Горшок черного проса - [8]
У блиндажа капитан окликнул:
— Акулов! Акулов, черт бы тебя побрал!
— Слушаю, вашбродь! — Из блиндажа выскочил молоденький солдат. Новое английское обмундирование мешком висело на его тощей фигуре. — Слушаю, вашбродь! — повторил он, испуганно глядя на офицера.
— Какой ты Акулов? Пескарь ты, а не Акулов. Что у нас есть… это самое?
— Самогонка, вашбродь. Огурчики соленые, яишница.
— А еще что у нас есть, кроме самогонки?
Солдат молчал, часто моргая глазами.
— Я тебя спрашиваю или не тебя?
— Есть коньяк… Дык сами сказывали: для особого случая. Или когда наступать, или..
— Или еще чего? Ну, договаривай, каналья!
— Вот и я говорю. Значит, или наступать. Ну, значит, для особого случая.
— Вот сегодня и есть тот самый особый случай! Гость у нас. Да еще какой гость! Ставь все, что есть!
— Слушаю! — гаркнул солдатик и исчез в блиндаже.
— Что это ты его, так? — спросил Найденов.
— От нечего делать обкатываю, — махнул рукой капитан. — То над головой для острастки из нагана щелкну, то пинка дам. Пошли, пошли, — увлек он Найденова, все еще поглядывавшего в сторону реки. — Все будет хорошо, Вася! Мы их оттуда выкинем, дай срок. Давно из Омска? Как твои амурные дела? Помнишь — в госпитале? Признаться, завидовал тебе. Эх, черт побери!
Земляной пол блиндажа был аккуратно подметен. Горела свеча, тускло освещая стены, защищенные от осыпи плетенками из прутьев. Снарядные ящики, заменяющие стол, застелены газетами. За железной печкой — нары.
Вестовой Акулов уже успел поставить бутылку коньяка, нарезать хлеба, огурцов.
— Подсаживайся, — пригласил капитан. Стульями тоже служили ящики из-под снарядов. — Извини за условия. Как говорят, чем богаты, тем и рады.
Капитан налил коньяк. Акулов подал разогретую на печке яичницу и скромно уселся в сторонке на нарах. Друзья выпили за встречу и разговорились.
— Скука беспросветная, — жаловался капитан. — Где-то воюют, как люди, а тут тупеешь от безделья.
— Скоро будет весело и здесь, — ободрил его Найденов.
— Это уже другое дело. А то пьешь с тоски напропалую. Благо, есть что. Ха-ха! Я своих орлов оброком обложил. Говорю, вот вам мое условие: пустыми не возвращаться, иначе пристрелю!..
— А где они берут? Насколько мне известно, на этом берегу поблизости нет никаких сел?..
— Да, — согласился уныло капитан. — Леса кругом, болота, топи… А берут на той стороне, — махнул рукой в направлении реки. — Подходят однажды ко мне трое. Помялись, помялись. Я спрашиваю: «В чем дело, канальи?» Они говорят: «Мочи нет, вашбродь! Страсть как до бабенок хочется!» — «Где, — говорю, — взять их? Видите — болота кругом?» А они мне: «Там, вашбродь, там… на той стороне… Лишь бы вы, говорит, вашбродь, отпустили».
— И что же, отпустил?
— Отпустил, — снова махнул рукой капитан.
— Но ведь там красные…
— Ну да, красные. Но они под красных вырядились! С убитых когда-то, канальи, про запас снимали. Даже песни ихние выучили, стервецы: «Мы смело, — говорят, — в бой пойдем…» И никаких гвоздей! Каково, а?
— А если бы не вернулись?
— Я их предупредил при всех для острастки: в случае чего, говорю, канальи, троих ваших дружков-батарейцев по жребию в расход пущу. И чтобы, говорю, без самогонки не возвращались да попутно поглядывали, что там у красных делается.
— Вернулись?
— А куда они денутся? День не было. Два. Смотрю, на третий под утро являются. Довольные! И с выпивкой, да еще и с закуской. С тех пор и пошло… Так что мои орлы помогут тебе перебраться и советы дадут на все случаи.
