Госпожа Рекамье - [148]
Были еще отягчающие обстоятельства: во второй половине XIX столетия к отцу-основателю романтизма относились сурово и даже несправедливо, и если не считать двух молодых критиков — Шарля Монсле и Луи де Ломени, все литераторы поспешили свести с ним счеты; даже бывшие его ученики, во главе с Сент-Бёвом, поторопились после его ухода отмежеваться от довлеющего над ними патриарха, иго которого они в прежние времена терпели и обаянию которого поддавались. Третья Республика, как можно догадаться, не стремилась извлечь из чистилища министра от «крайних» и защитника законных прав на престол. И тут тоже потребовалось время, чтобы наконец посмели восхищаться и любить этого человека, «его великолепие, его убогость и его химеры», как говорилось в заглавии работы одного из его последователей.
Пока Жирарден кромсал «Записки», наследники госпожи Рекамье боролись на несколько фронтов, защищая память о ней: им пришлось смириться с публикацией книги, которую посвятил ей Рене и которую она не хотела выносить на суд публики, но, что важнее, им пришлось остановить печатание тем же издательством писем Бенжамена Констана, копию которых, вместе с разрешением на публикацию, Жюльетта неосторожно передала проныре Луизе Коле. Им это удалось после весьма неприятного процесса, заручившись поддержкой сводной сестры Бенжамена.
Последние распоряжения Жюльетты в том, что касалось ее бумаг, были четкими и осмотрительными: она различала то, что можно сохранить, то, в чем она полагалась на усмотрение ее наследницы, госпожи Ленорман, и то, что надлежит уничтожить, «сжечь, не читая», в присутствии ее душеприказчиков, самый усердный из которых, Поль Давид, поспешил исполнить последнюю волю госпожи Рекамье, несмотря на уговоры Амелии. Получив остальное — около дюжины тысяч листков, ныне хранящихся в Национальной Библиотеке, госпожа Ленорман сумела сохранить это наследие. Она устояла перед настойчивостью герцога де Брольи, который хотел вытребовать себе письма госпожи де Сталь к подруге, чтобы, выполняя волю своей покойной супруги Альбертины, навсегда оградить их от общественного любопытства. Умиротворяющее влияние Гизо, который развел обе стороны, помогло уладить этот неприятный спор.
Под постоянной угрозой злоупотребления, нескромности и извращения памяти Жюльетты госпожа Ленорман приняла мужественное и осторожное решение: предотвратить любое предприятие такого рода, опубликовав самой те из бумаг и писем своей тетушки, которые она считала подходящими для этого.
Мы уже высказали наше мнение по поводу выбора Амелии. Тем не менее она сумела сохранить и передать потомству то, что Жюльетта доверила ее здравому смыслу и любви. Именно благодаря ее бдительности и уму ее потомков мы получили возможность независимо судить и говорить сегодня о необыкновенной женщине, рядом с которой ей было суждено вырасти.
Париж — Фонтаниль. 1980–1986 гг.
ЗАВЕЩАНИЕ ГОСПОЖИ РЕКАМЬЕ ОТ 18 АПРЕЛЯ 1846 ГОДА
Составлено в присутствии госпожи Жанны Франсуазы Жюли Аделаиды Бернар, вдовы Жака Рекамье, проживающей в Париже в Аббеи-о-Буа по улице Севр.
Находясь в здравом уме и твердой памяти, в чем могли убедиться нотариусы и свидетели по ее разговору, названная особа продиктовала нотариусу в присутствии свидетелей свое завещание.
В доказательство любви и доверия к г-же Шарль Ленорман, племяннице г-на Рекамье, к которой я всегда относилась как к своей приемной дочери, я назначаю ее моей единственной наследницей и поручаю ей проследить за исполнением последних моих распоряжений, содержащихся в настоящем завещании.
Поскольку состояние мое очень ограничено, я прошу тех лиц, кому предназначены ниже перечисленные вещи и суммы, рассматривать их лишь как простые сувениры.
Я заявляю, что безоговорочно полагаюсь на деликатность и здравый смысл моей любимой племянницы и наследницы, которой сообщу на словах те распоряжения, что не могут быть приведены здесь.
