Колыбель - [6]
Как только корзина была опорожнена и в углу легла куча мокрого скарба, явилась прежняя безмолвная девушка и унесла корзину.
— Такое впечатление, что тут где–то видеокамера. Почему она молчит, и как, по–вашему, ее зовут?
Молодой человек снова встал. Приблизился к дырявой стене, припал глазом.
— Тут несколько таких. Фанз. Людей не видно. Ну, коне–ечно, старуха у «вечного огня» что–то вычесывает из башки, голопузые ребятишки. Как вы думаете, дядя Саша, как они думают — мы имеем право выйти, осмотреться? Или за это — копье в брюхо?
Дядя Саша возился с мертвым телефоном. Вся подтянутая, сухощавая фигурка сосредоточилась на этом.
— Я же говорил, нет там ничего.
— А вдруг тебе позвонят?
— Разве что с того света. Все, кто знает этот номер, для меня умерли. Хотя что я несу, у Марио, у лысого, знаете, менеджера, номер записан. — Денис оживился. — Должны они меня хватиться. Нас. Начнут, пусть не сегодня, разыскивать… мы ящиков с виски одних везли… сколько?
— Не позвонят, — хмуро сказал дядя Саша. — Морская вода испортила твой телефон.
— Просохнет.
— Сомневаюсь.
Денис бросил телефон в кучу барахла и сел, прислонившись спиной к плетню. Начал ощупывать карманы. На нем были трикотажные штаны турецкого покроя, с отвисшей мотней, и майка с Эйфелевой башней на животе.
— У вас есть деньги? У меня вот две пятерки, ойры, и долларов десятка и еще по одному… Карточки здесь вряд ли принимают.
— У меня есть сомнение, что здесь что–то можно купить за деньги.
— Торговля — всемирное явление. Хотя на карточке у меня как на телефоне. Что это вы вдруг как–то осунулись, а? Не пугайте меня. Ваш совковый позитивизм — единственное, что можно хоть как–то противопоставить подобной ситуации. Не дай бог, я дам разгуляться своему воображению.
Дядя Саша припал взглядом к просвету в стене. Через некоторое время он сказал:
— Ты знаешь, Денис, я начинаю думать, что никто к нам сюда не готовится прийти с визитом.
— Думаете? Ну, тогда пошли сами нанесем визит кому–нибудь. Эта неизвестность меня раздражает. Мы здесь уже не один час, а, наверно, два и все еще представления не имеем, где мы!
— Нас, кажется, предоставили самим себе.
Снова появилась бесшумная девушка, в руках она принесла две баклажки, сделанные из небольших тыкв, и аккуратно поставила рядом с подносом.
— Парле ву франсэ? — Денис попробовал посмотреть ей в глаза.
Она ответила ему взглядом на взгляд. Даже вроде бы улыбнулась, примерно в полторы Моны Лизы, и удалилась.
Денис схватил флягу, поднес к губам:
— Если здесь пиво, то я вам скажу, что это такое, — продвинутый под первобытный образ жизни бордель.
— Там вода, — сказал дядя Саша.
Денис глотнул:
— Это не бордель.
— Денис, я понимаю, ты дергаешься, я тоже, кстати, но сосредоточься. Начинай привыкать к мысли, что это не отель в этническом стиле, вообще не кусок территории, куда ступал сапог цивилизации. Когда нас сюда вели, я внимательно осматривался. Ни одной пробки, ни одного окурка…
— Я и не говорю, что это Симеиз.
Дядя Саша оторвался от щели в стене, сел, закрыв глаза:
— Кажется, мы попали в историю.
Денис сел рядом, протянул ему тыкву:
— Вы хотите сказать, что мы совершили географическое, и не только, открытие? Не в одних лишь дебрях Амазонии бывают неизвестные науке народики.
В ответ дядя Саша вдруг вскрикнул и вскочил. За стеной раздался смех. Пара голых мальчишек лет десяти — двенадцати приплясывали там, показывая короткие веточки.
— Дети как дети, — сказал дядя Саша, почесывая уколотое место, — будем надеяться, что у них взрослые как взрослые.
Появилась молчаливая девушка, надавала мелким хулиганам неболезненных подзатыльников, они унеслись куда–то, в общем–то довольные собой.
