Хемлок Гроув - [11]
– Из слабости, – поправил он.
– Согласимся согласиться.
Она протянула окурок сигареты. Он отнес его в ванную и бросил в унитаз, затем повернулся к зеркалу и поправил прическу. Оливия разминала руками свое лицо.
– Страшный инцидент, – сказала она. – Девушка из Пенроуз.
– Твоя дочь считает, это был оборотень.
– У моей дочери впечатляюще богатое воображение. – Она перекатилась на спину и вытянулась в всю длину. – И все же, это ужасно эротично. Быть загнанным и растерзанным грубым зверем. Для кого-то этого достаточно, чтобы задрожать.
Он выключил свет в ванной и подошел к двери. Она не сделала ни единого движения прикрыть наготу.
– Я серьезно, Оливия, – сказал он.
Она задумчиво улыбнулась: – Почему ты думаешь, что я этого не знаю?
В третью субботу октября Роман подвез домой из кино Лету и нескольких друзей. К этому времени разговоры о Брук Блюбелл зашли в тупик. Не было ни мишени для обвинений, ни лиц, кому выразить возмущение, ничего, что можно сделать, кроме нескольких охотников, пытающихся выследить существо, которое оставило призрачно ничтожное количество следов, нечего было сказать, кроме того, как бессмысленно, абсолютно бессмысленно все это было. Оставляя невысказанным то, что все молчаливо принимали: по крайней мере, она была не здешняя.
Вскоре они остались вдвоем в машине Романа, он достал из своей куртки фляжку с водкой, которую опустошил во время фильма, наполнил заново, и поднес ее прямо к лицу Литы. Она отказывалась от нее весь вечер, что он считал ужасными упущениями манер. Она не сделала ни единого движения, чтобы взять ее, потому он потряс фляжкой, на случай если та как-то избежала ее внимания.
Она скрестила руки перед собой в виде креста и сказала ему убрать ее.
– С каких пор? – спросил он.
– С тех самых, – ответила она.
Повзрослев, Роман и Лита почти не виделись друг с другом; их семьи не встречались со смерти отца Романа, и эти двое не имели регулярных контактов до старшей школы. До этого Лита ходила в частную Эпископальную академию, но затем поняла, что элитарность ей не по душе: Роман не рассматривал ни одну из частных школ со стороны, кажущейся вполне логичной для такого как он, с простой и немыслимой стороны находиться подальше от дома. Таким образом, когда они потворствовали своему взаимному любопытству, это было вызвано кровной связью, нежели дружескими отношениями. Лита была маленькой и песочно-блондинистой девушкой с очень своеобразными особенностями, которые были настолько же далеки от общепринятого смысла этого слова, насколько и симпатичны, и если Роман был ртутным, Лита была мистичной. У нее всегда было очень странное мировоззрение, она обозревала вещи с видом, словно только что очнулась от затянувшегося сна. На самом деле эта черта только сблизила их – обстоятельство, кое ни в коей мере не радовало ее отца.
Роман сделал удивленное лицо: – Сделай глоток как цивилизованный человек.
– Следи за дорогой, – сказала она.
Роман свернул налево на 443-ю. Они въехали в пасть лесного протока между двумя холмами, и темные ветви с обеих сторон висели решетками над их головами.
– Не будь грубой, – сказал он.
– Мы можем это оставить? – попросила она.
– Мы это оставим, когда ты прекратишь быть «Увидимся в следующий вторник» и выпьешь.
– Роман, перестань.
– Что? Ты беременная что ли?
Они ничего не ответила. Он посмотрел на нее.
– Да, брось!
Она нервно пригладила волосы.
– Я, блядь, просто не верю, ты врешь! – выпалил он.
– Я… просто ждала подходящего момента.
Он отхлебнул, резко забросил фляжку через плечо и остановил машину. Трасса 443 была дорогой со множеством ям и слепых углов, из-за которых происходили многочисленные аварии.
– Роман, заведи машину, – сказала Лита.
Он неподвижно сидел с головой, опущенной на руль.
– Может я не сказала тебе, потому что не хотела, чтобы ты изображал королеву драмы.
– Это Тайлер? – спросил он.
Тайлер был парнем, с которым Лита встречалась весной, о котором Роман думал не более как о капле от влажного полотенца, оставленного на кровати. Но теперь Роман сидел, глядя перед собой, и в центре своего мысленного взора увидел другого парня, в то время как пара когтистых рук, мрачно мерцающих по краям, обвивались вокруг его лица.
– Это не Тайлер, – сказала она. – А теперь, пожалуйста, заведи машину и перестань драматизировать.
Тайлер покинул его разум, но темная фигура продолжала танцевать, так близко.
– Кто? – спросил он.
Я не хочу говорить об этом, пока ты не заведешь машину.
Он опустил стекло, вынул ключи из зажигания и бросил на землю снаружи.
– Кто? – повторил он.
– Видишь? Я знала, что ты устроишь из этого федеральное расследование.
– Кто?
Она скрестила руки на груди: – Ты звучишь, как самая глупая в мире сова.
Он закрыл глаза, желая, чтобы тени в голове пропали, но им было плевать открыты или закрыты его веки. Он открыл глаза, оторвал одну руку от руля и нажал на клаксон, – раздался длинный пронзительный гудок.
– Кто?
– Роман, прекрати это.
– Кто?
– Роман, прекрати.
Он сконцентрировал внимание на руке, лежащей на клаксоне, слыша гудок так, словно находился под водой. Он на самом деле здесь, убеждал он себя, все меньше в это веря.