— Да, пожалуй, этим надо воспользоваться.
— Конечно! — Капитан опрокинул свой стакан. — А ты, наверное, скажешь: вот он каков стал — капитан Макаров. Запил… Опустился до скотского положения. Скажешь, да?
— Ничего я не скажу, — нахмурился Найденов, хотя видел: тот Макаров, с которым он лежал после ранения в омском госпитале, и тот, с которым он встретился сейчас, — совершенно разные люди. Что было виной? Война? Этот блиндаж? Но батарея стоит здесь не так уж и долго. «Он сам виноват, — решил Найденов. — Надо в любых случаях держать себя в руках, не расслабляться». И тут же подумал, что с ним-то такое не случится никогда.
После ужина, когда вестовой начал устраивать постели, офицеры вышли на воздух.
Ночь была тихая. В спокойной реке отражались слабые огоньки деревни на противоположном берегу, манили Найденова. Ведь это были огни его Гоньбы — такой близкой и такой далекой. «Потерпи, — уговаривал Найденов сам себя. — Потерпи. Скоро ты будешь там… Осталось ждать недолго. В имении будешь через день, два, может быть, пять… Это совсем малость, по сравнению с тем, сколько ты ждал».
Они долго стояли в кустах на бруствере траншеи. Похолодало. С реки повеяло сырым туманом. Но даже в прохладе этой чувствовалось всепобеждающее движение весны. Как бы угадывая мысли Найденова, капитан Макаров проговорил:
— М-да… Весна… Мои канальи — и те беспокойными стали. Землю в руках мнут, нюхают. Пахота, сев — главная тема разговоров. Тоска во взглядах и озлобленность. Крестьяне… Что с них возьмешь? М-да… Нужна победа! Скорая и окончательная победа. Это может их успокоить. И ничего больше, никакие посулы и обещания командования, никакие сладкие сказки.
![Шестеро. Капитан «Смелого». Сказание о директоре Прончатове](/storage/book-covers/d0/d018eb20e000fedaf350c5b8b85c605452d636b5.jpg)
.«Первое прикосновение искусства» — это короткая творческая автобиография В.Липатова. Повести, вошедшие в первый том, написаны в разные годы и различны по тематике. Но во всех повестях события происходят в Сибири. «Шестеро» — это простой и правдивый рассказ о героической борьбе трактористов со стихией, сумевших во время бурана провести через тайгу необходимые леспромхозу машины. «Капитан „Смелого“» — это история последнего, труднейшего рейса старого речника капитана Валова. «Стрежень» — лирическая, полная тонких наблюдений за жизнью рыбаков Оби, связанных истинной дружбой.
![Дом на берегу: очерки](/storage/book-covers/2c/2c0b1ba83662f74176a86149d39ecc7e4e741982.jpg)
В книгу известного советского писателя Виля Липатова включены очерки, написанные в последние годы его жизни. Среди героев книги — московские рабочие, ленинградские корабелы, автомобилестроители Тольятти, обские речники, колхозники Нечерноземья, сотрудники милиции, деятели культуры. Все они обычные люди, но писатель подмечает в их жизни и труде характерные черты, делающие их яркими индивидуальностями. По-своему оригинальны и отрицательные персонажи: остро осуждая их, автор показывает неизбежное торжество справедливости.Содержание:Поправка к прогнозуТочка опорыНаших душ золотые россыпиДва рубля десять копеек… Самолетный кочегарДом на берегуПятаки гербами вверхПисьма из ТольяттиКорабелЛес равнодушных не любитКарьераКогда деревья не умираютТечет река ВолгаСтепанов и СтепановыТот самый Тимофей Зоткин? Тот, тот…Шофер таксиОбской капитанЖизнь прожить…Закройщик из КалугиСержант милицииСтарший автоинспектор01! 01! 01!Разговорчивый человекГегемонЧто можно Кузенкову?ДеньгиБрезентовая сумкаВоротаВсе мы, все — незаменимые .
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.