Китай и страны Южных морей в XIV–XVI вв. - [85]
Средоточием не только китайской, но и международной морской торговли в странах Южных морей стали другие китайские переселенческие колонии. Вот как описывается, например, торговля в г. Грисе в «Мин ши»: «Синьцунь более других мест славится своим богатством. Китайские торговые корабли и торговые корабли всех иноземцев стекаются сюда. Драгоценных товаров здесь полным-полно»[775]. Выходец из китайских переселенцев во второй половине XVI в. захватил власть в Поло[776]. Другой китаец тогда добился высокого положения при правителе Бони[777]. Много китайцев в XVI в. служило на государственной службе в Сиаме[778].
После изменения минским правительством своей внешнеторговой политики в конце XVI в. поток китайских переселенцев в страны Южных морей не ослабевал. По испанским данным, в районе г. Манилы (Филиппины) к моменту основания здесь испанского форта (1571 г.) жило 40 китайцев, а в 1588–1590 гг. — от 6 тыс. до 10 тыс.[779]. Известно, что к началу XVII в. здесь насчитывалось около 25 тыс. китайских переселенцев[780]. Постоянный отлив людей в страны Южных морей в указанное время объясняется прежде всего тем, что здесь был гораздо больший простор для частновладельческой инициативы, чем в скованном феодальными пережитками Китае.
Характерно, что внешнеполитический поворот конца 60-х и 70-х годов XVI в. в отношениях с заморскими странами прослеживается именно в сфере торговой политики минского правительства. Документы об изменениях в области дипломатических связей Китая с заморскими странами отсутствуют: запрет на «официальные» связи 1521–1523 гг. не отменялся каким-либо специальным актом. Между тем в источниках все же встречаются редкие упоминания о посольствах с «данью» в середине XVI в. Объяснение этому «противоречию» лежит в следующем. Хотя к началу XVI в. система номинального вассалитета стран Южных морей пришла в упадок, минские власти до этого времени не шли на полное прекращение «официальных» связей. Однако распространение на них запрета, вызванного португальской экспансией, нанесло последний, завершающий удар по системе «официальных» отношений Минской империи со странами Южных морей. Один из столичных цензоров в своем докладе от 1530 г. писал по этому поводу: «Дань, доставляемая пятью странами — Сиамом, Тямпой, Рюкю, Явой и Бони, — одинаково идет через уезд Дунгуань (в провинции Гуандун, т. е. поступает морским путем. — А. Б.). Недавно ввиду того что [с данью] незаконным образом прибывали купцы, [принятие] дани из этих [стран] было по большей части прекращено. В годы правления Чжэндэ (1506–1521 гг. — А. Б.) из-за бед, причиненных вторжением португальцев, отношения [с иноземцами] были полностью прерваны»[781].
Однако было бы неправильно полагать, что окончательное крушение системы номинального вассалитета стран Южных морей произошло именно в 1521–1523 гг. Оно связано с довольно длительным периодом соблюдения минскими властями «морского запрета» — с 20-х до 60-х годов XVI в. — и одновременного усиления позиций западноевропейских колонизаторов в районе Южных морей.
Результаты падения этой системы стали очевидны во второй половине XVI в. Фактически «официальных» посольских связей между Китаем и странами Южных морей к этому времени не существовало. У большинства из них сложились такие же отношения с Китаем, как, например, у страны Бони, о которой в «Мин ши» сказано: «Впоследствии (с конца XVI в. — А. Б.) хотя из той страны не присылалось больше дани двору, но купцы оттуда беспрерывно приезжали в Китай и уезжали обратно»[782].
Единственной страной Южных морей, продолжавшей поддерживать с Китаем посольские связи морскими путями, был Сиам. Однако ни о каком, даже номинальном, вассалитете Сиама в конце XVI в. не может быть и речи. Китайские источники отмечают, что конец XVI в. был временем усиления Сиама, расширения его влияния на соседние страны Индокитайского полуострова и господства его кораблей в близлежащей части Южных морей[783]. К тому же за все XVI столетие зафиксировано лишь девять посольств из Сиама[784].
