Мать Тьма - [10]
– Их надо забывать, – сказал молодой доктор Эпштейн. – Они относятся к тому безумному периоду, который нужно забыть как можно скорее.
– Освенцим, – сказала его мать.
– Забудь Освенцим, – сказал доктор Эпштейн.
– Вы знаете, что такое Освенцим? – спросила его мать.
– Да, – ответил я.
– Там я провела свои молодые годы, а мой сын, доктор, провел свое детство.
– Я никогда не думаю об этом, – сказал доктор Эпштейн резко. – Палец через несколько дней заживет. Держите его в тепле и сухим. – И он подтолкнул меня к двери.
– Sprechen Sie Deutsch? – спросила меня его мать, когда я уходил.
– Простите? – ответил я.
– Я спросила, не говорите ли вы по-немецки?
– О, – сказал я, – нет, боюсь, что нет. – Я неуверенно произнес: «Nein?» – Это значит «нет»? Не так ли?
– Очень хорошо, – сказала она.
– Auf Wiedersehen – это «до свиданья», да? – сказал я.
– До скорой встречи, – ответила она.
– О, в таком случае, Auf Wiedersehen, – сказал я.
– Auf Wiedersehen, – сказала она.
Глава девятая.
Те же и моя звездно-полосатая крестная…
Меня завербовали в качестве американского агента в 1939 году, за три года до вступления Америки в войну. Меня завербовали весенним днем в Тиргартене в Берлине.
Месяц назад я женился на Хельге Нот. Мне было двадцать шесть.
Я был весьма преуспевающим драматургом и писал на языке, на котором я пишу лучше всего, – на немецком. Одна моя пьеса, «Кубок», шла в Дрездене и в Берлине. Другая, «Снежная роза», готовилась к постановке в Берлине. Я как раз кончил третью – «Семьдесят раз по семь». Все три пьесы были в духе средневековых романов и имели такое же отношение к политике, как шоколадные éclairs.
В этот солнечный день я сидел в пустом парке на скамейке и думал о четвертой пьесе, которая начала складываться в моей голове. Само собой появилось название “Das Reich der Zwei” – «Государство двоих».
Это должна была быть пьеса о нашей с Хельгой любви. О том, что в безумном мире двое любящих могут выжить и сохранить свое чувство, только если они остаются верными государству, состоящему из них самих, – государству двоих.
На скамейку напротив сел американец средних лет. Он казался глуповатым болтуном. Он развязал шнурки ботинок, чтобы отдыхали ноги, и принялся читать чикагскую «Санди трибюн» месячной давности.
На аллее, разделявшей нас, появились три статных офицера СС.
Когда они прошли мимо, человек отложил газету и заговорил со мной на гнусавом чикагском диалекте.
– Красивые мужчины, – сказал он.
– Пожалуй, – ответил я.
– Вы понимаете по-английски? – спросил он.
– Да.
– Слава богу, нашелся человек, понимающий по-английски. А то я чуть было не спятил, пытаясь найти, с кем бы поговорить.
– Вот как?
– Что вы думаете обо всем этом? – спросил он. – Или считается, что надо обходить такие вопросы?
– О чем «об этом»? – спросил я.
– О том, что творится в Германии. Гитлер, евреи и все такое.
– Все это от меня не зависит, и я об этом не думаю, – ответил я.
– Это не ваш навар?
– Простите? – сказал я.
– Не ваше дело?
– Вот именно.
– Вы не поняли, когда я сказал навар вместо дело? – спросил он.
– Разве это обычное выражение? – спросил я.
– В Америке – да. Не возражаете, если я пересяду, чтобы не кричать,
– Если угодно, – сказал я.
– Если угодно, – повторил он, пересаживаясь на мою скамью. – Так мог бы сказать англичанин.
– Американец, – сказал я.
Он поднял брови.
– Неужели? Я пытался отгадать, не американец ли вы, но решил, что нет.
– Благодарю, – сказал я.
– Вы считаете, что это комплимент, и поэтому сказали «благодарю»? – сказал он.
– Не комплимент, но и не оскорбление. Просто мне это безразлично. Национальность просто не интересует меня, как, наверное, должна была бы интересовать.
Казалось, это его озадачило.
– Хоть это меня и не касается, но чем вы зарабатываете себе на жизнь? – сказал он.
– Я писатель, – сказал я.
– Неужели? Какое совпадение! Я как раз сидел здесь и думал: из того, что вертится у меня в голове, можно было бы написать неплохую шпионскую историю.
– Вот как? – сказал я.
– Я могу подарить ее вам, – сказал он. – Я никогда ее не напишу.
– Мне бы справиться с собственными планами, – сказал я.
– Да, но со временем вы можете истощиться, и тогда вам пригодится этот мой сюжет, – сказал он. – Понимаете; есть молодой американец, который так долго жил в Германии, что практически стал немцем. Он пишет пьесы на немецком, женат на прелестной актрисе-немке, знаком со многими высокопоставленными нацистами, которые любят болтаться в театральных кругах. – И он пробубнил несколько имен нацистов – более значительных и помельче, которых мы с Хельгой прекрасно знали.
