Хрущёв и Насер. Из истории советско-египетских отношений. Документы и материалы. 1958–1964 - [31]

Русские хотели узнать у Насера, какова его социальная программа и отношения с американцами. Они спрашивали его об арабском единстве и арабо-израильском конфликте. Они не поднимали вопрос об арестах коммунистов в ОАР, Насер сделал это сам. «Вы не должны доверять людям вроде Халеда Багдаша, – сказал Хрущёву Насер. – Они поставят вас в трудное положение, поскольку придерживаются неверной линии». «Это полностью ваше дело, – ответил Хрущёв. – Мы не желаем вмешиваться».

Визит носил ознакомительный характер, стороны старались оценить друг друга. Но между Насером и Хрущёвым быстро установились хорошие отношения. Был только один прокол. Это было на неформальном обеде на даче у Хрущёва, когда Насер сделал ошибку и спросил про Шепилова. «Где он? – спросил Насер. – Могу я видеть его? В конце концов, я вёл с ним переговоры о покупке оружия». Хрущёв не дал прямого ответа, а разразился длинным экскурсом в историю высшего руководства послевоенной России. Этим, вероятно, он хотел и объяснить Насеру, как организовано дело в Кремле, и убедить его, не отвечая напрямую на вопрос о Шепилове, что ничего не скрывает от него. Накануне вечером Хрущёв сказал Насеру, что они должны быть абсолютно откровенны друг с другом. Теперь он демонстрировал откровенность со своей стороны <>[29].

Мы оставались в Советском Союзе до конца мая[30]. Были решены некоторые вопросы экономического сотрудничества. Но они были проработаны ещё до того, как Насер покинул Египет. Он не хотел обращаться с конкретными просьбами. Он хотел, чтобы на этих встречах обсуждались политические вопросы, а не поставки вооружений или индустриального оборудования. Но Хрущёв хотел сообщить лично Насеру, как лидер лидеру, о том, что было достигнуто, а не оставлять эти вопросы бюрократам.

Heikal, Mohamed. Sphinx and Commissar.

P. 89–93.

II. Тайный визит Г.А. Насера в СССР в июле 1958 года

За советом к Хрущёву Из книги М.Х. Хейкала «Сфинкс и комиссар»

14 июля 1958 года[31] Насер находился на Бриони[32]. Он начал официальный визит в Югославию по приглашению маршала Тито 2 июля и должен был отплыть на родину на официальной яхте «Хуррия» в сопровождении двух египетских эсминцев в 4 часа дня 14 июля. Считалось, что морской путь более безопасен, чем воздушный, потому как полагали, что накануне Суэцкой войны израильтяне сбили над Средиземным морем самолёт с помощью какого-то секретного оружия.

Но на рассвете 14 июля центр связи на «Хуррии» начал получать телеграммы из Дамаска, посланные через Каир. В них говорилось, что во время обмена радиоданными между аэропортами Дамаска и Багдада оператор в Багдаде сообщил, что в городе что-то происходит. На улице танки, и похоже, что произошёл переворот. Никто не хотел тревожить Насера, поскольку информация была неясной. Но после того, как в первом выпуске новостей радиостанция Би-Би-Си сообщила о перевороте, я отправился на виллу Брионка, разбудил Насера, и мы вместе прослушивали выпуски новостей и информацию из Багдада, которая начала поступать через Каир. К восьми или девяти утра стало ясно, что иракская армия во главе с бригадным генералом Абдель Керимом Касемом захватила власть.

Ситуация таила в себе массу потенциальных опасностей. Было ясно, что Багдадский пакт[33] рухнул и что национальные арабские силы получили контроль и над сухопутными коммуникациями Ближнего Востока, и над морскими путями через Суэцкий канал, а также иракской нефтью. Мы знали, что Америка объявила чрезвычайное положение в бассейне Средиземного моря. Но что сделает Израиль?

Насер стремился вернуться в Каир как можно быстрее. Путь на «Хуррии» занимал три дня. Можно было воспользоваться самолётом, но ему, чтобы пересечь Средиземное море, требовалось опасно долгое время – восемь часов. К 4 часам дня Насер решил, что поплывёт на яхте. Тито пообещал предоставить ему в качестве эскорта два югославских эсминца, которые будут сопровождать яхту до самой Александрии. Тем временем Насер сделал первое заявление, в котором выразил полную поддержку революции в Ираке. Он также послал телеграмму Касему. Когда стемнело, до нас дошли слухи о неизбежной высадке американского десанта в Бейруте и английского в Аммане.

«Хуррия» только ещё начала плавание и находилась в Адриатическом море. Огни на ней и сопровождавших её эсминцах были потушены. И вдруг Насер получает от Тито сообщение: «Предлагаю конвою остановиться, отправляю катер с важным посланием». Вскоре из темноты появился катер, морской офицер поднялся на борт яхты. В послании Тито решительно советовал Насеру отказаться от морского пути, потому что ситуация становилась слишком опасной. Он предлагал причалить в ближайшем югославском порту и писал, что, вероятно, можно будет найти скоростной самолёт, чтобы доставить его на родину. Чуть позже пришло ещё одно сообщение от Тито: удалось организовать самолёт, он ждёт в аэропорту Пулы. Чтобы ускорить дело, Тито предлагал, чтобы Насер пересел на один из югославских эсминцев и проследовал на нём на Бриони. «Чтобы поддерживать связь с Вами, – добавил Тито, – я распорядился предоставить в Ваше распоряжение два гидроплана. Они станут связующим звеном между яхтой и Вашим эсминцем».