Голубое молчание - [40]

Шрифт
Интервал

ШИРОКОВ: Ну, какой я партиец… (пауза).

СЕВЕРЦЕВ: Ах, вот как!…

ШИРОКОВ: В самом деле, какой я член партии…

СЕВЕРЦЕВ: Впрочем, вы правы. Ведь о ваших настроениях мы давно осведомлены. Хотите убедиться? (где-то под столом включает аппарат со звукозаписью).

ГОЛОС ШИРОКОВА: … Неужели они думают, что от того, что насильно засунули мне красную книжку в карман, что нацепили генеральскую форму, что задарили орденами, — неужели они думают, что от этого я буду молчать, когда они делают подлости?…

ГОЛОС АЛЕКСАНДРЫ СЕРГЕЕВНЫ: Федя, тише, пожалуйста… Ведь и у стен есть уши.

ГОЛОС ШИРОКОВА: Да пошли они к чорту! И плевать мне на все их МГБ, МВД, НКВД… До меня…

СЕВЕРЦЕВ: Достаточно? Как видите, ваша супруга не ошиблась: в наше время и у стен есть уши. (Широков молчит; он как бы застыл). Почему вы молчите? Достаточно, я говорю?

ШИРОКОВ: Значит, и дом мой — не мой дом. Вот вы говорите — Смит шпион, а по-моему — вы, полковник.

СЕВЕРЦЕВ: По долгу службы, генерал. По долгу службы… И не думайте, пожалуйста, что вы незаменимы. Незаменимых у нас в стране нет.

ШИРОКОВ: Я этого и не думаю. Наоборот, я подал заявление об уходе с завода по состоянию здоровья, но вы же не отпускаете.

СЕВЕРЦЕВ: Не беспокойтесь, когда найдем нужным — отпустим. Так вы не верите в то, что Климов шпион?

ШИРОКОВ: Нет.

СЕВЕРЦЕВ: (показывает чертеж): Чей это чертеж?

ШИРОКОВ (слегка удивлен): Мой… Модель 45…

СЕВЕРЦЕВ: Как он попал в квартиру Климова? (пауза). Я вас спрашиваю, как он попал в квартиру Климова?

ШИРОКОВ: Понятия не имею. Чертеж хранился в конструкторском бюро завода.

СЕВЕРЦЕВ: Однако, он найден у Климова при обыске, в присутствии понятых — служащих гостиницы… Конечно, мы понимаем: вы тут не при чем. Но, видимо, он использовал вас, завязал кое-какие знакомства на заводе…

ШИРОКОВ: Он никогда не был на заводе и никаких знакомств у него там не было.

СЕВЕРЦЕВ: Но не дочь же ваша передала ему этот чертеж.

ШИРОКОВ: Оставьте в покое мою дочь.

СЕВЕРЦЕВ: Но кто же мог?…

ШИРОКОВ: Оставьте в покое мою дочь.

СЕВЕРЦЕВ: Но ведь не святым же духом перелетел чертеж.

ШИРОКОВ: Не знаю. Ничего не знаю.

СЕВЕРЦЕВ: Где вы познакомились с Климовым?

ШИРОКОВ: Вам это известно. Я был в технической командировке. В 45 году. В Вашингтоне. В нашем посольстве.

СЕВЕРЦЕВ: Да ведь мы кое-что знаем о вашем пребывании в Америке. Вы ведь не очень, мягко выражаясь, лояльны к советской власти.

ШИРОКОВ: Слушайте, полковник: ведь я вижу, куда вы клоните. Но дело вот в чем. Мои, быть может, не совсем лояльные, как вы говорите, настроения еще не могут служить поводом к тому, чтобы делать из меня пособника шпионов, вредителей и т. д. Что греха таить — таких, как я, — миллионы, с «настроениями-то»… Но ведь мы честно, а, бывает, и героически работаем — уж такая у нас сложная, противоречивая психология, у людей с «настроениями- то»… Не поручусь, что и у вас их нет, а ведь вы — вона на каком ответственном посту… Давайте-ка на откровенность! Ведь если в вашей квартире установить микрофон…

СЕВЕРЦЕВ: Генерал…

ШИРОКОВ: Да будет вам!… Не поручусь я, что нет их и у товарища… майора. Как, майор, а?

