Лабиринты веры - [5]
Росс, как рассказывают, пришел в отчаяние, но не удивился. Он уже успел узнать, что с Анаис жить непросто. И, возможно, где-то в глубине души испытал облегчение. Он так и не развелся с ней. И не женился снова. Ни разу не ездил во Францию. Так и жил в Филадельфии, один. Даже после того, как Клэр и Мари вернулись в Штаты, они до прошлого года, когда отец умер, виделись с ним лишь изредка.
– Почему бы тебе сегодня не сходить к мессе? Поставишь свечку за Клэр. Помолишься. Я даже могу договориться, чтобы отец Мартин выслушал твою исповедь.
Я огляделась по сторонам. В домах на противоположной стороне обсаженной деревьями улицы не было никаких признаков жизни.
– Клэр умерла, Мари.
– Ты в порядке, Ава? – с ноткой сомнения в голосе спросила она.
Я посмотрела на нее:
– Кто дал мне имя? Кто дал мне это имя, Ава Хоуп? Как меня звали при рождении?
Голова Мари была опущена, и я не сомневалась в том, что ее губы шевелятся. Она дрожит или молится?
– Клэр хотела назвать тебя Симон. Ей очень нравилось имя Симон. Я хотела что-нибудь более значимое. Тереза или Мари. На крестины приехала Анаис, она держала тебя на руках и сказала: «Нет, ее имя будет Ава Хоуп».
У меня болела голова и саднило в глазах.
– Но Хоуп – не французское имя. И Ава тоже. Бабушка Анаис никогда не приняла бы нефранцузское имя.
Мари медленно кивнула:
– Да, верно. Она очень любила двух актрис, Аву Гарднер и Хоуп Лэнг. Вот и получилось Ава Хоуп. А почему ты спрашиваешь?
– Надежда всегда возрождается.
Наконец Мари подняла голову. В ее темных глазах не было никакого выражения.
– Да, это так… – Через мгновение она встала. – Мне ждать тебя к мессе?
– Мари, как ты думаешь, я действительно была нужна Клэр? Меня давно мучает этот вопрос. И сейчас больше, чем когда-либо.
Она побледнела и рухнула обратно в кресло.
– Знаю, временами сестра бывала резкой. Одному Господу известно, как мы с ней ссорились, когда росли. Но для тебя она сделала лучшее, что могла.
– Лучшее, что могла… И ты так говоришь про приемыша? В том смысле, что ведь это был ее выбор, верно? Взять меня? Это не было случайностью, незапланированной беременностью?
– Нет. Нет. Она тебя не рожала. – Не удержавшись, я покосилась на нее. – О господи, нет. Я тоже не была беременна. Даже не думай об этом.
Я стиснула лежавшие на коленях руки.
– В ее вещах я нашла вот этот полароидный снимок. Фотографию дома. Сегодня я поехала туда, к дому. И у меня было такое чувство…
Мари схватила меня за предплечье, и я кожей ощутила, как ее пальцы сжались на моей руке.
– Ты ездила к какому-то дому? Но зачем?
Я повернулась к ней лицом:
– Это не какой-то дом. А поехала я потому, что у меня было такое чувство, будто он имеет ко мне отношение. Под снимком есть надпись. А знаешь, что выяснилось? Что в этом доме были убиты люди.
Мари поспешно отвела глаза.
– Кого убили?
– Лойяла Оуэнса и его жену Дестини. Ты раньше слышала эти имена? Клэр знала их?
Мари встала.
– Что бы там ни было, надо это прекратить. – Она подошла к перилам и встала спиной ко мне. Одну руку положила на поручень, и эта рука дрожала. – Я понимаю, быть приемышем, наверное, тяжело… когда ничего не знаешь о себе. Ты можешь всю жизнь потратить на поиски ответов или принять тот факт, что ты Лавуазье-Сондерс. Одна из нас. Пошли на мессу, и давай поставим свечку за Клэр. Договорились?
– Зажигай хоть сотню свечей, тетя Мари. И смотри, как они горят. Но от этого мои вопросы не исчезнут. Точно тебе говорю. Эта фотография что-то значит.
