Клевые - [7]

Шрифт
Интервал

— Да что там далеко заглядывать? Сколько людей от голода умерли? Особо одиноких, старых и больних… У нас через два дома бабка умерла от истощения. С неделю никто не знал о том, покуда запах не пошел и черви поползли на порог. А в многоэтажках люди, случалось, из окон, с балконов выбрасывались. Не все смогли нужду одолеть! — поддержала Тонька.

Егор слушал, леденея душой и сердцем.

— Меня тоже не решались в Москву пускать после тюряги. Говорили, что приморят в Сибири на десяток лет. Да обвал помог. Кому я нужен теперь, решили в спецчасти. Ведь ни воровать, ни сбежать не смогу. Переломы плохо заживают. Жить в таком состоянии

— хуже некуда. Вот и отпустили, чтоб дома умер. Сам по себе. Чтоб вы власть не винили. Ведь я на заднице сидеть научился три дня назад. До того пластом лежал.

— Кто ж тебе виноват, — упрекнула сестра, укоризненно качнув головой.

Егор понял, осекся, умолк.

— Зачем же ты так зло? Сама не без горба, тоже маху дала и ошиблась. Не попрекать, жалеть вам друг друга надо! — напомнила мать вовремя.

— Я не в обиду! — спохватилась Тоня и увидела застывшего в дверях сына. Он стоял в пижаме и ждал, когда его поведут спать, расскажут на ночь сказку. Но взрослые, казалось, совсем забыли о нем, увлеклись разговором, какой ему запрещалось перебивать. И мальчишка, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждал.

— Ох, Алешка, не до сказки мне теперь, — поняла женщина, и мальчонка, понурившись, побрел в спальню, но в коридоре встретился с Антоном.

— Ты, хамса, куда навострился? — загородил Алешке проход и предложил: — Пошли на телок кайфовать…

Мальчишка посмотрел на Антона, не поняв, чего тот хочет от него. Подросток потащил Алешку к окну, из какого был виден глухой угол парка. Там на обшарпанных лавках тискались и щупались пары. Вот один лысый, седоватый мужик, гоготнув молодым жеребчиком, ухватил за задницу молодую бабенку, на ходу расстегивая

брюки, поволок в густые заросли сирени.

Худосочный, длинновязый парень посадил к себе на колени совсем юную девчонку. У той юбчонка прямо у пояса заканчивалась. Сдавил в руках цепко.

— Что он делает с нею? — не понял Алешка.

— Эх ты! Тундра непроходимая! Такого пустяка не секешь! Глянь вон туда! Вишь, клубника пасется, тоже промышляет! — указал на девчонок, своих ровесниц, сидевших на скамейках, тоскливо оглядывающихся на редких прохожих.

— Эти меня ждут! — уверенно сказал Антон.

— Зачем ты им? Скоро спать их позовут. Да и не знают они тебя, — не поверил Алешка.

— Во, придурок! А зачем знакомиться? Смотри! — заложил два пальца в рот, свистнул.

Девчонки увидели Антона. Тот жестами указал, что готов стус- титься вниз, почесал ладонь. Девчонки стали звать его наперебой. Подошли к забору. Торопили Антошку. Но в эго время за спинами ребят внезапно вырос Егор. Глянув вниз, понял все без слов. Схватил подростка за шиворот.

— Я тебе, падла, дам, как с этих лет по сучкам бегать! А ну! Брысь в комнату, козел-скороспелка! Не успел обрасти, уже заразу на руль собирать будешь? Живо отсюда! — дал легкого подзатыльника и прикрикнул на Алешку, растерявшегося, испуганного: — А ты чего сопли развесил? Шмыгай в спальню! И чтоб до утра нос в коридор не высовывал! — Глянув вниз на девчонок, бросил глухо, зло:

— Кина не будет! Киношник спать пошел! И хиляйте подальше отсюда, не то катушки из вирзох повыдираю! — закрыл окно резко, но успел услышать грязный мат, долетевший снаружи. Кто-то из девчонок запустил камнем в окно, но мимо. На шум выскочила Тоня. Отогнала девчонок. А вернувшись, вместе с Егором нашла Антона.