РАСШИВИН: Полковник, я прошу оградить меня от грубостей свидетеля.

СЕВЕРЦЕВ: Товарищ Широков, будьте любезны отвечать только на вопросы.

ШИРОКОВ (вставая): Не поручусь я, что нет их, скажем, и у товарища Молотова. Но это еще не значит, что Вячеслав Михайлович шпион.

СЕВЕРЦЕВ (тоже встает): Генерал…

ШИРОКОВ: И я — не шпион и не вредитель. Я честно, уже много лет, строю нашей стране танки. Дочь моя — отличница-студентка. Моего сына, героя Советского Союза, сбили американские истребители… А вы — эх, вы! — устанавливаете в моем доме микрофоны, подслушиваете… Кому это надо!… (устало садится).

СЕВЕРЦЕВ (тоже садится): Я понимаю ваше раздражение, генерал, и, повторяю, сожалею, очень сожалею. (пауза). Вот что еще, Федор Федорович: меня очень беспокоит тот факт, что вас третий день нет на заводе.

ШИРОКОВ: Я болен.

СЕВЕРЦЕВ: Я — другого мнения. Я полагаю, что ваши семейные дела не дают вам права саботировать производства… Кстати, почему 45-я модель не преодолела бетонного барьера?

ШИРОКОВ: Кто главный конструктор: вы или я?

СЕВЕРЦЕВ: Вы… Я — контроль, в некотором роде.

ШИРОКОВ: Есть технический контроль.

СЕВЕРЦЕВ: И я контроль, Федор Федорович, и я контроль. Зачем вы утяжелили переднюю часть танка?

ШИРОКОВ: Чтобы ноги водителю не калечило на минах.

СЕВЕРЦЕВ: Но танк перестал брать намеченный барьер.

ШИРОКОВ: Позвольте мне уйти… Мы с вами вряд ли поймем друг друга.

СЕВЕРЦЕВ (садится): Одну минуту. Вы иногда работали дома. Климов бывал в вашем кабинете?

ШИРОКОВ: Дома я работал только над некоторыми деталями. Никаких секретных материалов я никогда не приносил с завода на дом.

СЕВЕРЦЕВ: Скажите, ваша дочь…

ШИРОКОВ (гневно): Я же просил оставить в покое мою дочь… И вообще — я вынужден буду, полковник, доложить на осеннем кремлевском совещании товарищу Молотову о том, что…

СЕВЕРЦЕВ: Вы не приглашены на это совещание, генерал.

ШИРОКОВ: Кто сказал?

СЕВЕРЦЕВ: Я, Федор Федорович, сказал.

ШИРОКОВ: Значит, на вас управы нет?

СЕВЕРЦЕВ: Нет, Федор Федорович, нет…

ШИРОКОВ: Слушайте, как вас там… Я не хочу знать ваших подлых замыслов. У меня был дом — полная чаша… Я вижу, как благодаря вам разваливается, гибнет моя семья… Как безжалостно втаптывается в грязь самое дорогое, годами выношенное в сердце… У меня убили сына в бессмысленной, вами — слышите! — вами затеянной войне! У меня искалечили другого сына в другой войне, в танке моей конструкции. Теперь подло, провокаторски — ведь я вас вижу насквозь! — вы хотите погубить любимого человека моей дочери… И, вероятно, погубите, как погубили уже не одну жизнь… Раздавлены миллионы жизней. Ради чего все это? Ведь не ради же идеи о всеобщем счастье, а лишь ради абсолютной, неограниченной власти, которой вы добиваетесь с маниакальным упорством. И ради этой ничтожной цели я строю вам танки, которые десятками тысяч вместе с атомными бомбами обрушатся однажды на человечество и задушат его… Довольно! Я не хочу больше!… Довольно… я не хочу…


