Король Георг V - [9]
Аристотель не оставил записей о годах, в течение которых он был наставником Александра Македонского: Дальтон же изложил свои впечатления в двухтомном труде объемом в 1500 страниц и семьсот пятьдесят тысяч слов, озаглавленном «Плавание корабля Ее Величества „Вакханка“, 1879–1882 гг.» и посвященном королеве ее внуками — принцем Альбертом Виктором и принцем Георгом. Этим посвящением и ограничивалось все участие в работе над книгой так называемых авторов. В своем предисловии Дальтон пояснил, что книга основана на дневниковых записях и письмах, написанных во время путешествия его юными воспитанниками, и что он изо всех сил противился искушению подправить оригинальный текст. Из этих двух утверждений правдивым было лишь первое.
Но простое сравнение двух описаний могло заставить читателя насторожиться. Когда «Вакханка» несколько недель стояла в порту Кейптауна, принцев возили на страусиную ферму. Информация об этом историческом визите заняла аж четыре страницы убористого текста. Там повествуется об экономической эффективности выращивания птенцов в инкубаторах, указывается общее поголовье птиц, достигшее в 1879 г. 32 247 шт., рассказывается об их диете и агрессивных наклонностях, о стоимости их перьев на свободном рынке. Запись об этом визите в дневнике принца Георга (не вошедшая в книгу), которая датируется 2 марта 1881 г., весьма лаконична: «Потом мы посетили страусиную ферму, где увидели очень много страусов».
Ни один гардемарин никогда не стал бы описывать Сент-Винсент в следующих выражениях: «Группы негров находились в разных стадиях опьянения, кто в слезливом, кто в агрессивном, но все вместе они являли собой картину настоящего ада». А любой убежденный монархист наверняка засомневался бы, прочитав слова, якобы сказанные одним из принцев во время плавания между Сент-Люсией и Мартиникой: «Ради чего эти острова вновь и вновь переходили из рук в руки? Ведь здесь каждый фут морского дна усеян костями англичан».
Мальчишки любят шум и грохот, однако в книге принцы почему-то негодуют, что в одном Гонконге на приветственные салюты ежегодно расходуется 70 тыс. фунтов. И хотя король Георг отличался заботой о благосостоянии своих подданных, вряд ли в юном возрасте он мог рассуждать так: «И хотя некоторые дома у китайцев довольно убогие, они все же гораздо лучше тех каморок, в которых некоторые английские и ирландские домовладельцы селят своих христианских собратьев».
Чрезвычайно эрудированные принцы сплошь и рядом говорят цитатами. На странице шестой, когда «Вакханка» еще не прибыла даже в Гибралтар, они уже вовсю цитируют псалом сто третий из Вульгаты,[9] за которым следуют строки из «Рассуждения моряка о доме» Браунинга и «Истории английского народа» господина Грина. На Бермудах завывает «Буря», а в День святого Криспина слышится звук рожка из «Генриха V». В афинском кафе «нам многое напоминало об Аристофане». Однако Дальтон не все время, так сказать, плывет под королевскими парусами. Некоторые длинные пассажи он вставляет в квадратные скобки, давая тем самым понять, что здесь приведены его собственные наблюдения, а не заметки подопечных. От его пристального взгляда не ускользает ни одна церковь или мечеть, ни один монастырь или храм; ни одна конфессия не остается им незамеченной. Читатель узнает от автора, как разводят овец в Уругвае и приручают слонов на Цейлоне; как нужно готовить тапиоку, очищать тростниковый сахар и изготовлять сальные свечи. С равной легкостью он описывает изготовление ручек для зонтиков (из перечного дерева) и жизненный цикл бананового дерева, повествует об экономической основе рабовладения в Вест-Индии и обслуживании внешнего долга Египтом.
На этих полутора тысячах страниц, написанных наукообразным и претенциозным стилем, подлинный голос корабельного гардемарина принца Георга Уэльского слышится весьма редко. «Вонь здесь, — пишет он о Китае, — просто ужасная».