— Слушайте, она нас охраняет.
— Если у нас такой вертухай, есть основания для сдержанного оптимизма.
Денис отхлебнул из баклажки:
— Отличная, между прочим, вода — целебная, наверно.
— Как бы не наоборот.
— Вы про амебу? Я делал какие–то прививки. Вообще, говорят, здесь не должно быть…
— Пошли! — вдруг решительно сказал дядя Саша.
На пороге они на несколько секунд задержались, то ли после полутьмы хижины нужно было привыкнуть к яркому свету, то ли преодолеть остатки нерешительности.
На вытоптанной площадке на вершине небольшого всхолмия располагались еще три плетеных строения. Возле одного курился костерок в углублении, обложенном небольшими камнями. Увиденная сквозь стену старуха у костра больше не сидела, и вообще никого не было видно, хотя чувствовалось, что тут проживают. Между хижинами на провисших веревках болтались пучки сушеной травы, связки непонятных плодов или грибов. Запасы. Никаких примет и следов цивилизации. В самом заброшенном африканском или индейском поселке можно наткнуться на пластиковую канистру, сиденье от автомобиля, зеркало — тут была стерильно натуральная среда.
— Как минимум собиратели, — сказал дядя Саша. — Хотя нет: а рис?
Денис уже давно вырвался взглядом из ближайшего окружения и ориентировался в пространстве. Вершина холма была оторочена густыми, разнообразными тропическими зарослями. Можно было подумать, что они находятся на лысине огромного монаха. Вон там прорублена сквозь заросли дорожка, по которой белых гостей доставили сюда с берега, виднеющегося вдали слева. Если посмотреть вправо — далеко, видимо на том конце острова, если это остров, высилась бледная, заостренная кверху скала, похожая на торчащую из земли ладонь со слегка отведенным большим пальцем. Ближайшие подступы к холму рассмотреть было невозможно — мешали заросли вокруг «лысины». А подходы к отдаленной скале были обозримы: пространство, заляпанное пятнами растительности, и самое удивительное — геометрические пятна почвы, похожие на куски вельвета, лежали повсюду, куда добирался взгляд.
![Цитадель тамплиеров](/storage/book-covers/e3/e33627fa1824ab0eb6a2824d7f3d40a92a2dccd4.jpg)
XII век, Иерусалим. В схватке за Святой город столкнулись король Бодуэн IV и грозный лев ислама — Саладин. Но не меньшую роль в развитии событий играют и «тайные властители» — магистр ордена тамплиеров и загадочный Старец Горы с армией убийц-ассасинов. Кровь, золото, любовь и предательство — все смешалось в большом котле, кипящем на костре ярости, интриг и амбиций. Грядет решающая битва, которая должна спасти или погубить королевство крестоносцев.
![«Нехороший» дедушка](/storage/book-covers/56/5630bbd0a682401c52e8ff9d3a2954dc0450b41f.jpg)
К журналисту Печорину обращается сосед по площадке с неожиданной просьбой: поехать с ним на место недавней гибели жены. Однако рядовая поездка заканчивается еще более странной сценой в местном РОВД. Старик вдруг потребовал от начальника отделения майора Рудакова, чтобы тот сознался в преступлении, «иначе майору будет хуже». Кое-как отделавшись от сумасшедшего соседа, Печорин возвращается домой, но оказывается, что неприятности для него только начинаются. Среди ночи к журналисту врываются опера и обвиняют Печорина в соучастии в убийстве майора Рудакова…
![Паруса смерти](/storage/book-covers/aa/aaf45641769942636135693577b4a2512ffde169.jpg)
Роман российского прозаика Михаила Попова «Паруса смерти» без ретуши рассказывает нам об истории кровавой жизни и трагическом конце знаменитого французского пирата Жана-Давида Hay, Олоннэ. Очутившись в двадцать лет на Антильских островах, жестокий морской разбойник своей безудержной храбростью, доходящей до безумства, снискал себе славу и уважение среди флибустьеров Карибского моря.