Еще от автора Сергей Сергеевич Максимов
Тайга

«Цель моей книги – показать, как спланированная Сталиным система террора воплощалась в жизнь. Стараясь быть максимально объективным, я почти не делаю обобщений и выводов в моей книге, а просто рассказываю о том, что видел и что пережил в советском концлагере за пять лет пребывания в нем».(С. Максимов)«Максимов дает безукоризненно правдивые зарисовки принудительного труда в советских концентрационных лагерях. Сборник его рассказов согрет состраданием к человеку. Но это сострадание не жалостливое, а мужественное…»(В.


Денис Бушуев

«Сергей Максимов всецело принадлежал России. Там его нынче не знают, но когда-нибудь узнают. Книги его будут читать и перечитывать, над его печальной судьбой сокрушаться…Большая и емкая литературная форма, именуемая романом, для Максимова – природная среда. В ней ему просторно и легко, фабульные перипетии развиваются как бы сами собой, сюжет движется естественно и закономерно, действующие лица – совершенно живые люди, и речь их живая, и авторская речь никогда не звучит отчужденно от жизни, наполняющей роман, а слита с нею воедино.…Короче говоря, „Денис Бушуев“ написан целиком в традиции русского романа».(Ю.


Бунт Дениса Бушуева

«Бунт Дениса Бушуева» не только поучительная книга, но и интересная с обыкновенной читательской точки зрения. Автор отличается главным, что требуется от писателя: способностью овладеть вниманием читателя и с начала до конца держать его в напряженном любопытстве. Романические узлы завязываются и расплетаются в книге мастерски и с достаточным литературным тактом.Приключенческий элемент, богато насыщающий книгу, лишен предвзятости или натяжки. Это одна из тех книг, читая которую, редкий читатель удержится от «подглядывания вперед».Денис Бушуев – не литературная фантазия; он всегда существовал и никогда не переведется в нашей стране; мы легко узнаем его среди множества своих знакомых, живших в СССР.


Рекомендуем почитать
Особенная дружба

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Зулейка Добсон, или Оксфордская история любви

В каноне кэмпа Сьюзен Зонтаг поставила "Зулейку Добсон" на первое место, в списке лучших английских романов по версии газеты The Guardian она находится на сороковой позиции, в списке шедевров Modern Library – на 59-ой. Этой книгой восхищались Ивлин Во, Вирджиния Вулф, Э.М. Форстер. В 2011 году Зулейке исполнилось сто лет, и только сейчас она заговорила по-русски.


Сердце — одинокий охотник

Психологический роман Карсон Маккалерс «Сердце — одинокий охотник», в центре которого сложные проблемы человеческих взаимоотношений в современной Америке, где царит атмосфера отчужденности и непонимания.Джон Сингер — молодой, симпатичный и очень добрый человек — страшно одинок из-за своей глухонемоты. Единственного близкого ему человека, толстяка и сладкоежку-клептомана Спироса Антонапулоса, из-за его постоянно мелкого воровства упекают в психушку. И тогда Джон перебирается в небольшой городок поближе к клинике.


Статуи никогда не смеются

Роман «Статуи никогда не смеются» посвящен недавнему прошлому Румынии, одному из наиболее сложных периодов ее истории. И здесь Мунтяну, обращаясь к прошлому, ищет ответы на некоторые вопросы сегодняшнего дня. Август 1944 года, румынская армия вместе с советскими войсками изгоняет гитлеровцев, настал час великого перелома. Но борьба продолжается, обостряется, положение в стране по-прежнему остается очень напряженным. Кажется, все самое важное, самое главное уже совершено: наступила долгожданная свобода, за которую пришлось вести долгую и упорную борьбу, не нужно больше скрываться, можно открыто действовать, открыто высказывать все, что думаешь, открыто назначать собрания, не таясь покупать в киоске «Скынтейю».


Стакан с костями дьявола

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рассказ укротителя леопардов

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.