— Послушай, Антошка, угомонись, здесь Москва — не Одесса! Зачем тебе приключенья на свою голову искать? И так покою от тебя нет! Мать плачет из-за тебя! Со школы прогнали. Из интерната вышибли. Хочешь, чтобы и отсюда тебе под зад коленом дали? Живи тихо.

— А что я сделал? Хотел познакомиться с соседками. Поговорить с ними решил!

— Тебе с ними говорить не о чем! — осекла Тонька строго.

— Ты займись с Алешкой! Уложи его. С этим я сам поговорю!

— сел на стул, вскрикнув от боли, и предложил Антону стул напротив. — Ты уже общался с девчонками? — спросил строго. И добавил, уточнив: — Жил с ними?

— Мои кореша уже по нескольку краль имели. Хотя и моложе, кто на год, кто на два…

— Меня твои кенты не щекочут. У них свои отцы имеются. А о тебе — мать просила! Секи, ей я отказать не мог. Потому что баба без дитя, что кент без навара, дышать не может. Меня тоже мать родила. Знаю, как ей приходилось. Почему свою не жалеешь? Иль вместо сердца кусок льда внутри застрял?

— Мать — мой первый кореш. Она меня понимает. И не запрещает любить краль!

— Любить? Не рановато ли тебя приперло? Не боишься растерять себя на похоти, когда, встретив свою, уже не увидишь, не поймешь, ни на что не будешь способен?

— Это я?! В Одессе даже покойный дед выскочит из гроба, если к нему смазливая краля подвалит! Я чем хуже всех? — искренне удивился Антошка.

— Подрасти, повзрослей! Не торопись в грязи вываляться! Это от тебя не уйдет. Не повторяй дураков! Потом умнеем все. Но запоздало, когда уж ничего не выправить и не вернуть. За все невинные или невольные ошибки дорогую цену платим. Слишком высокую для короткой жизни. Хорошо, когда хоть ее, единственную, удается удержать. Не всем везет. Случается, выживая, жалеют, что не сдохли, а умирая, что дурацки жили. И вспомнить, кроме ошибок, нечего. Берегись их, кентыш. Они — начало большой глупости. О них потом пожалеешь, если повезет успеть.


Еще от автора Эльмира Анатольевна Нетесова
Фартовые

Это — страшный мир. Мир за колючей проволокой. Здесь происходит много такого, что трудно себе представить, — и много такого, что невозможно увидеть даже в кошмарном сне. Но — даже в мире за колючей проволокой, живущем по незыблемому блатному «закону», существуют свои представления о чести, благородстве и мужестве. Пусть — странные для нас. Пусть — непонятные нам. Но там — в зоне — по-другому просто не выжить…


Колымский призрак

Колыма НЕ ЛЮБИТ «случайных» зэков, угодивших за колючую проволоку по глупой ошибке. А еще больше в аду лагерей не любят тех, кто отказывается склониться перед всемогущей силой блатного «закона»…Но глупый наивный молодой парень, родившийся на далеком Кавказе, НЕ НАМЕРЕН «шестерить» даже перед легендарными «королями зоны» — «ворами в законе», о «подвигах» которых слагают легенды.Теперь он либо погибнет — либо САМ станет легендой…


Помилованные бедой

Низшие из низших. Падшие из падших.«Психи», заживо похороненные за колючей проволокой СПЕЦИАЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ.Среди них есть и палачи, и жертвы… Есть преступники, умело «откосившие» от возмездия за содеянное, — и жалкие, несчастные люди, забытые всеми. Они обитают в АДУ. У них лишь одна цель — ВЫЖИТЬ.


Тонкий лед

В новом романе, предложенном читателям, рас­сказано о двух сахалинских зонах: женской, с общим режимом содержания, и мужской, с особым режимом. Как и за что отбывают в них наказания осужденные, их взаимоотношения между собой, охраной, админи­страцией зоны показаны без прикрас.Судьбы заключенных, попавших на зону за пре­ступления, и тех, кто оказался в неволе по необос­нованному обвинению, раскрыты полностью.Кто поможет? Найдутся ли те, кому не безраз­лична судьба ближнего? Они еще есть! И пока люди не разучились сострадать и помогать, живы на зем­ле надежда и радость....Но не каждому стоит помогать, несмотря на молодость и кровное родство.


