Истории, связанные одной жизнью - [6]
Первые впечатления от Сочи и Черного моря у связаны с младшей сестрой папы – тетей Соней. Впервые мы с мамой приехали в Сочи к тете Соне после того, как я окончил первый класс – в 1935. Этот год мне запомнился войной между Италией и Абиссинией. Газеты (радио в то время практически не было) регулярно сообщали о военных действиях, но эти события были так далеко и по расстоянию, и по влиянию на нашу жизнь, тем более в детском восприятии, что кроме ограниченного любопытства – вот ведь где-то идет настоящая война – ничего не вызывали. Тетя Соня работала тогда в Санатории №8, впоследствии переименованном в “Горный воздух”, так как он находился относительно высоко на горе, на границе между Сочи и Адлером. Такое расположение санатория практически исключало регулярные, а тем более многоразовые, походы на море. Для этой цели санаторий имел крохотный допотопный автобусик, с характерным запахом и урчанием – почему-то это мне запомнилось. Сама посадка в автобус уже входила в комплекс удовольствий, связанных с купанием в море. Мне трудно передать словами, как мне понравилось море, и какое удовольствие я испытывал, находясь среди волн в теплой соленой голубой воде. Камни, запах, плеск волн – настолько глубоко запали в мою душу, что много лет спустя, в годы войны и всяких невзгод, воспоминание о них неизменно улучшало настроение. Но мое первое посещение моря помимо радости вызвало совсем другое чувство – зависть. Дело в том, что моя сестра Инна приехала в Сочи примерно на месяц раньше нас с мамой, за это время научилась плавать и гордо демонстрировала “высокий” стиль плавания – по-собачьи. Я такое превосходство долго терпеть не мог и, кажется, спустя три-пять дней тоже уже плавал. Более того, за день-два до отъезда я сделал то, о чем мечтал с самого начала – я доплыл до утеса, который торчал неподалеку, в 30-50 метрах от берега.
Несколько слов о том Сочи, который я увидел и запомнил. Небольшой курортный провинциальный городок, совсем немного отдыхающих, главным образом, организованных. На узких зеленых улочках почти не видно ни людей, ни транспорта, но зато попадаются киоски с самыми различными дешевыми и вкусными фруктами и орехами. Недалеко от пляжей широкие кусты колючей ежевики, и никому не принадлежащие деревья – инжир с легко доступными плодами. А сразу за городом горы…
Так случилось, что и на следующий год мы с мамой оказались у тети Сони. Год 1936 ассоциируется у меня с двумя событиями: с испанской войной – с началом путча генерала Франко, и с небывалым наводнением в Ростове. Нам потом рассказывали, что по улицам, спускающимся к Дону, неслись настоящие полноводные реки, все сметающие на своем пути. Было много смешных историй, но были и жертвы.
В 1937 всем памятном году мама, Инна и я, в компании еще двух семей наших ростовских знакомых, среди которых были и наши сверстники, провели лето на Дону, в станице Вешенская. Почему наши знакомые туда забрались, я не знаю, но моя мама выбрала это место потому, что там, якобы, растут густые хвойные леса, а у меня не совсем в порядке “железки” – предвестник легочных заболеваний. Дон действительно оказался тихим, замечательным, но вместо густого леса мы прятались от нестерпимого солнца в жалких реденьких рощах. Вешенская уже была вотчиной писателя Михаила Шолохова, совсем недавно ставшего всесоюзно известным. Шолохов жил в очень большом доме, огороженном со всех сторон высоченным деревянным забором. Мы, конечно, не пытались туда проникнуть, но, думаю, что это было бы непросто. Хотя однажды какие-то люди подошли к нашей молодежной компании и предложили нашим девочкам, правильнее сказать, девушкам, познакомить их с Михаилом Александровичем. Оказывается, и такая служба была у Шолохова. Но встретились мы с Шолоховым совершенно неожиданно и не в его доме. Как-то мы гуляли на левом берегу Дона и заметили садящийся неподалеку от нас маленький самолет У-2, “кукурузник”. Мы, конечно, бросились к нему, но почти одновременно с нами к самолету подкатила автомашина ”эмка”, из которой вышел рыжеватый молодой человек, можно сказать, паренек. Этот человек о чем-то коротко переговорил с пилотом, и тот что-то ему передал. Самолет взлетел, машина уехала. Это был Шолохов.
Вешенская запомнилась и богатыми “боевыми”, пожалуй, надо без кавычек, трофеями. После всяких обменов с местными ребятами я оказался владельцем замечательных вещей, мечтой каждого мальчишки: настоящего казацкого кинжала, правда, без ножен, и полевого бинокля времен гражданской войны. И то и другое всегда было при мне, но на следующий же год я подарил бинокль своему двоюродному брату, а летом 1942, когда мы оказались почти что в окружении, кинжал был выброшен моим отцом.
В 1939 Инна сдавала вступительные экзамены в Мединститут, мама не хотела ее оставлять одну, и меня решили отправить в пионерский лагерь. Лагерь “Медсантруд” для детей сотрудников медицинских учреждений города снимал помещение школы в поселке Джубга Краснодарского края. Ехали мы поездом до Туапсе, а от Туапсе до места – морем, на катере.
Море было неспокойным, и многих, в том числе меня, укачало. После этого на долгие годы я был уверен, что подвержен морской болезни. Впечатлений от пребывания в лагере было немало. Главным же для меня обстоятельством было то, что я впервые, если не считать один день в упомянутом детском саду, оказался один, без родителей. В этом было и что-то значительное, и что-то грустное. Поэтому можно представить мою радость, когда неожиданно в нашем лагере появился все тот же Соломон, который работал в это время завхозом в пионерском лагере в Архипо-Осиповке, в нескольких десятках километров от нас. Он не только меня разыскал, но и притащил большой брусок сплющенных соевых конфет “Кавказские”. Моя жена знает, что всю жизнь моими самыми любимыми были, да и остались поныне, именно эти конфеты. Запомнились также утренняя побудка горниста, походы в горы, переход через ущелье по висячему выскакивающему из-под ног мостику.
![Фридрих Ницше](/storage/book-covers/1e/1e544f729443e45b63d9b205c4b4eec34215c199.jpg)
Жизнь и творческое наследие Ф. Ницше до сих пор является пробным камнем отношения к культуре. Понятый однобоко, он давал повод для обвинений в обосновании фашизма, вот почему и в нашей стране отношение к великому философу было не свободно от политической окраски. Книга Д. Галеви — серьезное и в то же время исключительно захватывающее повествование о жизни и духовном росте знаменитого немецкого мыслителя.
![Чайковский](/storage/book-covers/c8/c87151e01eefe355e818bd87726809974cbc5e3d.jpg)
Книга посвящена жизни и творчеству гениального русского композитора П. И. Чайковского, творческая биография которого рассматривается в контексте сложной и многообразной картины культурной и музыкальной жизни не только России, но Западной Европы и Америки. Прослеживается путь эволюции творчества П. И. Чайковского, в связи с чем подробно рассматриваются и анализируются его произведения. За три десятилетия композитором было создано десять онер и три балета, семь симфоний и пять инструментальных концертов, сюиты, увертюры, фантазии, ансамбли и хоровые произведения, свыше ста фортепианных произведений, более ста романсов. Для широких кругов читателей.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Князь Шаховской: Путь русского либерала](/storage/book-covers/58/58ac33a67197d98e0c0cbbc8a021ff8ec2ea8a46.jpg)
Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.