![Белая рабыня](/storage/book-covers/7b/7b01034ea73835aba1bcf65b123b5ad16e8b9b52.jpg)
Колониальная Ямайка. Блестяще выписанный колорит эпохи; изысканные любовные страсти в семействе губернатора на фоне непростых отношений англичан и испанцев. Авантюрный сюжет мастерски «закручивается» вокруг похищения белокурой благородной красавицы, на чью долю выпали и настоящая неволя, и предательство, и побеждающая все препятствия любовь…
![Барбаросса](/storage/book-covers/d3/d39631a37d15e7b3901b3ffc3cce21f77831b5ed.jpg)
Харудж Краснобородый (Барбаросса) – самый известный мусульманский пират Средиземноморья. Его судьба – цепь невероятных, кровавых и феерических приключений. Из раба-галерника он благодаря своей воле, жесткости и изобретательности превратился во властителя Алжира. Низвергнутый в результате борьбы с испанцами, он, несмотря на свою изворотливость, был убит. Его дело продолжил брат Хайраддин, принявший и прозвище Барбаросса.Эти морские разбойники, братья Барбаросса, и предстают на страницах одноименного романа талантливого московского прозаика Михаила Попова.
![Темные воды Тибра](/storage/book-covers/0b/0bcbcd826e878af5a502ab4f2b2f50ad20179e63.jpg)
Первый век до Рождества Христова. Римская республика стремительно расширяет свои границы, аппетиты патрициев растут, а вместе с ними – амбициозность, алчность и вседозволенность. Из-за самоуправства Рима вспыхивает первая гражданская война, в которой вчерашние союзники с неимоверной жестокостью принялись истреблять друг друга. В этой войне отличился молодой претор Луций Корнелий Сулла, получивший в награду должность консула. Но всего лишь два года спустя, во время войны с Митридатом, он был объявлен изменником, а его сторонники в сенате уничтожены.Однако Сулла вернулся в Италию с огромным войском и стал полновластным хозяином Рима – диктатором…
![Серафима, ангел мой](/storage/book-covers/a4/a429bada6dd079416e2c46e189b0e06b6e5bb6c3.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Избранные рассказы](/storage/book-covers/c7/c7c1ca41f0b8b37cd3c9e866c6a6cdb8b149607e.jpg)
В первой книге избранных рассказов (и повестей) Л.М. Гунина, охватывающих обширный период его творчества (1980–1999), представлена Вторая Трилогия. Отредактированные в период с 1995 по 1999 (2002) год, рассказы этого автора, при всей спорности подобного утверждения, могут претендовать на статус «нового направления», отражающего уникальный «индивидуальный стилизм».На фоне «авангардности» мышления автора, его проза, возможно, один из редких (если не единственный) удачных примеров попытки окончить «распад времён», связав дореволюционную русскую литературу с её современным бытованием.
![Акка и император](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дочь Ленина. Взгляд на историю…](/storage/book-covers/da/da85b70fbd820d00d755e6aa3046b0c7f2ecec22.jpg)
Новинка от Эдварда Радзинского! Блистательная книга знаменитого драматурга и писателя в жанре «новой прозы или диалогов». Повести-пьесы объединены одной общей темой – взглядом на историю глазами женщины. Яркие характеры героинь не тускнеют со временем. Они все живут ради любви: императрица, возлюбленная революционера и веселая девчонка из 90-х. Невероятно остроумный взгляд на историю из разных эпох не оставит равнодушными поклонников бестселлера «Я стою у ресторана…».
![Арт-директор](/storage/book-covers/72/721481d3ba4ca2b3573d0a044cde05cf1e917371.jpg)
В городе, где встречаются месяц, а расстаются два, тонут в стаканах с виски, а всплывают в ванной с хлоркой, где с утра тебе плохо, под вечер средне, ночью кто-то мнет простыни рядом, а с рассветом ты мнешься сказать «пока», где приоритетом банковский счет на золотой карте, год выпуска машины, сумки Louis Vuitton и майки Lacoste, интересы в сфере строительства и связи в администрации, накаченный торс и наприседавшая жопа, прошлое без багажа и будущее с перспективами, отпуск на Пхукхете и работа в высотках бизнес-центров, – в этом городе можно легко попасть в ловушку собственных амбиций, особенно когда ты молодой парень, который умеет красиво говорить и стремится брать от жизни все.