Гжатск - [9]
Развивался Гжатск и в культурном отношении. В январе 1787 года здесь было открыто Малое народное училище, в котором обучалось 28 учеников. По данным М. В. Аксенова, к 1801 году здесь уже занималось до 62 учащихся {Аксенов М. В. Очерки из истории народного просвещения в Смоленском крае, стр. 197.}. Это были в основном дети купцов и частично мещан. В 1805 году в городе открылось мужское трехклассное училище, формально именовавшееся уездным.
Итак, краткий обзор развития Гжатска в XVIII и начале XIX века показывает, что из небольшой заброшенной деревушки он превратился в довольно крупный уездный город с более или менее развитой промышленностью, с большой речной пристанью, имевшей миллионные торговые обороты. Рождение Гжатска и его сравнительно быстрое развитие вызвано экономическим ростом страны, неустанной трудовой деятельностью народных масс, наконец, успехами России в упорной борьбе за берега Балтийского моря, позволившими завязать тесные торговые связи с Европой.
2.
Усиление торгово-посредничеcкой роли Гжатска, развитие торговли внутри города, увеличение числа его промышленных предприятий, основанных на применении вольнонаемного труда и производивших изделия главным образом на рынок — все это оказывало свое действие на помещичье и крестьянское хозяйство как Гжатского, так и соседних уездов, неумолимо втягивая их в товарно-денежные отношения.
Чтобы извлечь из своих имений максимальные доходы, приобрести денежный капитал для связи с рынком, помещики продавали леса, отправляли в Петербург свой хлеб, отпускали крестьян на фабрики и заводы, на строительство барок или сплав, а потом взимали с них повышенные оброки. Помещики создавали собственные промышленные предприятия, используя труд крепостных. Уже в конце XVIII — начале XIX веков в Гжатском уезде возникло несколько помещичьих мануфактур.
Помещик В. В. Долгоруков основал суконную мануфактуру, на которой работало 48 крепостных, производивших свыше 13 тысяч аршин сукна {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.}.
Помещик И. Безобразов открыл в сельце Раменки стекольный завод, на котором уже в первые двое суток было изготовлено до 800 бутылок большого размера {«Северная почта или новая С.-Петербургская газета» №95, ноябрь, 1811.}. Завод в течение года выпускал до 120 тысяч бутылок.
У помещицы М. Мальцевой работала полотняная мануфактура, имевшая в 1806 году 44 стана. На мануфактуре было выработано в этом году 26 400 аршин полотна {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.}. Причем крепостные рабочие были заняты здесь только зимой или в свободное от полевых работ время. Видимо, барщину на полях помещица считала основной доходной статьей в своем хозяйстве.
Создавали помещики и винокуренные заведения, эксплуатируя здесь тоже своих крепостных.
Гжатск. Земская управа.
Кое-кто из владельцев вотчинных мануфактур использовал наряду с крепостным трудом труд вольнонаемных рабочих. Так, у Безобразова из восьми мастеров пять было вольнонаемных, у Мальцевой числилось 33 крепостных и 60 вольнонаемных. Следовательно, и в крепостные предприятия проникали капиталистические формы труда, как более производительные и прогрессивные.
Проникновение товарно-денежных отношений в деревню вызвало в последнюю четверть XVIII века расслоение крестьянства. Среди гжатских крестьян как крепостных, так и особенно государственных, появились «хозяйственные мужики», накопившие значительные капиталы и превратившиеся в крупных купцов и промышленников. Эти капиталы накапливались различными способами капиталистического предпринимательства. Крестьяне голицынских вотчин, например, торговали хлебом, отправляя его в довольно большом количестве в Петербург. Они были хорошо известны в Петербурге и даже фигурируют в числе поручителей по ссудам, которые отпускались Петербургским банком купцам и другим лицам. Некоторые из крестьянских богатеев выступали в качестве подрядчиков по строительству барок. Эти богатеи набирали посредством вольного найма крестьян, владеющих различными строительными ремеслами, закупали строительный материал и, изготовив судно, продавали его купцам. Встречались крестьяне, торговавшие пенькой, заводившие кожевенные и другие мастерские.
Несмотря на то, что земля являлась монопольной собственностью феодалов и до начала XIX века не могла официально превращаться в объект купли и продажи лицами не дворянского происхождения, некоторые зажиточные крестьяне покупали ее у помещиков, оформляя обычно купчие на фамилию своего барина. На покупных землях крестьянское хозяйство велось нередко по капиталистическому образцу, то есть с применением наемного труда.
Покупка земли была особенно распространена у крестьян Ширяевской вотчины графа И. Д. Орлова. В 13 деревнях этой вотчины 277 крестьянских дворов являлись собственниками земли, что составляло половину всех домохозяев этих деревень. Кое-кто из крестьян владел тремя-четырьмя десятками десятин покупной земли.