Именно потому, что системы «официальных» связей между Китаем и странами Южных морей ко второй половине XVI в. уже не существовало, минские власти не считали нужным отменять запрет на эти связи, принятый в 1521–1523 гг., какими-либо специальными указами. Иначе говоря, запрещать в этом отношении было нечего. Те же единичные посольские миссии, которые еще прибывали в Китай в середине XVI в., — посольство от потомков правителей Тямпы в 1543 г. и несколько посольств из Сиама, — принимались, как прежде, и регистрировались в источниках как «даннические», ибо в целом вопрос о запрете на «официальные» связи уже не мог стоять.
Это отнюдь не значит, что после введения строгого запрета на связи с заморскими странами в 1521–1523 гг. не делалось попыток возродить прежнюю систему. Как уже отмечалось, многие сторонники развития внешних связей в своих петициях-докладах выдвигали доводы именно за восстановление прежней системы «официальных» отношений. Однако это могло привести лишь к временному восстановлению тех или иных элементов этой системы (например, разрешение на торговлю через государственные каналы в 1529 г.). Возрождение же ее в целом было невозможно по двум причинам. Во-первых, разложение системы номинального вассалитета, наметившееся во второй половине XV в., логически должно было привести к ее краху и без привходящих факторов. Во-вторых, вторжение на Дальний Восток западноевропейских колонизаторов в течение XVI в. продолжало расширяться. Политика Португалии, а затем других колониальных держав в районе Южных морей была рассчитана на монопольный захват здесь преобладающих политических и торговых позиций. Для восстановления прежнего китайского влияния в этом районе потребовалась бы решительная борьба на торговых путях в Южных морях с португальскими, испанскими, а затем голландскими и английскими колонизаторами. Это было бы возможно лишь при условии коренного изменения всей политики минского правительства. Практически такой поворот означал бы реальное вступление китайского правительства на путь колониальной политики. Однако в XVI в. предпосылок для вступления Минской империи на этот путь оказалось еще меньше, чем в начале XV в. Глубокий социально-экономический и политический кризис, который назревал в течение всего XVI столетия под влиянием усиления феодальной тенденции во многих областях внутренней жизни страны, привел к тому, что китайское правительство оказалось не в состоянии не только отстаивать свое влияние за рубежом, но и защищать свою собственную территорию от посягательств западноевропейских колонизаторов.
![Лики Срединного царства](/storage/book-covers/08/0895b8c3c0f9c1605750c73314e1b0deebc1b82f.jpg)
Два ведущих российских китаиста, ученые мирового уровня Алексей Бокщанин и Олег Непомнин взялись написать нескучную историю средневекового Китая. Так, чтобы, с одной стороны, все в книге описывалось академически точно — события, герои, детали быта, — а с другой, чтобы было увлекательно читать и тем, кто давно интересуется Китаем, и тем, в ком этот интерес только просыпается. В результате получилось живое повествование, где нашлось место и сражениям, и борьбе за власть, и подробностям придворной жизни с ее церемониалом, роскошью, интригами, гаремами, кухней и костюмами.
![Императорский Китай в начале XV века](/storage/book-covers/99/99bb142da2677c6b5682d762a7dad42509c30d79.jpg)
Работа основана на оригинальных китайских источниках. Она посвящена рассмотрению наиболее типичных для позднесредневекового Китая направлений и методов внутриполитической деятельности императорского правительства. На примере конкретной деятельности центральной власти в самых разнообразных областях раскрывается, как традиционные китайские политические доктрины приспосабливались к реальным потребностям государственного управления. Автор прослеживает основные сдвиги, происшедшие в начале XV в. в политике Китая, и определяет место и значение этого периода в истории страны.