Не то чтобы мы с Хельгой были без ума от нацистов. Но и не могу сказать, что мы их ненавидели. Они были наиболее восторженной частью нашей публики, важными людьми общества, в котором мы жили.
Они были людьми.
Только ретроспективно я могу думать, что они оставили за собой страшный след.
Честно говоря, я и сейчас не могу так о них думать. Я слишком хорошо знал их и слишком много сил положил в свое время на то, чтобы завоевать их доверие и аплодисменты.
Слишком много.
Аминь.
Слишком много.
– Кто вы? – спросил я у человека в парке.
– Разрешите мне сначала кончить мой рассказ, – сказал он. – Этот молодой человек знает, что надвигается война, понимает, что немцы будут на одной стороне, а американцы на другой. И этот американец, который до сих пор был просто вежлив с нацистами, решает сделать вид, что он сам нацист, остается в Германии, когда начинается война, и становится очень полезным американским шпионом.
![Колыбель для кошки](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
«Колыбель для кошки» – один из самых знаменитых романов Курта Воннегута, принесший ему как писателю мировую славу. Роман повествует о чудовищном изобретении бесноватого доктора Феликса Хониккера – веществе «лед-девять», которое может привести к гибели все человечество. Ответственность ученых за свои изобретения – едва ли не центральная тема в творчестве Курта Воннегута, удостоенного в 1971 году почетной степени магистра антропологии, присужденной ему за этот роман Чикагским университетом.Послушайте – когда-то, две жены тому назад, двести пятьдесят тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад… Тогда, когда все были молоды… Послушайте – мир вращался, богатые изнывали он глупости и скуки, бедным оставалось одно – быть свободными и умными.
![Бойня номер пять, или Крестовый поход детей](/storage/book-covers/76/76fb85e3326a2c6b4ef9fe5c3645b5c1b9636014.jpg)
Хотите представить себя на месте Билли Пилигрима, который ложится спать пожилым вдовцом, а просыпается в день свадьбы; входит в дверь в 1955 году, а выходит из нее в 1941-м; возвращается через ту же дверь и оказывается в 1963 году; много раз видел и свое рождение, и свою смерть и то и дело попадает в уже прожитые им события своей жизни между рождением и смертью? Нет ничего проще: нужно только научиться у тральфамадорцев, изредка посещающих Землю на своих летающих блюдцах, видеть в четырех (а не в трех, как человеки разумные) измерениях, и тогда вы поймете, что моменты времени не следуют один за другим, как бусы на нитке, а существовали и будут существовать вместе в одном и том же месте.
![Галапагосы](/storage/book-covers/3a/3ad0c6ac69f92e9ec71f09f632b8c83274868a11.jpg)
В «Галапагосе» рассказывается, с точки зрения призрака упомянутого Леона Траута, история последних дней современной цивилизации, какой она видится спустя миллион лет после происшедшего. После всемирной катастрофы в живых остается горстка людей, которые высаживаются на один из островов архипелага Галапагос. Где живут, мутируют и превращаются в некое подобие мыслящих рыб. Главное отличие бедолаг, которым повезло, от нас состоит в том, что они живут и мыслят намного проще: главным врагом человечества, по Воннегуту, являются слишком большие мозги, коими наделены современные люди.
![Балаган, или Конец одиночеству](/storage/book-covers/a9/a90a0a22337821554031088f196e738ef43b9722.jpg)
Брат и сестра Уилбер и Элиза Суэйн, герои романа «Балаган, или Конец одиночеству», в глазах родных и близких внешне безобразные и умственно неполноценные люди. Но они оригинально мыслят и чувствуют, когда делают это сообща. Вместе они гениальны. После насильственного разделения их удел – одиночество. Даже став президентом страны, будучи на Олимпе власти, Уилбер не смог преодолеть барьер одиночества.
![Вся королевская конница](/storage/book-covers/c8/c805c4ec7f75fdf607f151a9f1e9eece4402792c.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гаррисон Бержерон](/storage/book-covers/71/71275fdbb96dcaf5f2dc1fc8ef63a60696a27f04.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Лампочка](/storage/book-covers/e8/e8010a4c4e775b63dd38ae4c66211d996538278d.jpg)
Совершенно реалистический рассказ – хотя в нём и происходит чудо. Только вот считать ли это чудом, каждый решает для себя сам. Молодая девушка Тамара, истово воцерковившаяся, после смерти отца впадает в депрессию и теряет веру (чему способствует душевная чёрствость её подруг). А потом обретает вновь, благодаря случившимся с ней странным событиям.Текст представлен в авторской редакции.
![Оранжевые шарики (сборник)](/storage/book-covers/9d/9deaa734d5a8104854e0acd4ec84683e1759ee28.jpg)
«Очень жизненный и грустный рассказ»; «История страшная, рассказана так, что от прочитанного сердце сжимается»; «Тяжёлый рассказ. А конец – тем более. И стыдно, что это – обратная сторона нашей реальности»; «Вы замечательно написали! Читала, а душа сьёживалась от боли и тоски, и где-то на самом дне к глазам подступили слёзы…»; «Как хорошо написано! Правдиво! Легко читается и с большим интересом!»; «Хороший и интересный рассказ, срез жизни страны описан в рассказе замечательно»; «Хорошие у Вас рассказы.