В третьем томе “Истории Израиля. От зарождения сионизма до наших дней” Говарда М. Сакера, видного американского ученого, описан современный период истории Израиля. Показано огромное значение для жизни страны миллионной алии из Советского Союза. Рассказывается о напряженных поисках мира с соседними арабскими государствами и палестинцами, о борьбе с террором, о первой и второй Ливанских войнах.

Политическое будущее Франции после наполеоновских войн волновало не только общественность, но и всю Европу. Именно из-за нерешенности этого вопроса французы не раз переживали революции и перевороты. Эта небольшая книга повествует о французах – законных наследниках «короля-солнце» и титулярных королях Франции в изгнании. Их история – это история эмиграции, политической борьбы и энтузиазма. Книга адресована всем интересующимся историей Франции и теорией монархии.

Одержимость бесами – это не только сюжетная завязка классических хорроров, но и вполне распространенная реалия жизни русской деревни XIX века. Монография Кристин Воробец рассматривает феномен кликушества как социальное и культурное явление с широким спектром значений, которыми наделяли его различные группы российского общества. Автор исследует поведение кликуш с разных точек зрения в диапазоне от народного православия и светского рационализма до литературных практик, особенно важных для русской культуры.

Чудесные исцеления и пророчества, видения во сне и наяву, музыкальный восторг и вдохновение, безумие и жестокость – как запечатлелись в русской культуре XIX и XX веков феномены, которые принято относить к сфере иррационального? Как их воспринимали богословы, врачи, социологи, поэты, композиторы, критики, чиновники и психиатры? Стремясь ответить на эти вопросы, авторы сборника соотносят взгляды «изнутри», то есть голоса тех, кто переживал необычные состояния, со взглядами «извне» – реакциями церковных, государственных и научных авторитетов, полагавших необходимым если не регулировать, то хотя бы объяснять подобные явления.

«Сталин производил на нас неизгладимое впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал на Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам…» — под этими словами Уинстона Черчилля могли бы подписаться президент Рузвельт и Герберт Уэллс, Ромен Роллан и Лион Фейхтвангер и еще многие великие современники Сталина — все они в свое время поддались «культу личности» Вождя, все признавали его завораживающее, магическое воздействие на окружающих.

Annales VedastiniВедастинские анналы впервые были обнаружены в середине XVIII в. французским исследователем аббатом Лебефом в библиотеке монастыря Сент-Омер и опубликованы им в 1756 году. В тексте анналов есть указание на то, что их автором являлся некий монах из монастыря св. Ведаста, расположенного возле Appaca. Во временном отношении анналы охватывают 874—900 гг. В территориальном плане наибольшее внимание автором уделяется событиям, происходящим в Австразии и Нейстрии. Однако, подобно Ксантенским анналам, в них достаточно фрагментарно говорится о том, что совершалось в Бургундии, Аквитании, Италии, а также на правом берегу Рейна.До 882 года Ведастинские анналы являются, по сути, лишь извлечением из Сен-Бертенских анналов, обогащенным заметками местного значения.