Иисус, которого я не знал - [78]

Можно взглянуть на мир и с другой стороны. Если взять Пасху в качестве точки отсчета, в качестве неопровержимого факта, свидетельствующего о том, как Бог поступает с теми, кого любит, тогда человеческая история становится противоречием, а Пасха демонстрирует пример истинной реальности. Тогда надежда потечет, как горячая лава под коростой обыденной жизни.

Возможно, это дает представление о той перемене, которая произошла в мировоззрении учеников, когда они сидели за запертыми дверями, обсуждая непостижимые события Пасхального Воскресенья. С одной стороны, ничего не изменилось: Палестина по–прежнему находилась в римской оккупации, религиозные власти по–прежнему управляли страной, везде по–прежнему царили зло и смерть. Однако постепенно шок от пришедшего понимания уступал место пробуждающейся радости. Если Бог смог сделать это…

Часть третья Что Он оставил после себя

12 Вознесение: Ясное голубое небо

То, что Господь сам

Сошел в этот мир к нам,

Мыслилось как явление…

Дух, вошедший в плоть, стал залогом всего,

Снова и снова в нас празднуя рождество,

Снова и снова в нас.

Роберт Фрост

Иногда я думаю о том, каким был бы мир, если бы Иисус не воскрес после смерти. Хотя ученики и не стали бы рисковать своими жизнями, провозглашая новую веру на улицах Иерусалима, но они и не забыли бы его. Они отдали три года Иисусу. Он мог и не быть Мессией (даже принимая во внимание Пасху), но он произвел на них впечатление как самый мудрый учитель, которого они когда–либо встречали, и он показал им силу, происхождение которой никто не мог объяснить.

Спустя некоторое время, когда душевные раны начали заживать, ученики нашли бы способ почтить память Иисуса. Возможно, они собрали бы его притчи в письменном виде, подобно одному из четырех Евангелий, однако в них было бы больше эмоциональной проникновенности. Или вместе с евреями того времени, чтившими других мучеников–пророков, они, возможно, воздвигли бы памятник жизни Иисуса. Если так, то мы, живущие сегодня, все еще могли бы приходить к этому памятнику и учиться у плотника/философа из Назарета. Мы могли бы тщательно анализировать его притчи, принимая или не принимая их — по нашему усмотрению. Во всем мире к Иисусу подходили бы так же, как к Конфуцию или Сократу.

Во многих аспектах я принял бы невоскресшего Иисуса легче. Пасха делает его фигуру угрожающей. Из–за Пасхи я вынужден слушать его резкие обвинения, и не могу больше выборочно пользоваться его притчами. Более того, Пасха означает, что он продолжает жить где–то там, в недоступном нам мире. Подобно его ученикам, мне не ясно, куда вознесся Иисус, с какими словами он обратился бы ко мне, о чем бы он меня спросил. Как пишет Фредерик Бюхнер, Пасха означает то, что «мы никогда не сможем удержать Иисуса гвоздями, даже если гвозди настоящие, а то, к чему мы его прибиваем, — крест».

Пасха представляет жизнь Иисуса в совершенно новом свете. Если бы не было Пасхи, я бы считал трагедией то, что Иисус умер молодым, через несколько коротких лет своего служения. Какая это была неудача для него, что он ушел так рано, успев привлечь на свою сторону так мало людей в столь незначительной части мира! Однако, рассматривая ту же самую жизнь через призму Пасхи, я вижу, что это и был план Иисуса. Он остался в этом мире ровно настолько, чтобы собрать вокруг себя последователей, которые помогли бы донести его весть до других. Убить Иисуса, говорит Уолтер Уинк, все равно что пытаться уничтожить одуванчик, сдув с него его пух.

Когда Иисус вернулся после смерти, чтобы развеять все сомнения у оставшихся учеников, он медлил всего лишь сорок дней, прежде чем исчезнуть во имя добра. Время между Воскресением и Вознесением было интерлюдией, и не более того.

Если для учеников самым великим днем в их жизни было Пасхальное Воскресенье, то для Иисуса это, по всей видимости, был день Вознесения. Он, Создатель, который снизошел до людей и от столького отказался, теперь отправлялся домой. Подобно солдату, возвращающемуся из дальних стран после долгой и кровавой войны. Подобно астронавту, снимающему скафандр,, чтобы глотнуть родного воздуха Земли. Наконец–то дома.

Молитва Иисуса во время Тайной Вечери: «Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить, и ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира». Прежде бытия мира! Подобно тому, как вспоминает о былом старый человек — не так, как вспоминал бы бессмертный бог — Иисус, который сидел в тесной комнатушке в Иерусалиме, устремлял свои мысли назад, в те времена, когда еще не существовало Млечного Пути и созвездия Андромеды. В одну из земных ночей, темную и полную страха и угрозы, Иисус готовился к возвращению домой, готовился снова обрести ту славу, от которой он временно отказался.

В тот день, когда Иисус вознесся, ученики стояли в ошеломлении, словно дети, потерявшие родителей. Два ангела, посланные успокоить их, задали риторический вопрос: «Мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо?» Небо было ясным и пустым. И все–таки они стояли и смотрели, не отрываясь, не зная, как им продолжать их дело и что делать дальше.