Миф машины - [46]
Оставалось совершить последний шаг; однако он занял столько времени, что его результаты возымели действие задолго до того, как пришли в столкновение с сознанием. Это был переход от символической передачи непосредственно воспринимаемых предметов и событий к созданию новых сущностей и ситуаций в уме, путем чистой манипуляции символами. После этой позднейшей перемены носителями смысла стали уже не отдельные слова или фразы, а структуры, образованные словесными сочетаниями, которые разнились в зависимости от говорящего, от ситуации и от содержания.
Главным магическим свойством речи было то, что отвлеченные звуки оказались способны вызывать в памяти живых людей конкретные места и предметы; однако еще более могущественная магия заключалась в том, что те же самые или сходные звуки, иначе организованные, могли воскрешать в сознании давно совершившиеся события или отражать абсолютно новый опыт. Это был переход от замкнутых кодов животного мира к открытым человеческим языкам; он сулил бесконечные возможности, которые наконец встретились с неисчерпаемыми возможностями самого человеческого мозга. Когда язык достиг этой точки, и прошлое, и будущее сделались живой частью настоящего.
По мере развития языка главные сопутствующие ему черты — аутистическое выражение, родовое и социальное единение, разумное общение, — укреплялись и взаимодействовали; в живой речи они и по сей день почти нерасторжимы, хотя в практических целях передачи информации первые три компонента сводятся к минимуму или вовсе исчезают. Изначальный экспрессивный аспект языка, который до сих пор дает о себе знать в окраске, тоне, ритме и ударении слов, проявляется только в устном общении; и исчезли бы некие весьма существенные свойства самой природы человека, если бы, предпочтя одностороннее общение и прагматичный упор на абстрактную мысль, он потерял связь с теми частями своей природы, которые не подвластны подобным превращениям.
А сколь важна для развития человека была эта потайная область выражения! В начальном формировании человеческого характера, в установлении групповой идентичности и в создании осознанной сплоченности, которая уже не зависела единственно от кровного родства или проживания сообща в определенной местности, роль понятийного мышления была довольно незначительной. Функция языка, способствующая развитию и утверждению полноценного человеческого «я», утрачивается при любом сведении речи к простой коммуникативной системе. Языки, при всем их богатстве абстрактных понятий, по сей день обнаруживают следы своего первоначального предназначения — упорядочивания бессознательного, утверждения связного и устойчивого социального порядка, совершенствования социальных связей.
Полезно обратить внимание на то, как тончайшие градации тона и произношения, пронизывающие все слова и предложения, характеризуют любую «замкнутую группу», будь то племя, каста, деревня, регион или народ; между тем, владение особым словарем быстро выявляет статус и занятие человека, не требуя дополнительных свидетельств. Ни одно другое искусство не в силах соперничать с речью, которая требует посильного вклада от каждого члена группы: ни одно другое искусство не выражает индивидуальность столь же определенно и столь же экономично.
Хотя птицы подают голосом сигналы, прогоняя чужаков со своей территории, язык долгое время служил человеку объединяющим посредником, помогавшим отдельным общинным организациям держаться вместе. В языковом отношении каждая группа окружена невидимой стеной молчания в образе иной языковой группы. Множественность существующих языков и диалектов (в общей сложности около четырех тысяч), несмотря на объединяющие факторы вроде торговли, транспорта и путешествий, заставляет предположить, что экспрессивная и эмотивная функции языка были не менее важны для возникновения культуры, чем функция сообщения: хотя бы потому, что они не давали человеческим способностям затухнуть под влиянием механизации. Поэтому всякий политический завоеватель стремится в первую очередь принизить родной язык завоеванного народа; и наиболее эффективное средство защиты от подобного принижения (впервые об этом сказал Руссо) — возрождение национального языка и литературы.
Наши размышления об истоках языка не имели бы ни малейшей ценности, если бы не подкреплялись современными наблюдениями; хотя, разумеется, последние сто тысяч лет развития языка привели к таким генетическим изменениям, которые дают о себе знать уже в гримасах и лепете младенца, еще не научившегося говорить.