Оставляю мадемуазель Дельфине Тарле, племяннице моей матери, сумму в шесть тысяч франков, которую прошу принять в память о моей матери и в знак моего дружеского участия.
Оставляю мадемуазель Софи Бинар, также племяннице моей матери, сумму в четыре тысячи франков, которую равно прошу принять в память о моей матери и в знак моего расположения.
Завещаю г-ну Полю Давиду, племяннику г-на Рекамье, пожизненную ренту в шестьсот франков, чтобы он, следуя велениям своего ума и сердца, продолжал заниматься благотворительностью, коей всегда столь щедро предавался вместе со мной.
Оставляю мадемуазель Терезе Тьебо, моей горничной и чтице, пожизненную ренту в триста франков, которая будет возрастать на пятьдесят франков в год во все то время, что она будет находиться у меня в услужении, начиная с сегодняшнего дня.
Оставляю г-же Фанни Окутюрье, моей бывшей горничной, ныне находящейся в услужении у г-на Балланша, сумму в пятьсот франков, а также еще тысячу франков, которой она распорядится по своему усмотрению в пользу своего сына Жюля Окутюрье, чьими крестными являемся я и г-н Балланш.
Оставляю моей бывшей горничной Адель Ток сумму в пятьсот франков в знак моего неизменного к ней участия.
![Из прошлого](/storage/book-covers/14/14c59a020ee6979a44dad0ef0b66305fe4a10b3a.jpg)
Бениамин Бранд – врач и журналист, родился в Польше, из которой его родители вместе с детьми бежали от нищеты и антисемитизма в Советский Союз. Как и многие представители своего поколения, Бранд стал свидетелем и участником событий, оказавших роковое влияние на судьбы советских евреев. Учёба в еврейской школе Харькова, первой столицы Советской Украины, участие в литературной еврейской жизни, встречи с еврейскими писателями и поэтами привели Бранда в журналистский техникум, окончив который, он уехал в Биробиджан. Получив второе, медицинское образование, он не переставал писать и печататься в еврейской прессе – в газете «Биробиджанер Штерн», в журнале «Советиш Геймланд».
![Какие они разные… Корней, Николай, Лидия Чуковские](/storage/book-covers/60/60a4c5baa25a8aa50fc3f2baa6eb674cdc7881bd.jpg)
Книга Евгения Никитина, кандидата филологических наук, сотрудника Института мировой литературы, посвящена известной писательской семье Чуковских. Корней Иванович Чуковский (настоящее имя – Николай Корнейчук) – смело может называться самым любимым детским писателем в России. Сколько поколений помнит «Доктора Айболита», «Крокодилище», «Бибигона»! Но какова была судьба автора, почему он пришел к детской литературе? Узнавший в детстве и юности всю горечь унижений, которая в сословном обществе царской России ждала «байстрюка», «кухаркиного сына», он, благодаря литературному таланту, остроумному и злому слогу, стал одним из ведущих столичных критиков.
![Жизнь на волоске](/storage/book-covers/8d/8d91420a5a96414c116e25f8e384535f623293b6.jpg)
В своих рассказах болгарский писатель рассматривает проблемы риска, мужества и храбрости, проявляемых человеком в экстремальных, опасных для жизни ситуациях. Герои рассказов, наряду с военнослужащими, — люди труда разных профессий и возрастов. Такие непредвиденные ситуации складываются не только в воинской, но и в повседневной жизни — пожары, несчастные случаи, аварии. Книга предназначается для широкого круга читателей.
![Заяшников Сергей Иванович. Биография](/storage/book-covers/61/61ee03c360f7ee3dcb3cdfe4e2730c94cb67b2e8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Титан](/storage/book-covers/75/754889a4c3c46815fc550537ec64e6a72be50c50.jpg)
Книга о выдающемся итальянском мастере эпохи Возрождения — Микеланджело. В книгу вошли документы, письма, сонеты, отрывки из древних мифов, воспоминания современников Микеланджело, дающие представление о великом мастере и его эпохе. Книга богато иллюстрирована: фотографии, фрагменты произведений художника, наброски, рисунки.