Чрезмерно преувеличивая достижения принцев, Дальтон тем самым пытался скрыть собственную несостоятельность. Хорошего образования своим ученикам он дать не сумел. Покидая борт «Вакханки», они по уровню знаний значительно уступали среднему выпускнику частной школы того времени. Возможно, достичь в этом успехов было практически безнадежно в случае с принцем Эдди, апатичным и вялым от природы, однако и принц Георг — живой, бойкий мальчик, легко усваивавший на корабле практическую сторону морского дела, также порой не знал самых элементарных вещей, говорил и писал с ужасными ошибками. Уже в зрелом возрасте он называл нашего величайшего поэта «Шикспиром», по телефону «званил», а дорогое сердцу каждого монарха слово писал «перрогатива». Впрочем, возможно, это у него наследственное. Хотя принц Уэльский периодически пытался наставлять сына на путь истинный, сам в том, что касается грамоты, отнюдь не являлся образцом. На Цейлоне он жаловался на местных пиявок, которые в джунглях «взбираются у тебя по ногам и жалют». А во время скандала с Транби Крофтом возмущался тем, как на него «злобно набросился гиниральный прокурор».
С грамматикой и синтаксисом у принца Георга также были нелады, хотя со временем ему удалось преодолеть этот недостаток. Но до конца жизни так и остался не способен к языкам и не научился сколько-нибудь внятно говорить по-немецки и по-французски, что было весьма необычно для члена европейского королевского дома. Королева Виктория, чьи девичьи дневники полны цитат на этих языках и еще на итальянском, винила во всем его родителей. «Вы с Вашими сестрами, — напоминала она в 1880 г. принцу Уэльскому, — говорили по-немецки и по-французски уже с пяти или шести лет». К этой теме она возвращалась снова и снова, ужасаясь перспективе получить косноязычного наследника престола. Сразу после завершения плавания «Вакханки» принц Георг вместе с братом были на шесть месяцев отправлены в Лозанну — изучать французский язык под руководством Дальтона и мсье Юа, позднее преподававшего в Итоне. Результат оказался равен нулю. Десять лет спустя принц Георг с большой неохотой сделал последнюю попытку овладеть немецким языком, который его мать-датчанка называла «этой старой
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.
![Что память сохранила. Воспоминания](/storage/book-covers/65/65ab893f4f8dc3db2eafb918352227fb2e7d7d11.jpg)
В книге воспоминаний заслуженного деятеля науки РФ, почетного профессора СПбГУ Л. И. Селезнева рассказывается о его довоенном и блокадном детстве, первой любви, дипломатической работе и службе в университете. За кратким повествованием, в котором отражены наиболее яркие страницы личной жизни, ощутимо дыхание целой страны, ее забот при Сталине, Хрущеве, Брежневе… Книга адресована широкому кругу читателей.
![Cудьба](/storage/book-covers/a8/a83d01a8eeb12fc153f8c7734068851e47ac8255.jpg)
Книга 12-го президента Южной Кореи Мун Чжэина – это не только автобиография, но и взгляд на мир большой политики глазами непосредственного участника. Она открывает малоизвестные страницы истории корейского правительства. В значительной степени эта книга – дань памяти бывшему президенту Но Мухёну, товарищеские отношения с которым во многом определили судьбу самого автора. В ней рассказана история тридцатилетней дружбы и жизни двух президентов, история политической борьбы и стремления к созданию справедливого общества; показано изнутри южнокорейское общество в целом. Книга может быть интересна политологам, специалистам по международным отношениям, а также всем, кто интересуется Южной Кореей. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Создатель автожира Хуан де ла Сьерва (1895-1936)](/storage/book-covers/a5/a5cf00a25d89c70c03870813fa8ba1d484bbb52c.jpg)
Книга посвящена жизни и деятельности талантливого испанского авиаконструктора Хуана де ла Сьервы — изобретателя автожира — первого успешно летавшего винтокрылого аппарата. Отражен творческий путь изобретателя от зарождения идеи авторотации до создания автожиров с непосредственным управлением, взлетающих без разбега. Отмечено влияние, которое оказали работы по совершенствованию автожира на создание современных вертолетов.
