Алек первым нарушил молчание.
— Мы с тобой, — сказал он Лоре, — прямо идеальный образчик многострадальных родителей, которые пытаются примириться с безумствами и непоследовательностью молодого поколения.
Она рассмеялась.
— Дорогой, как ни старайся, папаша викторианской эпохи из тебя не получится.
— Я хотел, чтобы ты поверила, будто я в ярости.
— Тебе это не удалось. Ты не против?
— Не против? Это еще мягко сказано. Меня будто всего избили, причем большинство ударов были нанесены ниже пояса. Ивэн и Габриэла. — Он вскинул брови. — Что ты на это скажешь?
— Думаю, — Лора сунула в чемодан духи и щетку, опустила крышку, — думаю, они нужны друг другу. — Она закрыла замки. — Думаю, они влюблены, но, помимо всего прочего, еще и нравятся друг другу.
— Они не знают друг друга.
— Не волнуйся, знают. Они подружились с первой минуты и последние два дня постоянно были вместе. Он — очень добрый парень, а Габриэла только с виду крутая, она нуждается в доброте. Особенно теперь, когда носит под сердцем ребенка.
— Это меня тоже немало удивило. Ему не важно, что она беременна от другого мужчины. Говорит, это лишний раз убеждает его в том, что он хочет жить с ней до конца своих дней.
— Алек, он ее любит.
Он улыбнулся, качая головой.
— Лора, дорогая, ты такая романтическая натура.
— Думаю, Габриэла тоже романтик, хоть и не хочет это признавать.
Алек задумался.
— Одно хорошо, — произнес он. — Если она остается здесь, мне не придется искать более просторный дом.
— И не рассчитывай.
— Ты о чем?
— Когда Габриэле придет время рожать, я приеду в Тременхир. Возможно, к тому времени я тоже буду беременна. Как знать?
Он снова улыбнулся, его глаза наполнились любовью.
— И то верно, — согласился он. — Пути Господни неисповедимы. — Он поцеловал жену. — Ну что, готова? Нас заждались внизу. Отец всегда говорил: собрался уходить, уходи. Не будем заставлять народ нас ждать.
Лора заперла последний из чемоданов, Алек подхватил их и направился к выходу. Она на мгновение задержалась, напоследок еще раз окинув взглядом комнату. Корзины Люси не было, Джеральд ее сжег. Люси покоилась в саду Тременхира. Джеральд предложил поставить на ее могиле небольшое надгробие, но Лора решила, это будет слишком помпезно, и Ева пообещала посадить на месте захоронения Люси розовый куст. Какой-нибудь старинный сорт. Например, Perpétué et Félicité. Милые бледно-розовые цветочки. Для Люси в самый раз.
Perpétué et Félicité. Она представила Люси, как та радостно несется к ней по газону: глаза блестят, уши струятся, хвост виляет. Хорошо, что она запомнила Люси такой. A Félicité означает счастье. Глаза Лоры заволокло слезами — она и теперь еще не могла думать о Люси без слез, — но она их смахнула, повернулась и вслед за мужем покинула их спальню.
Они пошли прочь от теперь уже опустевшей, погруженной в безмолвие комнаты, где лишь занавески чуть колыхались, раздуваемые летним утренним ветерком.
Первый рассказ известной английской писательницы Розамунды Пилчер был опубликован в журнале «Woman and Ноте», когда ей было восемнадцать лет. Во время Второй мировой войны она работала в Министерстве иностранных дел, а потом — в составе женской вспомогательной службы британских Военно-морских сил в Портсмуте и на Вест-Индском флоте. В 1946 году вышла замуж за Грэхэма Пилчера, у них четверо детей и много внуков. Сейчас писательница живет в Шотландии.
Розамунда Пилчер — автор замечательных романов, множества рассказов и пьес. В одном из интервью на вопрос, что она считает для себя самым важным в творчестве, Пилчер так сформулировала свое кредо: «Я никогда не стану писать о тех местах или людях, которых плохо знаю. Все, о чем я рассказываю, мне близко и дорого». И действительно, она пишет о жителях Корнуолла, где родилась, о Шотландии, где живет уже много лет.
Романы Розамунды Пилчер переведены на многие языки. А ее бестселлеры «Семейная реликвия», «Сентябрь», «Возвращение домой» завоевали признание во всем мире. Огромный успех выпал также на долю романа «В канун Рождества».