Книга занимательных историй - [47]
Для стихотворных произведений Абуль-Фараджа характерны ясный, живой, образный язык, четкие ритмы, разнообразные рифмы. Его стихи ярко выделяются на фоне вымученных версификаторских произведений, наполнивших в XIII веке сирийскую литературу.
Философ, астроном, медик и филолог, историк и поэт в одном лице — явление примечательное, но не единичное для средневековья. Широкий энциклопедизм был характерен для многих ученых и писателей того времени.
Наконец, представленная здесь в русском переводе «Книга занимательных историй» — последнее произведение писателя — рисует нам Абуль-Фараджа с новой стороны — как неутомимого собирателя фольклора, знатока и ценителя острого, меткого слова, соленой шутки, замысловатой басни, лаконичной поговорки, хитроумного изречения, короткого юмористического или назидательного рассказа. Чувство юмора было органически присуще Абуль-Фараджу, и это проявлялось при самых неожиданных обстоятельствах. Даже на смертном одре Абуль-Фарадж, по свидетельству очевидцев, продолжал острить, развлекая своих учеников смешными историями…
Необычайно пестро, разнообразно и разнохарактерно содержание семисот двадцати семи «занимательных историй», собранных Абуль-Фараджем в двадцати главах его последней книги. Тут соседствует безобидная шутка над общечеловеческими слабостями с едкой насмешкой над правителями, шахами, султанами, вельможами и прочими представителями государственной власти. Проповедь смирения, благочестия, послушания, любви к богу и других христианских добродетелей внезапно прерывается анекдотами и рассказами с явно атеистической направленностью. Прославление прелестей монастырской кельи и отшельнической жизни перемежается с разоблачением мнимой святости служителей церкви.
Такая противоречивость и неясность общественной позиции самого автора не должна нас особенно удивлять. Памятуя о времени, когда он жил и творил, и о его общественном положении, мы должны признать, что многие сокровенные мысли Абуль-Фарадж мог выражать лишь эзоповским языком, тщательно маскируя и вкрапливая их среди десятков вполне «благопристойных» и приемлемых для церкви и властей изречений и рассказов.
К тому же, Абуль-Фарадж в ряде случаев в этой книге выступает не в качестве самостоятельного автора, а лишь в качестве собирателя. В некоторых материалах об этом говорится прямо, со ссылкой на греческих, персидских и прочих философов,[83] в других — менее определенно («некто сказал», «другой сказал»). Но и в тех случаях, когда нет прямых ссылок на источник, мы вправе полагать, что материал был заимствован из бездонной сокровищницы фольклора. Не трудно найти параллельные и схожие сюжеты в творчестве многих народов Востока.
В фольклорной основе — причина неувядаемой свежести «Занимательных историй» Абуль-Фараджа, как и других аналогичных сборников, имеющихся у народов Востока. Подавляющее большинство собранных им материалов и сегодня, спустя семь столетий, читается с интересом, поражает меткой образностью, блестками остроумия, доставляет эстетическое наслаждение.
Уже в своем обращении к читателю Абуль-Фарадж открыто провозглашает, что его книга обращена не к сильным, богатым и знатным людям, а к народным низам к простому трудовому люду. Из «Предисловия» мы узнаем, что эта книга предназначена для «страждущих» и для «людей с разбитым сердцем». Она призвана служить им «утешением», «целительным бальзамом» и «путеводителем». Проявляя совершенно необычную для своего времени, отмеченного печатью религиозного фанатизма, широту взглядов и веротерпимость, Абуль-Фарадж откровенно говорит, что пишет он не только для единоверцев-христиан, но и для мусульман, для евреев, для язычников — одним словом, для всех людей, без различия веры и народности. Так мог мыслить только истинно прогрессивный деятель.
Предчувствуя возможные упреки в свободомыслии, Абуль-Фарадж в своем «Послесловии» просит не упрекать его за «недостаточно нравственные» рассказы. Извиняясь перед читателем, он пишет, что «в храме мудрости все годится и ничего не отвергается из того, что изощряет ум, просвещает нравы, утешает и отвлекает мысли от горя и недугов». Далее он замечает, что даже из «глупого рассказа» можно извлечь пользу, добравшись до его смысла.
Но эти извинения и оговорки излишни. Можно не сомневаться, что читатель (или слушатель) из низов был только признателен автору за его смелость и широту взглядов и что «сосуды из тыквы» (простонародные изречения) подчас были этому читателю дороже сосудов «золотых» и «серебряных».
Наука не располагает сейчас данными о том, как и в течение какого времени создавалась «Книга занимательных историй». Известен лишь год ее окончания — 1286-й (он же год смерти Абуль-Фараджа). Но удивительное изобилие материала свидетельствует о том, что работа над этой книгой длилась не один год.
Абуль-Фарадж много путешествовал по Передней Азии и Закавказью. Среди городов, где он побывал, — Мелитена, Халеб, Антиохия, Триполис, Губос, Багдад, Мосул, Марага и другие. Постоянно общаясь с самыми различными людьми, Абуль-Фарадж не упускал случая пополнить свои записи новым афоризмом, свежим изречением, поразившим его рассказом, забавным анекдотом. Так исподволь и накапливались материалы, образовавшие к концу его жизни «Книгу занимательных историй».
![Кадамбари](/storage/book-covers/7b/7b6d2fb913511c02f2104a213c1d36ce3b8a81f3.jpg)
«Кадамбари» Баны (VII в. н. э.) — выдающийся памятник древнеиндийской литературы, признаваемый в индийской традиции лучшим произведением санскритской прозы. Роман переведен на русский язык впервые. К переводу приложена статья, в которой подробно рассмотрены история санскритского романа, его специфика и место в мировой литературе, а также принципы санскритской поэтики, дающие ключ к адекватному пониманию и оценке содержания и стилистики «Кадамбари».
![Тазкират ал-аулийа, или Рассказы о святых](/storage/book-covers/78/78c190660df8cf2d7417802b0ce4163987576b3a.jpg)
Аттар, звезда на духовном небосклоне Востока, родился и жил в Нишапуре (Иран). Он был посвящен в суфийское учение шейхом Мухд ад-дином, известным ученым из Багдада. Этот город в то время был самым важным центром суфизма и средоточием теологии, права, философии и литературы. Выбрав жизнь, заключенную в постоянном духовном поиске, Аттар стал аскетом и подверг себя тяжелым лишениям. За это он получил благословение, обрел высокий духовный опыт и научился входить в состояние экстаза; слава о нем распространилась повсюду.
![Басни средневековой Армении](/storage/book-covers/7f/7f9c877c7ab0ec0fc5081815a3a12281aa51b37b.jpg)
"Основную задачу этой маленькой книги я вижу в том, чтобы дать читателю в доступной и не-специалисту форме представление, как и в чем свидетельства басен Мхитара Гоша и Вардана Айгекца могут помочь правильному пониманию истории средневековой Армении (да и всего Кавказа), обстановки XII–XIII вв." Иосиф Орбели.
![Тама кусигэ (Драгоценная шкатулка для гребней)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.