В 1908 году Роджер впервые услышал магическое слово «реорганизация» и, к своему удивлению, оказался владельцем двадцати тысяч фунтов и директором «Горнорудной компании Банго-Банго».
В 1909 году был найден настоящий золотой самородок, и акции стремительно взлетели вверх.
В 1910 году на бирже внезапно осознали, что каучуковые шины производят из каучука, и с этого момента великий бум охватил изумленный Сити. Немедленно была образована «Разрабатывающая компания Банго-Банго», чтобы вобрать в себя «Горнорудную компанию», с ее новым изыскателем, если того еще не съели, заводами, шахтами и прочей недвижимостью, включая самородок, и заняться разработкой растительных ресурсов Банго-Банго, имея в виду посадку деревьев, дающих каучук. Красочно оформленные буклеты во всех подробностях объясняли не покидающим родину англичанам далеко идущие планы компании. Указывались число деревьев, которые можно разместить на пяти тысячах квадратных миль, составляющих площадь Банго-Банго, время, необходимое им для достижения зрелости, среднее количество каучука, ежегодно получаемое от одного дерева, общая стоимость каучука в текущих ценах, расходы на содержание плантации, порядка ста тысяч фунтов в год, и ожидаемая ежегодная прибыль, порядка двух миллионов. Говорилось в проспектах и о том, что по желанию акционеров вполне возможно приобрести дополнительные земли и расширить плантации. И даже если вы знали наверняка, что дающие каучук деревья не смогут расти в Банго-Банго, — а они действительно там не росли, — все равно стоило рассматривать покупку акций как удачное вложение капитала, учитывая быстрый рост стоимости каучука. Не говоря уже о том, что в совет директоров компании входил Роджер Сент-Веракс, известный финансист… и прочее, и прочее.
Короче, на языке Сити покупка акций «Разрабатывающей компании Банго-Банго» называлась «верняком».
Позвольте мне поспешить к окончанию этой истории. К исходу 1910 года Роджер стал миллионером. И еще с неделю после этого не переставал удивляться, откуда берутся все эти деньги. В прошлом, выигрывая на скачках тысячу фунтов, он знал, что кто-то из зрителей проигрывал эту самую тысячу. На бирже все обстояло иначе. Он знал сотни людей, сколотивших состояние на каучуке. Он знал сотни других, жестоко разочарованных тем, что упустили шанс сколотить состояние. Но ему не попался ни один человек, потерявший это самое состояние. И потому еще больше утвердился в мнении, что Сити — город чудес.
Теперь ему оставалось сделать только один шаг, чтобы стать по-настоящему счастливым человеком: найти спутницу жизни, которая могла бы разделить с ним его счастье. И как-то в воскресенье Роджер позвонил своей давнишней приятельнице, Мэри Браун.
— Мэри, — начал он с уверенностью, присущей обитателям Сити, — как только что выяснилось, следующий вторник у меня свободен. Ты можешь встретиться со мной в два часа пополудни в церкви святого Георгия? Я бы хотел показать тебе алтарь, ризницу и все такое.
— Да. А что случилось?
— Я миллионер, — скромно ответил Роджер. — Получая лишь жалкие гроши, я не мог просить твоей руки. Не оставалось ничего другого, как ждать. Я ждал долго, мучительно долго, но в конце концов солнце пробилось сквозь тучи. Теперь я могу содержать жену. Итак, во вторник, в два часа дня. — Он сверился с карманным ежедневником. — Или я могу уделить тебе полчаса в понедельник утром.
— Но к чему такая спешка? Почему я не могу выйти замуж, как полагается, с подарками и торжественной церемонией?
— Дорогая моя, — с улыбкой ответил Род жер, — ты, похоже, забыла, что я работаю в Сити и должен жениться как можно скорее. Разве ты не знаешь, что каждый из нас уверенно смотрит и будущее, лишь заключив вечный союз и переведя состояние на имя своей избранницы?