![Таврида: земной Элизий](/storage/book-covers/60/60b294373acb0f91184eb70a0e9fafc7d10bad8f.jpg)
Ирина Николаевна Медведева-Томашевская (1903–1973) – литературовед, жена пушкиниста Бориса Викторовича Томашевского. Крым был любимым местом отдыха семьи Томашевских, а Пушкин – главным в их жизни поэтом. В книге «Таврида: земной Элизий» соединились наука и поэзия: очерки на основе документальных материалов об истории полуострова с 1760-х по 1830-е годы и описание путешествия Пушкина по Крыму. Издание дополнено письмами Дмитрия Сергеевича Лихачёва.
![Есенин: Обещая встречу впереди](/storage/book-covers/2a/2a97a0b7cb438b2963b9e3ea85dfd9931c89e2b3.jpg)
Сергея Есенина любят так, как, наверное, никакого другого поэта в мире. Причём всего сразу — и стихи, и его самого как человека. Но если взглянуть на его жизнь и творчество чуть внимательнее, то сразу возникают жёсткие и непримиримые вопросы. Есенин — советский поэт или антисоветский? Христианский поэт или богоборец? Поэт для приблатнённой публики и томных девушек или новатор, воздействующий на мировую поэзию и поныне? Крестьянский поэт или имажинист? Кого он считал главным соперником в поэзии и почему? С кем по-настоящему дружил? Каковы его отношения с большевистскими вождями? Сколько у него детей и от скольких жён? Кого из своих женщин он по-настоящему любил, наконец? Пил ли он или это придумали завистники? А если пил — то кто его спаивал? За что на него заводили уголовные дела? Хулиган ли он был, как сам о себе писал, или жертва обстоятельств? Чем он занимался те полтора года, пока жил за пределами Советской России? И, наконец, самоубийство или убийство? Книга даёт ответы не только на все перечисленные вопросы, но и на множество иных.
![Рембрандт](/storage/book-covers/52/524fd4964ebc80a11992ff9fa6d92605a4922436.jpg)
Судьба Рембрандта трагична: художник умер в нищете, потеряв всех своих близких, работы его при жизни не ценились, ученики оставили своего учителя. Но тяжкие испытания не сломили Рембрандта, сила духа его была столь велика, что он мог посмеяться и над своими горестями, и над самой смертью. Он, говоривший в своих картинах о свете, знал, откуда исходит истинный Свет. Автор этой биографии, Пьер Декарг, журналист и культуролог, широко известен в мире искусства. Его перу принадлежат книги о Хальсе, Вермеере, Анри Руссо, Гойе, Пикассо.
![Жизнеописание Пророка Мухаммада, рассказанное со слов аль-Баккаи, со слов Ибн Исхака аль-Мутталиба](/storage/book-covers/12/12adafa497a29ad3aa2876681acda827e9eb57a4.jpg)
Эта книга — наиболее полный свод исторических сведений, связанных с жизнью и деятельностью пророка Мухаммада. Жизнеописание Пророка Мухаммада (сира) является третьим по степени важности (после Корана и хадисов) источником ислама. Книга предназначена для изучающих ислам, верующих мусульман, а также для широкого круга читателей.
![Алексей Толстой](/storage/book-covers/74/7440e087ee1ee443934367a0007becb6f8bd7f73.jpg)
Жизнь Алексея Толстого была прежде всего романом. Романом с литературой, с эмиграцией, с властью и, конечно, романом с женщинами. Аристократ по крови, аристократ по жизни, оставшийся графом и в сталинской России, Толстой был актером, сыгравшим не одну, а множество ролей: поэта-символиста, писателя-реалиста, яростного антисоветчика, национал-большевика, патриота, космополита, эгоиста, заботливого мужа, гедониста и эпикурейца, влюбленного в жизнь и ненавидящего смерть. В его судьбе были взлеты и падения, литературные скандалы, пощечины, подлоги, дуэли, заговоры и разоблачения, в ней переплелись свобода и сервилизм, щедрость и жадность, гостеприимство и спесь, аморальность и великодушие.