Меч Шеола - [6]
— У меня жить будет ныне. — Гулким голосом сказал он, уперев не мигающий взгляд в переносье старейшины бэрьего рода.
— Так я же….
У старейшины были свои виды на новорожденного. Но волхв, кто бы стал с ним спорить, не слушая его, уже шел к дверям. Распахнул их ногой наотмашь, и обернулся.
-Не я так хочу. Боги возжелали, разлучив его с отцом — матерью. Великую славу он принесет роду — племени. А что и как, потом укажу…
Постоял, глядя за порог и сердито сопя в бороду.
— Но одно скажу… Воин, коих видывать мне не приходилось, явился бэрьему роду.
И уже не оборачивался. Пошел прочь из городища, утопая в сугробах. А снега в тот год навалило знатно. Зверью же от бескормицу совсем худо было. Лаз в его жилье приходилось руками разгребать. И не выжил бы Радко, если бы не старый волхв. Выходил коровьим молоком, макая в него чистую тряпицу вместо материнской титьки, выкормил жовками, укрепил травами да наговорами.
Так и прижился парень у него.
Бежит Радко от борти к борти. Над головой лес шумит.
А видел ли, нет старый Вран то, о чем роду вещал да старейшине, не старому еще, хваткому мужу, знал только он, старый волхв. Но Радко, повзрослев, понял одно. Не унеси его тогда волхв его, лежать бы ему с распоротым брюхом под отцом — дубом, а дух его летел бы к богам с мольбой… Да мало ли о чем! Был бы человек, а о чем просить всегда найдется. Не свое дите, плакать не кому. А боги, глядишь, род заметят.
Пчелы рассерженно кружатся над головой. А одна даже запуталась в его волосах. Осторожно высвободил ее и разжал пальцы. Лети себе. Не зорить пришел. Попроведать…
Вран прежде, чем прибиться к роду, не мало побродил по свету. Многое знал, еще больше видел. Еще больше умел. От него Радко узнал, что и за их лесом люди живут. И дальше тоже… А уж за окаемом! И туда, на восход и на заход дороги — тропы бегут. И даже там, куда птицы летят. Правда, Радко и сам об этом догадывался. Но уж больно жутко делается. Откроешь глаза в ночи, а в очаге угольки догорают. Вокруг корни вьются. И представишь вдруг, что где — то за лесом люду разного множина и так жутко, аж в пятках свербит! Будто мурашик крохотный в дремучем лесу.
— А вот, Радко. Если идти все прямо и прямо на полдень, то упрешься ты носом в море. Это вроде нашего озерца, но только сколько не гляди, краев сроду не увидишь. А за ним, за морем тем, народ живет диковинный. Ликом темен, как ты в летнюю пору. А одежонки всего то тряпица вокруг чресел, только то и всего, что срам прикрыть. Но трудники, каких поискать.
Остановится Вран, наклонится к очагу, поворошит угольки и снова вернется на свою лежанку. А Радко, затаив дыхание, ждет, когда же он заговорит снова.
— Не дома поднимают, не избы ставят, хоромины! Лесину одну на другую ставь, и то до маковки не дотянутся. Не из леса, а из каменьев. И не городища у них в три землянки за тыном, а города, кои глазом не объять. У меня поначалу от многолюдства голову обносило и дух захватывало пока не обвык, не притерпелся.
Зимний день короток да ночь длинна. В потемках в очаге дрова пылают, угольки потрескивают. От трав и Дедковых корешков дух дурмянный идет. Радка в сон клонит. Но уснуть страшится. А вдруг да пропустит чего. Волхв же говорить не спешит. Речь льется не торопко, плавно. Слова уплывают куда — то вверх, в непроглядную тьму и теряются в густых перепутанных корневищах. А потом падают вниз, прямо на Радкову голову. Душа обмирает, до того все жутко… и сладко от дедковых слов.
— И старшин, царей они хоронят тоже не по нашему, не по людски. — Вран замолчит надолго, погрузившись в воспоминания. А радко от нетерпения нога об ногу скоблит. — А кладут их со всем припасом в такую же хоромину, только завостренную, как кол, со всех сторон на все четыре ветра. Далее же и вовсе несмысленное можно увидеть. Люди чернее головешки! У меня аж в груди все захолонуло, когда увидел их, а ноги идти враз отказались….
Радко, бывало, и не заметит как под монотонную речь старика его сон одолеет. А проснется, Вран все еще у очага.
— А еще, что дивно, умеют они, — не те, кои ровно дегтем вымазаны, а те, что ликом побелее, все что промеж людей делается, или, к слову сказать, кто кого заратит или кто из сильных на ту пору усоп, в глину или в камень вкладывать, чтобы время из памяти не унесло.
Сон слетал, как сроду не бывало.
— Как это?
— Будто дите малое забавляется, резы ставит. А приглядишься, и правда, то птаху малую узришь, то челн, то воя во всей воинской справе, а то и ратая с сохой. Эх, Радко, Радко! До чего же чуден мир бывает, когда око во все стороны зрит, а не токмо под ноги.
