Месяц как взрослая - [16]

Шрифт
Интервал

— Искала как раз тебя…

Мерле окинула взглядом помещение и удовлетворенно усмехнулась: почти все следили за ней и за Индреком. Она повернулась спиной к девочкам и, потянувшись к уху Индрека, негромко сказала:

— Мне очень нужна помощь. Не смог бы ты врезать в дверь замок?

— В квартиру? — переспросил Индрек.

— Нет. В комнату.

— А замок есть?

— Я не знаю, какой купить. Приходи, посмотришь, посоветуешь, и тогда я куплю.

— Девочки, Мерле начинает амурничать, — громко засмеялась Хийе.

Индрек вопросительно посмотрел на Хийе, потом на Силле, которая низко склонилась над коробкой, и наконец снова глянул на Мерле.

— Поговорим в другой раз, — сказал он. — Я должен идти на склад.

Мерле достала из кармана халата пакетик и сунула его в руки Индреку.

— Возьми. А то здесь, среди сладкого, все время хочется соленого.

Индрек разглядывал пакетик.

— Бутерброды с килькой, — поспешила объяснить Мерле. — Я переложила их еще яйцом.

Индрек недоуменно поднял глаза.

— Это мне? — удивился он. — Ничего не понимаю. — Лицо его покрылось краской. — Спасибо, но я не ем килек, — сказал он и вернул бутерброды Мерле.

— Чего ты ломаешь голову по пустякам! — воскликнул Воотеле, выхватил у Мерле пакетик и сунул себе в карман. — В другой раз приходи прямо ко мне. Я помогу тебе ликвидировать подобные излишки.

Он подмигнул Мерле и, раскачиваясь, гусиным шагом вышел за дверь.

— Ну что, получила? — от души засмеялась Хийе.

— Разве твой отец не умеет врезать замок? — спросила Силле.

— Ты имеешь в виду маминого мужа? — бросила Мерле и резко села на стул.

Полными слез глазами она сердито глянула на Силле и Хийе и чуть слышно пробормотала, что пусть лучше с нормой справляются и не суют нос в чужие дела.

12

Девяносто три? Не может быть! И это сегодня, когда все за столом дуются и хмурятся. А еще пишут, что работа спорится, когда хорошее настроение.

Силле снова пересчитала свои коробки. И снова получилось девяносто три! Вот и слушай после этого психологов!

— Нийда! — ликовала Силле. — Ты не поверишь — у меня девяносто три. На три больше нормы. Ты веришь?

Нийда пересчитала свои коробки и только молча кивнула. Мерле и Хийе тоже занялись подсчетом.

Силле блаженно откинулась на спинку стула.

Значит, можно справиться! Теперь-то уже нет сомнения в том, что она, Силле, по праву находится тут, на фабрике, и сидит здесь, на этом стуле. Больше нет опасения, что она играет во взрослую, она и на самом деле взрослая. Если работа подтверждает, то и самый неверующий должен поверить. Даже ты сама должна поверить, ты, которая после отца и матери была, возможно, единственной, кто в глубине души еще сомневался.

Какое хорошее может быть у человека настроение!

— Ха! — воскликнула Мерле и распрямилась над своими коробками. — Радуешься, будто геройство совершила. Я сегодня сделала на целых девять коробок больше и то молчу. Ну что такого — девяносто коробок! Лучше спроси у бригадира, какая норма у взрослых фасовщиц.

«Ну вот, все!» — подумала Силле. Мама была права, когда говорила, что слишком большая радость продолжается всего мгновение. Будто ее и не было.

— Чего молчишь? Спрашивай! — воскликнула Мерле.

И сама через весь зал обратилась к Эндле, которая в противоположном конце стола записывала результаты работы.

— Наши молодые фасовщицы за семичасовой рабочий день должны расфасовать примерно сто десять — сто двадцать коробок такого размера. Если не больше, — сказала Эндла. — Но ведь вы, дети, не станете равняться со взрослыми? У вас совершенно особые условия и другие нормы.

