Доктор экономических наук Юрий Кочеврин отмечает: «Именно преобразования в денежной сфере 1930-х годов и создали ту экономическую основу, которая обеспечила устойчивость советской экономики и которая работала в самых трудных обстоятельствах несколько десятилетий. Эта основа была рыночной, т.е. связанной с фундаментальными законами экономики индустриального типа, но одновременно обладала своеобразными, ярко выраженными чертами, отличавшими её от принципов построения денежной экономики в странах развитого рыночного хозяйства… Денежное хозяйство советского типа… приобрело черты, которые заставляют говорить о нём как об уникальном явлении, как о способе выживания экономики во враждебной среде».
В 1933 году президент США Ф.Д. Рузвельт, используя советский опыт, подписал аналогичный закон (Banking Act of 1933), называемый также по фамилиям инициаторов Законом Гласса–Стигалла (Glass–Steagall Act). Он действовал до конца XX века: коммерческим банкам запрещалось заниматься инвестиционной деятельностью, были ограничены права банков на операции с ценными бумагами и введено обязательное страхование банковских вкладов.
Мог ли Советский Союз не погибнуть?
Распад не был предопределён, но путь спасения заключался в изменении экономической стратегии. Даже престарелый Брежнев в узком кругу говорил, что «уже 30–40 лет империализм другой, а мы всё ведём свою политику, будто ничего не меняется». Нельзя сказать, что руководство было полностью невосприимчиво к переменам. Во время чехословацкого кризиса 1968 года, афганского (1979), польского (1980) в Политбюро и Генштабе высказывались мнения о непродуктивности жёстких методов управления. Также было понимание, что СССР «взять Польшу на иждивение не может». Колоссальная нагрузка военных расходов осознавалась как неприемлемая. Огромная советская экономика (вторая в мире) могла осуществлять любые великие проекты, но вошла в противоречие с потребностями изменившегося общества. То, что оно выросло на основе достижений советского социализма, делало дальнейшее развитие драматическим: ему следовало отвергнуть своего родителя. Великая революция, создав великое государство, продолжала воздействовать на массы, утверждая традиционное этатистское миропонимание. А повседневная жизнь с её постоянными нехватками, архаичностью пропаганды, ненужными ограничениями и жертвами била по этому миропониманию, требуя перемен. Старая основа экономических связей, созданная в период индустриализации, изжила себя. Но, как и в 30-е годы, царили валовые показатели, оплата труда зависела от объёмов добытого угля или сваренного металла, а интеллектуальная и научная деятельность не входили в систему приоритетных оценок трудовой деятельности. Учёных могли щедро наградить, могли принудить к активной работе, но неслучайно Сталин лично занимался в «ручном режиме» вопросами научно-технического развития: внятного метода стимулирования интеллектуальной элиты не было.
В течение многих лет в СССР росли формы общественного потребления – бесплатное жильё, здравоохранение, образование, дешёвая электроэнергия и т.д. К 80-м годам их объём в потребительской корзине превысил пятьдесят процентов. Наступил предел разумности потребления: больше половины произведённого национального дохода распределялось бесплатно. Это означало, что заработная плата перестала быть основным мерилом жизненного уровня. Люди утрачивали стимул хорошо работать. Это в первую очередь било по наиболее способным и активным. Поэтому уже в последующие годы брежневских времён в Госплане созрело понимание, что от уравнительной системы оплаты труда надо переходить к дифференцированной, а в дополнение к государственному сектору разрешить частный. Предлагалось создание частных предприятий «в сфере услуг и торговли, лёгкой промышленности, в передовых ресурсосберегающих отраслях, тесно связанных с научно-техническим прогрессом». Здесь новый сектор путём конкуренции быстро вытеснил бы нерентабельные госпредприятия.
Первый шаг был сделан в июле 1982 года, когда Брежнев подписал постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о введении новых цен на хлеб. С 15 января 1983 года вдвое повышалась цена на него и вдвое же увеличивались все зарплаты. Из этого следовало, что население ничего не теряло, но более высокооплачиваемые фактически получали бы значительную прибавку. К тому же дотационное зерновое производство становилось рентабельным и должно было вытянуть мясомолочную отрасль. Активно отстаивал это постановление и М.С. Горбачёв, тогда секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству.
Однако 10 ноября 1982 года умер Брежнев. Генеральным секретарём ЦК КПСС был избран Ю.В. Андропов, который победил в конкуренции с ближайшим сотрудником Брежнева К.У. Черненко. Горбачёв, демонстрируя лояльность, посоветовал Андропову отложить повышение «хлебных» цен, чтобы не связывать начало деятельности со столь радикальной реформой. Последний советский премьер-министр Валентин Павлов подчёркивал: «Он, конечно, не мог думать в 1982 году, что собственными руками подрубает будущую перестройку».
С каких реформ начинать?