И кружится голова от ощущения бесконечности того, что прячется за убегающим окаемом. И ночи едва хватает, чтобы соснуть малую толику. А с рассветом, едва утренняя зорька вспыхнет, чтобы разогнать притаившийся в ветвях туман, старик уже торопит.
— Будет спать, отроче. Наперед все равно не выспишься. Ростом с доброго воя выдурел, а спишь, яко красная девица в последнюю пору.
Радко и впрямь к этому году вытянулся, раздался в плечах, налился молодой неуемной силой. Глаза смотрят на мир твердо и уверенно.
И начиналось.
![Вождь из сумерек](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Не зря говорят, что судьбой управляет господин случай. И даже тогда, когда об этом совсем не просят. Именно такой случай свел вместе в забытой пещере во время рядовой, ни к чему не обязывающей разборки, двух «оперов» и одного отмороженного братка. И этот же случай заставил братка нажать на спусковой крючок своего «ТТ». А дальше их судьбой двигал уже не случай, а железная закономерность. Вслед за выстрелом последовал обвал пещеры, заваливший выход из пещеры. И тот же выстрел открыл Забытые дороги — коридоры времени.Несколько шагов на свет в конце пещеры… и они, вместо того, чтобы оказаться среди друзей, в другом мире.
![Вождь из сумерек — 2](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Не зря говорят, что судьбой управляет господин случай. И даже тогда, когда об этом совсем не просят. Именно такой случай свел вместе в забытой пещере во время рядовой, ни к чему не обязывающей разборки, двух «оперов» и одного отмороженного братка. И этот же случай заставил братка нажать на спусковой крючок своего «ТТ». А дальше их судьбой двигал уже не случай, а железная закономерность. Вслед за выстрелом последовал обвал пещеры, заваливший выход из пещеры. И тот же выстрел открыл Забытые дороги — коридоры времени.Несколько шагов на свет в конце пещеры… и они, вместо того, чтобы оказаться среди друзей, в другом мире.
![Предназначение](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Не всегда смерть, это дорога в ничто. Бывает и немного иначе. Так, как произошло с командиром армейской разведгруппы Олегом Ольховским, машина которого угодила на мину, так и не успев выехать из города. Повисла его растерянная душа между небом и землей, разглядывая свои собственные изуродованные останки и тщетно пытаясь увидеть свет в конце тоннеля. И одному богу известно сколько бы ей пришлось висеть, если бы не увидела ее богиня Судьбы Макошь. А дальше все, как у них, то есть богов, водится. Оказалось что именно он, капитан Ольховский, как ни кто другой, подходит на роль спасителя Мира, поскольку просыпается где – то в неведомых безднах древнее Зло.
![Золотое зеркало или путь целителя](/storage/book-covers/34/34c281b947c4eaf7e7ac746d1585ae0f7eaf009c.jpg)
От судьбы не уйдешь, даже если она слишком... пусть будет нестандартна. "Bce к лучшему" - считают некоторые, даже когда поездка "накрылась" по непредвиденным обстоятельствам. Но что тогда ответят, если на них самих открыли охоту? Как выжить в смертельной игре? И надо ли исправлять чужие ошибки?
![Сказка про Ваньку](/storage/book-covers/d1/d1b6ce3d4963756157bcbb391765a9dd626e970d.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мудрый](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Туда, где седой монгол](/storage/book-covers/61/6100930537396633e607a9f8e261dedd9c43f4e7.jpg)
Монгол по имени Наран, изуродованный когда-то в детстве когтями дикого зверя, отправляется в горы, чтобы выспросить у бога Тенгри о предназначении, которую тот уготовил юноше на земле. Ведь у каждого на земле есть своё дело — так на что он нужен, такой уродливый и почти никем не любимый?.. Один за другим обрываются корешки, связывающие его с цивилизованной жизнью — жизнью в аиле. Наран превращается в дикого зверя в человеческом обличии и, добравшись до цели, получает ответ — для того, кто потерял себя, у Бога нет предназначения.
![Чёрная Мальва](/storage/book-covers/bd/bdfa63bcc1142e545b2b24a054aadc4a18f153ad.jpg)
Что будет с маленькой дикой горгульей, если в очередной раз из-за любопытства она сбежит из стаи, и встретится с Богиней своего мира?
![Прах Феникса. Ужас в зазеркалье](/storage/book-covers/b7/b795dcd38333917e5f0fae3003cdb6a44485ef35.jpg)
Жизнь и смерть. Мы слишком легко проводим черту между ними. Диана проверила это на собственном опыте. Трагедия дарует ей новую жизнь, о которой она совсем не просила. Девушка узнает, что принадлежит к древнему роду Фениксов, расе, возрождающейся после своей смерти. Но так ли хороша новая жизнь? Наставник, превращающий каждый ее день в ад, новые друзья, заставляющие чувствовать себя изгоем и, конечно же, новые враги, нашедшие слабые места в ее прочной на вид защите. Можно попытаться бежать, но зеркало видит истинные страхи.