Леди Алекс - [4]

— Пожалуйста, следуйте за мной, — бросила через плечо миссис Бурке, но это приглашение прозвучало скорее как приказ.

Джонатан опять направился следом за ней. Она прошествовала к ряду длинных, расположенных под низкими крышами построек, и ее обширный зад колыхался под коричневыми шерстяными юбками.

— Неподдающихся мы содержим здесь. Вам лучше быть здесь поосторожнее, — посоветовала она, скривив рот в некоем подобии глумливой ухмылки.

Подобрав ключ из прикрепленной к поясу связки, она отперла массивную дверь и отворила ее внутрь. Вдоль всего здания тянулся узкий коридор, в который выходили двери одиночных камер. Когда Джонатан на секунду остановился, чтобы его глаза привыкли к полутьме, он почуял запах прелой соломы и хвои.

— Здесь у нас сидят любимицы самого дьявола, — едким тоном заметила миссис Бурке. Ее глаза сверкали каким-то триумфальным блеском. Она отперла ближайшую дверь, к которой они подошли, и рывком распахнула ее. — Встать, Кора! — резко выкрикнула надзирательница, врываясь в камеру. — К тебе посетитель.

Сердце Джонатана, никогда не отличавшееся особой чувствительностью, вновь сжалось от сострадания. Он молча ожидал, пока находившееся перед ним бедное создание не поднимет наконец голову. У женщины были мутные, выражающие чувство безнадежности глаза, напоминавшие ему затравленный взгляд дикого животного, уже давно содержащегося в неволе.

— Кому я говорю, встать! — вновь злобно рявкнула миссис Бурке. Она сделала угрожающий жест в сторону заключенной.

— Оставьте ее в покое! — произнес Джонатан, бросив рассерженный взгляд на надзирательницу. — Того, что я видел, мне уже достаточно.

— Поберегите вашу жалость для тех, кто ее заслуживает, — вновь с презрением сказала миссис Бурке. — Как только вы повернетесь к ней спиной, эта милочка раскромсает вам горло от уха до уха.

— Это, может быть, и правда, но…

Больше он не успел сказать ни слова. Без всякого предупреждения Кора спрыгнула с постели и кинулась на него. Он инстинктивно выбросил вперед руки, чтобы схватить ее за запястья, ибо, не сделай он этого, она вцепилась бы своими грязными, обкусанными ногтями ему в глаза. Теперь она воистину превратилась в дикое животное. Она брыкалась и корчилась, дав волю потоку отборнейших ругательств торговки с лондонского рыбного рынка Биллингсгейт, ругательств, которых не выдержали бы уши менее стойкого мужчины.

Ее сила удивила Джонатана. И все же ему удалось быстро утихомирить ее. Миссис Бурке, неподвижно стоя в стороне, ни во что не вмешивалась и ничем не помогла ему, когда он, обхватив своими могучими руками разбушевавшуюся Кору и подняв ее, как тушу, уложил на кровать. Казалось, после этого боевой дух у нее внезапно испарился. Она съежилась под грязным одеялом, поджала колени к подбородку и прикрыла руками лицо.

Уставившись на нее со смешанным чувством жалости и изумления, Джонатан подавил в себе желание положить ей руку на плечо и успокоить и только потом круто отвернулся от несчастной и с тяжелым сердцем покинул камеру. Выходя, он машинально распрямил свою смятую соломенную шляпу. На его лице появилось гневное выражение, когда надзирательница, прикрыв за ними дверь и заперев ее на ключ, повернулась, чтобы поглядеть на выражение его лица.

— Почему, черт побери, вы не предупредили меня, что она сумасшедшая? — уличил он ее. Его негодующий голос прозвучал сухо и резко, как щелчок бича.

— Вы сами мне сказали, что хотели бы посмотреть и других заключенных. — Самодовольно улыбаясь, миссис Бурке прошла мимо него своей монументальной походкой дальше по коридору.

— Попробуйте разыграть меня еще раз, миссис Бурке, и вам придется подыскивать себе новое место работы. — Это была явно не пустая угроза.

Надзирательница, по-видимому, осознала это, и несколько следующих бесед прошли без инцидентов. Все арестантки выглядели вполне здоровыми, хотя и несколько странными. Две из них гребнями вычесывали в своих камерах шерсть. Третья играла с солнечным зайчиком, едва-едва проникавшим в ее камеру через небольшое оконце в верхней части стеньг. Наконец еще одна, как только дверь в камеру открылась, встала на четвереньки, усмехнулась и сделала Джонатану откровенно вульгарное предложение.

У некоторых из заключенных здесь был такой вид, что не приходилось сомневаться в том, что они действительно совершили преступления, за которые и оказались сосланы. Одна из арестанток что-то пробормотала по поводу того, что мужчины — «сыновья самого сатаны» и поэтому вполне заслуживают того, чтобы им «на костре поджарили яйца». Джонатан легко представил себе, какое опустошение она могла бы причинить английской мужской породе.

Наконец его привели в общую комнату, расположенную в боковой пристройке, где группа заключенных изготовляла «параматтскую ткань». Некоторые явно были беременны. Остальные были искалечены или поправлялись после тяжелых болезней. Ни одна из них не подходила для такой работы, которую собирался предложить Джонатан.

— Других заключенных у нас нет, — с трудом скрывая свое торжество, сообщила ему миссис Бурке.

Он резко поклонился ей и направился к выходу. Придя к выводу, что в конечном счете он занялся бесплодным делом, Джонатан уже был готов отказаться от своей затеи, но тут он заметил находившуюся справа от него дверь. Он остановился и обернулся в сторону надзирательницы.