Горькая доля - [12]
Прошли дни, и прошли месяцы. Вокруг нашего дома построили другие дома, поля съежились, отступили. Я пошел в среднюю школу. Из соучеников по начальной школе на новом месте почти никого не оказалось. Я занимался новыми видами спорта, учил новые предметы; в городе крутили чаплинский фильм «Огни большого города»; звуковое кино тогда только появилось, и голоса звучали с экрана хрипло и сбивчиво. Каждое утро и в полдень раздавался гудок дядиной фабрики; ходили слухи, что женщины не должны больше носить чадру. И снова рассказывали про полицейских, про стычки на улицах – вплоть до рукоприкладства. Потом пришла очередь мужчин – опять меняли иранские шапки на фуражки. Дядюшки не было, он к нам не ходил. Прошло два года.
Как-то днем мы обедали во дворе – деревья выросли и отбрасывали густую тень – и вдруг услышали.стук в дверь. Джафар пошел открывать.
– Там кто-то незнакомый, – сказал он, вернувшись. – Говорит, передай, что Аббас пришел.
– Аббас? – переспросил отец.
– С виду солидный, вроде чиновника из управления.
– Ну так что ему нужно?
– Не говорит, – ответил Джафар, – вас просит. Отец сердито сказал:
– В самый полдень! – поднялся с места, обтер губы кусочком хлеба и пошел к далану. Потом уже с порога крикнул: – Джафар, принеси воды!
Джафар по обыкновению отозвался:
– Попить? Слушаюсь!
Он еще ополаскивал стакан в бассейне, когда хлопнула дверь и отец вернулся к столу. Нахмуренный, он было присел, но тут же встал и поднялся по лестнице наверх, в коридор, где был телефон. Он снял трубку, покрутил ручку и закричал:
– Центральную, центральную дайте. Центральную.
– Кажется, что-то случилось, – сказала мама. Бабушка отозвалась:
– Упаси Бог!
А тетка спросила:
– Кто это приходил?
Центральная не отвечала, и отец повторял:
– Цетральная, центральная! – пока наконец не сказал: – Вы что, заснули, любезный? Я уже целый час звоню, что у вас там творится?
После этого он попросил соединить его с домом майора Баха Султана. Мы сидели молча и прислушивались.
Майор Баха Султан был старинным приятелем отца. У него были влажные, в красных прожилках глаза курильщика опиума. Он служил в полицейском управлении, возглавляя комиссариат, или, по-старому, участок. Отец говорил в трубку:
– Тут такое дело, я по поводу нашего Мешхеди Асгара, раньше он у нас за детьми приглядывал… Мне сейчас сообщили, уже неделя, как он пропал.
Мы слушали.
– Сосед его, сын домохозяина, пришел и рассказал. Я тебя прошу, распорядись, пусть поищут, выяснят, что там с бедным стариком, куда он подевался. Пусть найдут и домой отправят. Ты понимаешь, мы ему многим обязаны.
Мы молча слушали и ждали, уставившись на лестницу, ведущую вверх, в коридор. Отец положил трубку – мы это поняли по звуку. Через минуту он уже медленно спускался вниз, погруженный в размышления, но на середине лестницы остановился, повернулся и опять пошел наверх. Было слышно, как он снова крутит ручку и опять – после долгого ожидания – просит центральную соединить его с домом Баха Султана. Когда раздался ответный звонок, отец сначала долго мялся, потом нерешительно выговорил:
– Кстати, ты посмотри, может, его по ошибке забрали… беднягу… Проверь там… Вели отпустить… если, конечно, он там… в этом… ну, там.
Было ясно, что майор Баха Султан ничего не понимает и тщетно пытается выяснить, где же все-таки это «там». В конце концов отец сдался:
– Там… ну там… в доме призрения.
Бабушка сказала: «Нет Бога, кроме Аллаха!» Мама: «О горе мне!» Сестры в один голос воскликнули: «Бедный дядечка!» А тетка – я заметил – просто онемела от удивления.
Отец снова спустился вниз, сел и вдруг сердито приказал Джафару убрать софре. Мы молчали. Он оторвал листик салата, пожевал его, бросил на землю, резко встал и ушел в сад. Мы все молчали. Обычно после обеда отец ложился спать, но тут он крикнул из глубины двора:
– Джафар, найди извозчика! Потом опять подошел к нам:
– Скажите, ханум, Мешхеди Асгар давно не бывал здесь?
Он называл маму «ханум». Мама ответила, что не помнит.
– Давно, сынок, очень давно, с год, а то, может, и больше, – сказала бабушка.
Тетка молчала – по-моему, она просто не знала, как себя вести. Отец присел на ступеньку и медленно произнес:
– Нет Бога, кроме Аллаха.
– Что там такое, пап? – спросил я.
Не обращая на меня внимания, он сказал:
– Этот Аббас говорит, дядюшка целую неделю дома не появлялся. Они думали, он здесь; я объяснил, что дядюшка давным-давно нас оставил, так он удивился. Говорит, тот каждое утро на работу уходил. А жене его, оказывается, совсем худо, плачет целыми днями, думает Мешхеди уже не вернется. Вы, говорит, разве не знали, жена у него очень хворает.
Подошел Джафар, сказал, что извозчик ждет, можно ехать.
– Так он в доме призрения? – спросила мама. Бабушка пробормотала:
– Нет Бога, кроме Аллаха.
– Вы-то сами не могли хоть раз послать к нему! – еле сдерживаясь, сказал отец. – Разузнали бы хоть, жив он или помер, где работает, что с ним.
– Хозяин, лошади ждут, – вмешался Джафар. Тетка расплакалась, а через минуту ей уже вторили
Симин и Мехрангиз. Они плакали тихо. Зарин глядела на них во все глаза, словно собираясь что-то сказать, и молчала. Снова раздался голос отца. Теперь он кричал:
![Тайна сокровищ Заколдованного ущелья](/storage/book-covers/4c/4c4d1636c422f7d871dc3499f62f90a8aa542d85.jpg)
В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.В романе "Тайна сокровищ Заколдованного ущелья" автор, мастерски используя парадокс и аллегорию, гиперболу и гротеск, зло высмеивает порядки, господствовавшие в Иране при шахском режиме.
![Калека](/storage/book-covers/28/2814bb652454ff71432f7b67f8f33ea5ae1949de.jpg)
В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.
![Карусель](/storage/book-covers/ce/ce694b53c2fb0e6c455ccf28fcc735283a7d12e2.jpg)
В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.
![Любовь юных лет](/storage/book-covers/a0/a015940b715cee1eaa0062e98c0f4c7572847e91.jpg)
В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.
![Мертвый попугай моего соседа](/storage/book-covers/b3/b373aa95b3106da403bd84f5e30612816f8d19b9.jpg)
В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.
![В баре аэропорта](/storage/book-covers/c4/c42f091f18486d14189850b9904dbfb6af80d882.jpg)
В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.
![Дать негру](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Кокон для Стены Плача](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Белая буква](/storage/book-covers/df/df0e5d539380ebb15eddb0a3cf3c572730bb94e3.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.