— Слышала? Сто двадцать и, быть может, еще больше, — повторила Мерле. — А на много они старше нас? Всего на полтора-два года — девочки из нашей школы прошлого выпуска. Сама знаешь их. А ты радуешься: сделала девяносто три! Смешно немного и по-детски как-то.

Силле побледнела. Она увидела выжидающий взгляд Хийе: «Ну, что ты ответишь Мерле?» Но Силле молчала.

Тогда Хийе сама сказала:

— Да, те, кто постарше, могли бы тут повеселиться над нами и попрыгать, как прыгала ты вчера над своими девяноста коробками. Буду иметь в виду, Мерле. Если бы мне еще осилить эти проклятые восемь коробок…

Силле поднялась и попросила Нийду поторопиться.

— И чтобы на пляже ни одного слова о работе! — потребовала она. — На сегодня мне хватит с головой. Человек должен в конце концов и отдохнуть.

Прохладные белогривые волны окатывали Силле и смывали скопившуюся за день горечь. Но едва она растянулась рядом с Нийдой на горячем песке, как душа снова заныла.

Перед закрытыми глазами возникло пунцовое от неловкости лицо Индрека, появился пакетик с бутербродами, который он перекладывал с руки на руку, проплыли девяносто три «Рыбака» и еще откуда-то взялось сто двадцать полных коробок конфет…

— Хм, раскладывай вручную, как… во времена питекантропов или неандертальцев, — неожиданно для самой себя усмехнулась Силле.

— Кое-кто обещал, что сегодня о работе не скажет ни слова.

— А я и не говорю. Хотела только сказать, что будь моя воля, то ни одной коробки не фасовали бы вручную.

— А наборный шоколад? Даже в цехах его укладывают вручную.

— Тоже мне великие произведения искусства, чтобы укладывать вручную. Будь моя воля…


Рекомендуем почитать
Битвы и приключения

Орлин Василев — один из крупнейших современных болгарских писателей. Он много и плодотворно работает в самых разных жанрах литературы, выступая как автор рассказов, повестей, сказок, пьес. Советскому взрослому читателю известны его пьесы и прозаические произведения, а детский читатель хорошо знает его сказки. Но так широко советские ребята познакомятся с творчеством Орлина Василева впервые. В настоящий сборник «Битвы и приключения» вошли лучшие рассказы писателя; мы открываем книгу теми из них, которые посвящены детям новой Болгарии, а действие рассказов: «Битва с лесу», «Страшный змей», «Догадливый вожак», «Покушение», «2500!» — относятся ко временам до установления народной власти.В этом сборнике вы прочитаете и такие смешные коротенькие рассказы-юморески, как «Жадный Генчо и хитрый Тренчо», «Васко-космонавт», и поэтичные и мудрые сказки, такие, как «Последнее желание».Болгарские ребята хорошо знают и любят Орлина Василева.


Пропали каникулы

Повесть о приключениях школьников в деревне во время летних каникул.



Плыви, кораблик!

Романтическая повесть молодого автора о современных ребятах, о школе, взаимоотношениях взрослых и ребят, помощи одиноким людям, чуткости, доброте, внимании к окружающим, главном нравственном чувстве в человеке – совести.


Важный разговор [Повести, рассказы]

Об издании в Воронеже этой книги, которую вы сейчас держите в руках, писатель мечтал при жизни. Он хотел включить в нее новую повесть «Осенняя переэкзаменовка», которую тогда писал, и вещи, созданные либо в Воронеже, либо позднее, в Москве, однако на воронежском материале. В творческой заявке в издательство он дал и название этой книге — «Важный разговор».К сожалению, новая повесть так и осталась незаконченной, и теперь мы публикуем «воронежские» вещи Н. Печерского — «Будь моим сыном», «Сережка Покусаев, его жизнь и страдания», «Таня», «Прощай, Борька!» — и несколько написанных ранее рассказов.


Семка — матрос на драге

Рассказ из цикла «Земля, где ты живешь».