![Лу Саломе](/storage/book-covers/4a/4ac73f40527f9cd2a79c0d29e7302a5b5776d64a.jpg)
Книга посвящена жизни и творчеству российской соотечественницы Луизы Андреас-Саломе (Лу Саломе), выдающегося деятеля культурной жизни Европы конца 19-го и начала 20-го века — философа, писателя, эссеиста, психоаналитика, врача-психотерапевта. Лу Саломе родилась в России, в Санкт-Петербурге. Отец — русский дворянин, генерал, тайный советник. В 19 лет она поступила в Цюрихский университет, так как в России женщин в университеты не принимали. Продолжала образование в Риме. Круг её интересов широк, а работоспособность феноменальна.
![Бела Кун](/storage/book-covers/0e/0ec137f0b70546ea87550c458bc307cc95f743f9.jpg)
Она не думала, что напишет когда-нибудь книгу, и вот, уже седой, семидесяти лет от роду, взялась за перо, чтобы запечатлеть на бумаге свои воспоминания об одном из выдающихся революционеров нашей эпохи, о Бела Куне, за которого вышла замуж полвека назад, еще в «доброе мирное время». Первая мировая война, плен, Сибирь, Октябрьская революция, гражданская война, Венгерская советская республика, тюрьма, эмиграция, работа в Коминтерне; Москва, Будапешт, Вена, Болонья, Берлин, Крым, Екатеринбург и снова Москва, и снова Вена и Берлин — все это проходит перед нашими глазами сквозь призму памяти женщины. На венгерском языке книга вышла в Будапеште к восьмидесятилетию Бела Куна и была горячо встречена и читателями и критикой. Печатается с небольшими сокращениями. [Адаптировано для AlReader].
![История крепостного мальчика](/storage/book-covers/31/31d9580bed2ccb33d1d581c5d767532712c3ea86.jpg)
Безжалостная опричнина Иоанна Грозного, славная эпоха Петра Великого, восстание декабристов и лихой, жестокий бунт Стеньки Разина. История Руси и России — бурная, полная необыкновенных событий, трагедий и героических подвигов.Под пером классика отечественного исторического романа С. Алексеева реалии далекого прошлого, увиденные глазами обычных людей, оживают и становятся близкими, интересными и увлекательными.
![Два брата](/storage/book-covers/88/88a7fd53038237d291be3bfb33c99452cf191808.jpg)
Славная эпоха конца XVII – начала XVIII веков, «когда Россия молодая мужала гением Петра». Герои увлекательного исторического романа известного отечественного писателя А.Волкова – два брата, два выходца из стрелецкой семьи – Илья и Егор Марковы. Им, разлученным в детстве, предстоит пройти по жизни совершенно разными путями. Младший, пройдя через множество трудностей и пережив немало увлекательных приключений, станет одним из обласканных славой «птенцов гнезда Петрова». Старший же изберет другую дорогу – жребий бунтаря и борца за справедливость, вечно живущего, как на лезвии ножа…
![Сталин. Жизнь и смерть](/storage/book-covers/10/1025b6e0245572d6c82430441355978fd5a7e3f7.jpg)
«Горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! Ибо в один час пришел суд твой» (ОТК. 18: 10). Эти слова Святой Книги должен был хорошо знать ученик Духовной семинарии маленький Сосо Джугашвили, вошедший в мировую историю под именем Сталина.
![Государево кабацкое дело. Очерки питейной политики и традиций в России](/storage/book-covers/e6/e650ace7d3d2d12457724e21f8f579c29a50f9c7.jpg)
Книга посвящена появлению и распространению спиртных напитков в России с древности и до наших дней. Рассматриваются формирование отечественных питейных традиций, потребление спиртного в различных слоях общества, попытки антиалкогольных кампаний XVII–XX вв.Книга носит научно-популярный характер и рассчитана не только на специалистов, но и на широкий круг читателей, интересующихся отечественной историей.