую и интереснейшую античную смесь важного и неважного, первостепенного и второстепенного, серьезного и забавного. Благодаря этому современный читатель может окунуться в безбрежное море античной мысли и "подышать воздухом" подлинной античной цивилизации.
![Деяния Иисуса: Парафраза Святого Евангелия от Иоанна](/storage/book-covers/56/5685d0c9ce1302a14385ab15fde4ea0814e655db.jpg)
В настоящем издании вниманию читателей представлен перевод знаменитой поэмы Нонна из Хмима «Парафраза Святого Евангелия от Иоанна» («Деяния Иисуса»). Поэтический пересказ Благовестия апостола Иоанна языком Гомера — единственный в своем роде христианский «эпос» (более 3600 строф!). Поэма не являлась апокрифом — её читали в монастырях и храмах Востока. Первый русскоязычный перевод «Деяний Иисуса» увидел свет только в начале XXI в.
![«Метаморфозы» и другие сочинения](/storage/book-covers/6b/6b1a00ab8968eadf8044b209e58a186ef0e537ab.jpg)
Том «Библиотеки античной литературы» представляет нам творчество знаменитого римского писателя II в. н. э. Апулея. Апулей является автором самого популярного романа древности «Метаморфозы, или Золотой осел». В томе представлены также сочинения Апулея риторического и философского характера.