Подкидыш

Кто он, странный человек, замерзавший на заснеженной дороге и "из жалости" подобранный простой деревенской бабой?Кто он, "крутой мужик", похоже, успевший пройти все мыслимые и немыслимые круги лагерного ада - и стать "своим" в мире за колючей проволокой?Возможно, бандит, наконец-то решивший "завязать" с криминальным прошлым? Скорее всего - так. Но... с чего это взял старый, опытный вор, что блатные "братки" просто возьмут и отпустят на "мирное житье" бывшего дружка и подельника?..


Изгои

…Бомжи. Отвратительные бродяги, пьяницы и ничтожества?Или — просто отчаянно несчастные люди, изгнанные из дома и семьи, вынужденные скитаться по свалкам и помойкам, нигде и ни в ком не находящие ни жалости, ни сострадания?На Руси не зря говорят — от тюрьмы да сумы не зарекайся.Кто из нас — благополучных, состоятельных — может быть уверен, что его минет чаша сия?Запомните — когда-то уверены были и они…


Рекомендуем почитать
Бесчестье

«Китобои» — это не десяток угрюмых парней в противогазах, это нормальная ОПГ со своей структурой, интригами и конфликтами. И снабженцами, да. Как и в каком составе принималось непростое решение об убийстве императрицы Джессамины Колдуин, и что из этого в конце концов вышло — ниже. (Фанфик по игре «Dishonored»).


Бич Ангела

Название романа отражает перемену в направлении развития земной цивилизации в связи с созданием нового доминантного эгрегора. События, уже описанные в романе, являются реально произошедшими. Частично они носят вариантный характер. Те события, которые ждут описания — полностью вариантны. Не вымышлены, а именно вариантны. Поэтому даже их нельзя причислить к жанру фантастики Чистую фантастику я не пишу. В первой книге почти вся вторая часть является попытками философских размышлений.


Гопак для президента

Денис Гребски (в недавнем прошлом — Денис Гребенщиков), американский журналист и автор модных детективов, после убийства своей знакомой Зои Рафалович невольно становится главным участником загадочных и кровавых событий, разворачивающихся на территории нескольких государств. В центре внимания преступных группировок, а также известных политиков оказывается компромат, который может кардинально повлиять на исход президентских выборов.


Протозанщики. Дилогия

Ад, Рай — «Тот свет». Практически каждого интересует, что там и как. Люди гадают, фантазируют, мечтают, верят. Герой «Протозанщиков» точно знает, что происходит за пределами жизни, ведь именно там он и оказывается после нападения. Эйфория, счастье, любовь — все это есть, но существует и огромное количество проблем, множество неизведанного, предательство, подлость и другие, такие привычные, такие «земные» вещи. Приходится объединяться с «местными», приходится призывать на помощь живых друзей. В результате закручивается история с приключениями, тайнами и… войнами между всеми Мирами! А еще все это вовсе не страшно.


Вий. Рассказы о вирт-реальности

Мир, каким он будет через 30–40 лет. Мир, который изменился после внедрения оцифровки сознания. Незаконные эксперименты, где людей похищают, а их разум переводят в формат цифр. Умершие, что все еще живы в ваших смартфонах. Реалити-шоу в виртуальной реальности. Мир, каким бы он мог быть сейчас — если бы эксперименты с технологиями и сознанием людей были на марше. Мир, в котором, возможно, человечеству предстоит жить… В оформлении обложки использована фотография с pixabay автора geralt по лицензии CC0. Содержит нецензурную брань.


Одноклассники смерти

Группа бывших одноклассников организует компанию Интеркрайт, которая вскоре становится монополистом на рынке природных ресурсов, но большие деньги приносят за собой большие проблемы. Бывшие одноклассники становятся бывшими друзьями… Содержит нецензурную брань.