– Ça ne veut rien dire. Ничего.
С этими словами Мари поспешила к своей машине, припаркованной перед домом. Я сложила руки на груди и наблюдала за ней. Она колебалась всего секунду, прежде чем открыть дверцу. Я видела только ее силуэт, но Мари, прежде чем сесть за руль и уехать, впитала взглядом меня, дом, все вокруг.
– Это ничего не значит, – сказала она.
– Лгунья, – пробормотала я.
Глава 4
Когда я проснулась, через жалюзи уже сочился свет. Первой моей мыслью было, что голова все еще болит. Пульсация так и не исчезла. Я села, обескураженная и сбитая с толку. В пересохшем рту стоял привкус грязных носков и блевотины. Я заснула в гостиной на диване, прямо в одежде. На полу под диваном валялась пустая бутылка из-под «Шато-Лафит Бордо» из винной коллекции Клэр. Рядом лежал обычный стакан. Я вспомнила, как совершила набег на закрома Клэр, вспомнила, как теплое, бархатистое вино полилось в горло. И еще вспомнила давно забытое счастье, что принес с собой хмель. Удивительно то, что я успевала наливать вино в стакан.
После ухода Мари я дико разозлилась; мне хотелось побежать за ней и вытрясти из нее хоть капельку правды. Я очень нуждалась в правде. Мари была спокойной и сдержанной, но внутри у нее бушевал ураган, от которого рукой подать до нервного срыва. Кажется, она считала, что церковь убережет ее от полнейшего безумия, но стены благочестия лишь поддерживали в ней это безумие.
Я заставила себя встать и сварить кофе, потом, взяв кружку, вышла на террасу и села. Холодный воздух выветрил часть тумана из головы. Я подумывала о том, чтобы побросать в сумку кое-какие вещи и полететь в Лондон. Быстрее долететь до Лондона и пересечь Ла-Манш до Шербура, чем лететь прямиком во Францию. Анаис все еще живет в своем каменном домике. Я могла бы сидеть на ее патио, есть багет со свежим сыром и помидорами, потягивать вино и освобождаться от всего. Но я знала, что вместо этого помогала бы ей ухаживать за домой и садом и выслушивала бы ее лекции и советы. Она стерпела бы мое присутствие в своем маленьком оазисе, но я-то приехала бы с той кучей вопросов, что у меня накопилась к настоящему моменту.
![Вид с балкона](/storage/book-covers/f9/f9f86891f9c9d1cb564627a25bcb4d2ba80c1ac0.jpg)
В романе, посвященном сегодняшним проблемам и противоречиям итальянской действительности, ярко, в психологически интересной форме разоблачается мир хищничества и утверждается неизбежность нравственного разложения личности в условиях современного капиталистического общества. Прямым порождением этого общества является терроризм в его нынешних формах.
![Кобра](/storage/book-covers/82/82684fc37bcf9edd76dbdad7fb09bf85e66ed18d.jpg)
Буквально на ощупь вынуждены Алекс Брюс, офицер уголовной полиции Парижа, и его верная спутница Мартина Левин отыскивать следы таинственной и не знающей жалости Кобры, изобретательно и неуклонно уничтожающей своих врагов. Близкие загадочной Кобры, не догадываясь, что змея затаилась среди них, пытаются обнаружить ее в других местах, сметая все на своем пути… И никому из идущих по следу Кобры не приходит в голову, что след ведет к истории разбитой любви, предательства и… научного открытия.
![Атака седьмого авианосца](/storage/book-covers/e0/e0a993a2226406e4dfa13bd585880b0e7b9dcae3.jpg)
Обладающие колоссальными денежными ресурсами лидеры нефтедобывающих стран Ближнего Востока не жалеют средств для закупки боевых самолетов и кораблей. В огонь войны за мировое господство они бросают все новые и новые силы. Летчикам террористов обещана щедрая плата за каждый боевой вылет и выполненное задание. Экипаж «Йонаги», японского авианосца с фантастическим судьбой, противопоставил ярости фанатиков и «грязным» деньгам наемников преданность долгу и нормам самурайского кодекса чести.