Избранное - [311]

Ого! В хорошенький попали бы мы переплет, если б кто открыл им из страха, как мы тут обращаемся с их братом! Дали бы они нам жару!

К счастью, Лищак недаром выбрал для своей милицейской команды таких ребят, которые любили не только оружие и опасности, но еще и хорошую игру. Ребята были острые, прошедшие военную подготовку, а кое-кто из них имел уже и фронтовой опыт; горячие были головы и, надо сказать, порой такие штуки откалывали, что их собственные родители только руками всплескивали. Но Лищак был ими доволен и, требуя дисциплины, прощал удалые выходки своих подчиненных.

Не знаю — меня не было в деревне, когда все это происходило, и я не видел собственными глазами, какая участь постигла ту немецкую разведку. Я опоздал всего на несколько минут и еще ясно слышал выстрелы, — если не хочу врать, что учуял и запах пороха.

А пришел я потому, что Безак послал меня узнать, что там творится, но я подоспел к шапочному разбору. Отправляя меня, Безак еще предупредил: «Смотри, осторожней, не нарвись на пулю!» Ему было известно, что фронт и тылы его передвигаются, знал он и то, что немцы полезут к нам хотя бы обогреться и покормить лошадей.

И верно, едва я дошел до нижнего лесничества, встречаю коллегу, а он и говорит:

— Слыхал — только что через Шопик перешли немцы? В деревню идут…

— Звякни моей Розке, — попросил я и тут только спохватился, что телефон-то наш уже дня два как не работает, видно, линию кто-то повредил.

Я пошел дальше. Всюду — снег, снег, лес стоит тихий, ни одна пичужка не шевельнется, не прощебечет. Только цепочки лисьих следов пересекают снежную равнину, да в тех местах, где ручей подходит ближе к лесу, можно было заметить тропку, по которой ходят на водопой косули.

Мой коллега был прав. Только я добрался до Шопика — вижу, снег изрыт коваными немецкими сапогами. И пришло мне невольно на ум, что именно в этом месте тетка Трчкова нашла первую мертвую змею, именно в этом месте подгулявший сапожник возвращался с крестин… Эх, где та весна! Куда девался тот апрельский день! Те двое тогда осенили себя крестным знамением, в великом страхе как бы предчувствуя недоброе; и вот недоброе наступило, уже и восстание подавлено, и бои позади нас, и страдания, и кровь, а что впереди — неведомо…

Поспеши же, Гондаш! Скорей!

Ниже Шопика нашел я и причину, почему никак не мог дозвониться до Янко Крайчи: на большом отрезке все провода были сорваны со столбов: «Вот сволочи! Чтоб у них руки почернели!» — мысленно обругал я немцев и прибавил шагу.

И вот я их вижу! Вдали на ровной дороге закопошились какие-то черные точки. Они!

Я навострил зрение и слух и чуть ли не бегом побежал: хотел увидеть и услышать, откуда и когда раздастся первый выстрел. Можно было предположить, что Лищак разослал дозорных и на верхний конец деревни, и на выселки, чтоб ни одна мышь не проскользнула.

Но вот странность! Немцы прошли уже мимо первых выселок — и ничего; вот они уже на верхнем конце деревни, оглядывают церковь и школу — ничего! Вижу, потянулись они дальше, к тем местам, где недавно их собратья спалили цыганские лачуги, — опять ничего! Черт возьми, где же милиция Лищака? Не хотелось мне думать, что ребята заснули средь бела дня, и уж совершенно невозможно было предположить, что они забыли свой долг и засели за карты…

Но как раз, когда немцы скрылись от меня за поворотом дороги, когда я уже не смог совладать с тревогой, замечаю, как далеко впереди, между домами, промелькнули какие-то фигуры. От дома к дому, от проулка к проулку, от дерева к дереву, пока не собрались в кучку и не вышли на дорогу.

Шутники! Видно, задумали впустить немцев в деревню, позволить им еще напоследок потешиться воображаемой мощью и силой!

А потом началось. Вдалеке раздались выстрелы. Но никто на них не ответил.

Полагаю, вы потеряете всякое терпение, если я стану описывать во всех подробностях, как все происходило. Хотели ли наши сперва попугать швабов или вызвать их на открытую схватку — не знаю. По-моему, шутка эта вышла нашим ребятам боком, потому что ни один из немцев не пострадал и все разбежались кто куда. Еще бы — положение их было выгодным: с одной стороны дороги — лесопилка, во дворе которой уйма всяких досок и бревен, с другой стороны — дома. Было им где прятаться.

И чего наши дураки не пощекотали их в открытом поле?

К счастью, двое лищаковских милиционеров, дежуривших за лесопилкой, сразу сообразили, что стреляют-то неспроста, и бросились на подмогу. Бежать им было трудно, снег глубокий, без тропинок, и вот мотаются они между штабелей, вдруг видят: два немца в узком проулке норовят втиснуть головы под бревна. Подбежали наши к ним — раз, раз, выбили оружие из рук и — марш вперед! На дорогу!

Вывели они немцев с поднятыми руками, как раз, когда и я подошел.

— Неправильно вы рассчитали, — укорял товарищей один из милиционеров, капрал в отставке. — Ну, взяли двоих, а остальные где?

— Ничего, отыщем! — отвечали ребята и побежали на поиски.

Это было, конечно, не простое дело. Как знать, за какими углами, за чьими сараями попрятались швабы? Побегай по закоулкам, а они тебя пулей по затылку погладят…