![Сэкигахара: фальсификации и заблуждения](/storage/book-covers/80/80faccd9cb98ea4c1b1f214dc044c99bfc90a1bb.jpg)
Сэкигахара (1600) — крупнейшая и важнейшая битва самураев, перевернувшая ход истории Японии. Причины битвы, ее итоги, обстоятельства самого сражения окружены множеством политических мифов и фальсификаций. Эта книга — первое за пределами Японии подробное исследование войны 1600 года, основанное на фактах и документах. Книга вводит в научный оборот перевод и анализ синхронных источников. Для студентов, историков, востоковедов и всех читателей, интересующихся историей Японии.
![Оттоманские военнопленные в России в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.](/storage/book-covers/8b/8ba25fd558aaf18130f51a8997d5be8e03b68233.jpg)
В работе впервые в отечественной и зарубежной историографии проведена комплексная реконструкция режима военного плена, применяемого в России к подданным Оттоманской империи в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. На обширном материале, извлеченном из фондов 23 архивохранилищ бывшего СССР и около 400 источников, опубликованных в разное время в России, Беларуси, Болгарии, Великобритании, Германии, Румынии, США и Турции, воссозданы порядок и правила управления контингентом названных лиц, начиная с момента их пленения и заканчивая репатриацией или натурализацией. Книга адресована как специалистам-историкам, так и всем тем, кто интересуется событиями Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., вопросами военного плена и интернирования, а также прошлым российско-турецких отношений.
![Секрет Черчилля](/storage/book-covers/b3/b34999063745ddad0a4b14b3475e77e46111fe25.jpg)
Книга «Секрет Черчилля», принадлежащая перу известного во Франции, Бельгии, других европейских странах и США журналиста Э. Н. Дзелепи, посвящена периоду последних лет второй мировой войны и первых лет послевоенного периода. Она представляет собой серьезное и весьма интересное исследование, написанное на основе изучения богатого документального материала и широкого круга мемуарных источников. Главная тема книги — раскрытие коварных замыслов Черчилля в последний период войны и первые послевоенные годы, его стремления разжечь пожар новой мировой войны, объединить все империалистические, все реакционные силы для «крестового похода» против СССР.
![Загадка завещания Ивана Калиты](/storage/book-covers/45/45560ef4b6bbd48b6e8d681718fe859e6e9fd46d.jpg)
Книга доктора исторических наук К.А. Аверьянова посвящена одному из самых интересных и загадочных вопросов русской истории XIV в., породившему немало споров среди историков, — проблеме так называемых «купель Ивана Калиты», в результате которых к Московскому княжеству были присоединены несколько обширных северных земель с центрами в Галиче, Угличе и Белоозере. Именно эти города великий князь Дмитрий Донской в своем завещании 1389 г. именует «куплями деда своего». Подробно анализируются взгляды предшествующих исследователей на суть вопроса, детально рассматриваются указания летописных, актовых и иных первоисточников по этой теме.
![Чрезвычайная комиссия](/storage/book-covers/3f/3fe92b5b0554db1be4d20933d8d09d7c49250d54.jpg)
Автор — полковник, почетный сотрудник госбезопасности, в документальных очерках показывает роль А. Джангильдина, первых чекистов республики И. Т. Эльбе, И. А. Грушина, И. М. Кошелева, председателя ревтрибунала О. Дощанова и других в организации и деятельности Кустанайской ЧК. Используя архивные материалы, а также воспоминания участников, очевидцев описываемых событий, раскрывает ряд ранее не известных широкому читателю операций по борьбе с контрреволюцией, проведенных чекистами Кустаная в годы установления и упрочения Советской власти в этом крае. Адресуется массовому читателю и прежде всего молодежи.
![Монголия в XIII–XIV веках](/storage/book-covers/21/211ebe4f0db29aa0abd46e1a15cb72b2508aed85.jpg)
Опираясь на монгольские и китайские источники, а также широкий круг литературы, автор книги подробно описывает хозяйство, политические и социально-экономические институты, состояние культуры монгольского народа в период господства монгольских завоевателей в Китае (1260–1388).