Теоретически минирование с воздуха не было новинкой для советской морской авиации; в варианте «миноносца» испытывался в свое время еще ТБ-1. Реально же опыта минных постановок в 1 -м мтап никто не имел, кроме того еще никто не пробовал проводить минные постановки зимой, при сплошном или частичном ледяном покрове.
Для минирования фарватеров с воздуха использовалась авиационная мина МАВ-1 (ВОМИЗА), которая являлась не чем иным, как приспособленной для подвески на самолете корабельной миной образца 1912 г (100 кг ТНТ). Она имела некое подобие обтекателя, стабилизатор и парашют. Постановку необходимо было производить с высот полета не ниже 500 м при скорости в пределах 260 – 300 км/ч, в районах с глубиной моря от 10 до 95 м. Баллистические характеристики мины и бомб сильно отличались друг от друга, и на штурманов ложилась большая нагрузка при подготовке расчетов на минометание.
ДБ-3 из состава 53-го ДБАП, входившего в состав 1-й авиагруппы особого назначения. Самолет поздней серии с широким фонарем пилотской кабины н развитым боковым остеклением кабины штурмана (вверху).
Зарядка пулеметных лент и проверка пулеметов ШКАС перед боевым вылетом (внизу).
«В могиле лежат посреди тишины
отличные парии отличной страны…»
Погибших летчиков редко хоронят в братских могилах. Почти всегда известно если не все обстоятельства гибели, то очень многие. Но экипажи многомоторных самолетов являются исключением из правила и часто обгорелые обломки фюзеляжа среди карельских скал и тайги становились последним пристанищем авиаторов. Судя по трехлопастному пропеллеру, здесь навечно остался экипаж бомбардировщика ДБ-3 (справа).
Трудности начались с того, что самолеты следовало оснастить специальными грузовыми мостами. Авиационная промышленность их не выпускала. Выход из ситуации искали инициативным порядком еще до начала кампании летом 1939 г., изготовив требуемую подвеску в единственном экземпляре для испытаний. Об этом вспомнили уже в ходе войны, и оставалось надеяться лишь на ремонтников Кронштадта. Те с задачей справились, за пару дней изготовив необходимое количество подвесок для авиационных мин.
Первую постановку провели 29 января 1940 г. В ледовый фарватер, ведущий к Турку, группой ДБ-3 капитана Плоткина было сброшено девять авиамин. Из этого числа только четыре легли прямо в фарватер, остальные пять упали на лед, причем две из них взорвались. На следующее утро лежавшие на льду мины привлекли внимание финнов, и тайна постановок оказалась утрачена. Несмотря на первую неудачу, можно было говорить об определенных результатах: хотя потерь транспортов не было, но в связи с необходимостью траления темп передвижения судов из нейтральных стран в порты Финляндии замедлился, а фарватер, подвергшийся минированию, был брошен и со временем, как установила воздушная разведка, замерз. Тогда за работу взялись финские ледоколы. С их помощью были пробиты новые водные пути, причем уже не к портам, а к ближайшим шхерам. Поскольку там не было причальных сооружений разгрузка судов шла медленно, но зато была скрыта от глаз авиаразведки, осуществлявшейся по шаблонным маршрутам.
Вторая постановка (12 мин) состоялась 2 февраля, а на следующий день третья (9 мин). Действия самолетов-миноносцев проходили в условиях абсолютного господства в воздухе. Далеко от районов их действия находилась и зенитная артиллерия противника. «Чистота неба» расхолаживала. Штаб 10-й авиабригады КБФ (объединяла части ВВС флота на эстонских аэродромах) перестал мудрствовать над маршрутами, а начал проводить их по одному и тому же курсу, в одно и то же время. Финны, однако, не собирались мириться с тем, что перевозки на жизненно важных для страны фарватерах оказались под угрозой срыва. 2 февраля в районе действия 1 -го МТАП появились «Бульдоги». Отогнать их для стрелков ДБ-3 не составляло труда. Финские военные сделали соответствующие выводы, и уже на следующий день устаревшие бипланы уступили место звену более совершенных «Фоккеров»D.ХХI. Итог – два сбитых ДБ-3, чьи экипажи«привыкли к безнаказанности, …считая, что раз прошли Аландские шхеры, то уже дома». Любопытно, что подтверждение в тот день получил только старший сержант Келпо Вирта из состава LeLv 24, да и то только на один ДБ-3.
После этого, если не считать постановки трех мин 9 февраля в районе Раума, дальнейшее минированние без истребительного прикрытия было прекращено. Противник же начал разгружать суда прямо на лед, имевший к тому времени достаточно большую толщину. Это позволило нанести по противнику бомбовой удар не рискуя попасть под зенитный огонь артиллерии порта. В результате подобного налета 5 февраля шведский транспорт «Вирго» (656 брт.) загорелся и на следующий день затонул. Кроме того, ударами авиации оказались потоплены еще четыре – пять транспортов, самый крупный из которых имел водоизмещение не более 1500 брт. Продолжали действовать и финские «Фоккеры», пилоты которых смогли еще раз отличиться 18 февраля. сбив три ДБ-3 из состава 1 -го МТАП. Любопытно, что в тот день подтверждение на победу получил только 1-й лейтенант Й.Сарванто.