![В бизнесе законы физики не действуют](/storage/book-covers/fa/faa5fde7f471af67ab25ddadb37273a5459ee97e.jpg)
Роман о становлении личности главного героя затрагивает сложную политическую и экономическую обстановку России начала 90-х годов XX-го века. Эта эпоха отмечена переходом страны от социализма к капитализму и через сюжет романа предстает перед читателем галереей образов и ситуаций. В романе подробно описываются реалии кооперативного движения, непростые отношения несостоявшегося ученого с партнерами, женщинами и властью. Это роман о тех, кто нашел себя в мутном потоке того времени.Сергей Голубев, физик-дипломник Новосибирского университета, понимает бесперспективность чистой науки, бросает учебу и едет в Москву попытать счастья в бизнесе.
![Про Клаву Иванову (сборник)](/storage/book-covers/bc/bc23947162727b4a9b4599071ea47734a3a6a8ec.jpg)
В книгу замечательного советского прозаика и публициста Владимира Алексеевича Чивилихина (1928–1984) вошли три повести, давно полюбившиеся нашему читателю. Первые две из них удостоены в 1966 году премии Ленинского комсомола. В повести «Про Клаву Иванову» главная героиня и Петр Спирин работают в одном железнодорожном депо. Их связывают странные отношения. Клава, нежно и преданно любящая легкомысленного Петра, однажды все-таки решает с ним расстаться… Одноименный фильм был снят в 1969 году режиссером Леонидом Марягиным, в главных ролях: Наталья Рычагова, Геннадий Сайфулин, Борис Кудрявцев.
![Дети Владимировской набережной (сборник)](/storage/book-covers/1b/1b43405afaf201618c36b06c5e24a5920fd27684.jpg)
Author of this book is a participant of democracy movement in Russia and a relative of a mordovian scientist and writer Dmitry Nadkin, who was killed in Helsinki by Russian secret service. I am interested in history and poet and writer, perpetuator of his deed.
![Колледж. Максик, Жека и Толян](/storage/book-covers/c3/c3ef0579c11e3f220a7c7085db491ca2c6fda675.jpg)
В первой части дилогии «Колледж» трое балбесов решают наказать преподавателя за двойку. К ним присоединяется юная мстительница Анька, у которой свой интерес восстановить справедливость. Не подозревая о намерениях своих учеников, директор колледжа Кукушкин устраивает корпоратив по случаю собственного дня рождения. Картину современного частного образования дополняют образы мифического учредителя, всемогущего кассира, писателя диссертаций Вундермахера и прекрасной нимфы Аллочки, из-за которой, собственно, и развертывается вся эта история.
![Завтрак для чемпионов, или Прощай, черный понедельник](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
«Эта книга — мой подарок самому себе к пятидесятилетию.В пятьдесят лет я так запрограммирован, что веду себя по-ребячески; неуважительно говорю про американский гимн, рисую фломастером нацистский флаг, и задики, и всякое другое.…Думаю, что это — попытка все выкинуть из головы, чтобы она стала совершенно пустой, как в тот день пятьдесят лет назад, когда я появился на этой сильно поврежденной планете.…По-моему, так должны сделать все американцы — и белые и небелые, которые подражают белым. Во всяком случае, мне-то другие люди забили голову всякой всячиной — много там и бесполезного и безобразного, и одно с другим не вяжется и совершенно не соответствует той реальной жизни, которая идет вне меня, вне моей головы».Курт Воннегут.
![Рецидивист](/storage/book-covers/55/553fb42e925def09c517a02d427a0a9c451584af.jpg)
«Рецидивист» — роман, в определенной степени знаковый для позднего творчества Курта Воннегута — писателя, чье владение фирменным сказовым стилем достигает истинного совершенства.Перед вами — умная, тонкая и блистательная книга, обладающая, помимо всех вышеперечисленных, еще одним достоинством, — здесь Воннегут продолжает историю одного из самых обаятельных героев своей ранней прозы.
![Утопия 14](/storage/book-covers/a2/a224edae984cd63ee358332446f7c6cc91004a3d.jpg)
Библиотека современной фантастики в 15-ти томах. Том 12.Содержание:И. Бестужев-Лада. Когда лишним становится человечество. Предисловие. Утопия 14. Фантастический роман. Перевод М.Брухнова.
![Сирены Титана](/storage/book-covers/17/1711994b901fa0ed8101f97674d70e2a3726f46e.jpg)
Если ваш мир несвободен по определению…Если ваша жизнь повинуется математическим расчетам…Если унижение стало нормой, а хруста костей под колесами государственной машины уже просто никто не слышит из-за его обыденности…А что такое это «если»? Антиутопия — или «общество процветания»? Каждый решает для себя, раб он — или свободный человек!Знаменитый роман «Сирены Титана» — классический образец сплава фантастики и трагикомедии.