Голодный ген - [4]
«В Японии и Корее десятки тысяч людей умирают от рака желудка, — говорит Мун. — Эта напасть унесла и нескольких моих родственников».
В Корее хирурги, оперирующие желудок, в большом почете. Не был исключением и дедушка Муна по отцовской линии, человек, по чьим стопам пошел Эд. Внуку очень хотелось быть достойным деда, заслужить похвалу требовательных родителей и уважение окружающих. Неудивительно, что он в конце концов, после долгих лет учебы и работы, стал одним из ведущих специалистов Медицинского центра диаконис — Бет-Израэль — клиники, лидирующей в области желудочной хирургии по всей стране и даже миру Но, в отличие от деда, Мун-младший удалил не так уж много раковых опухолей. Его профессиональный интерес обращен на специфические операции, доступные лишь немногим практикующим медикам: Эдвард изменяет рабочий объем вполне (или даже слишком) здоровых желудков, уменьшая их до размера небольшого мешочка. На одну такую операцию, именующуюся обходным желудочным анастомозом по Ру,[3] у него уходит около 90 мин.; большинству коллег Муна требуется значительно большее время.
Непосредственные последствия подобного оперативного вмешательства предсказуемы и зримы. Больной, подвергшийся ему, некоторое время совсем не может принимать пищу естественным путем, а потом ест не так много, как раньше. Трансформированный желудок наполняется куда быстрее; если жертва чревоугодия не умерит вовремя свой аппетит, ей не миновать тошноты и рвоты. Эта реакция не осложнение, а ожидаемый и важный эффект. В результате удачно прооперированные пациенты худеют столь интенсивно, что вскоре их с трудом узнают друзья и родственники.
Желудочный анастомоз показан тем, кому нужно скинуть не менее 45 кг; обычно желаемый эффект достигается примерно за 18 месяцев. Понятно, что в Юго-Восточной Азии, где трудился дедушка Эдварда, патологически тучных людей не настолько много, чтобы они выстраивались в очередь к операционному столу. Зато американцев, решившихся на операцию, к 2000 г., когда я впервые встретилась с доктором Муном, насчитывалось 40 тыс. За пять лет до этого их было вдвое меньше, а в ближайшие три года, как ожидается, число прооперированных снова удвоится. Эдвард не считает эти прогнозы преувеличенными: он знает многих, кто нуждается в его услугах. Рабочий день хирурга расписан по минутам. Сейчас пришел черед Нэнси Райт.
Ее рост — 1 м 60 см, вес — около 125 кг, следовательно, ИМТ — 48,8, что говорит об угрожающем уровне ожирения. Нэнси необходимо похудеть как минимум на 45 кг. Она знает, что это возможно: двое ее коллег прошли через желудочный анастомоз; более того, год назад ее старшая дочь решилась на операцию и похудела на 40 кг. Этот пример окончательно убедил Нэнси, и ничто теперь не заставит ее изменить принятое решение. «И дочка, и я упрямы как мулы, — говорит Нэнси, — такая уж у нас порода. Если анастомоз помог ей, то и для меня он хорош».
Характер Нэнси не особенно занимает хирурга. Для него важнее то, что она идеальный кандидат для хирургического лечения тучности. Во-первых, ее общее состояние не отягощено ужасающими осложнениями, как у многих других пациентов с аналогичным ИМТ; во-вторых, габариты миссис Райт относительно невелики. Человек посторонний так не сказал бы, но все познается в сравнении: «большие парни», как называют в медицинском центре койки, стоящие в предоперационной палате доктора Муна, благодаря специальной конструкции способны выдерживать вес примерно до 226 кг. Тем не менее для некоторых больных приходится ставить двух «больших парней» встык. Эдвард вспоминает одного 317-килограммового страдальца: упади тот на кого-нибудь ненароком, раздавил бы в лепешку. Вид Нэнси не вызывает таких зловещих фантазий. Для нее «большой парень» даже несколько великоват.
И все-таки Мун не обещает Нэнси стопроцентной удачи. Он даже не может гарантировать, что она выживет. Каждый сотый из подвергающихся желудочному анастомозу гибнет во время операции, а уж без осложнений не обходится практически ни одно вмешательство. Заранее определить степень риска трудно, но страховые компании считают его высоким. О том же говорят и анестезиологи. Им трудно работать с тучными пациентами, такими как Нэнси. Ее вены скрыты под внушительным слоем жира — намучаешься, пока введешь иглу. Язык разросшийся и широкий, а шея короткая, и это создает трудности при введении дыхательной трубки в гортань…
Над Нэнси, уже лежащей на операционном столе, суетится целый отряд медсестер и врачей. По лицу миссис Райт видно, как ей худо; кажется, она вот-вот закричит. Но нет. Наконец иглы и трубки сделали свое дело. Веки Нэнси дрогнули и сомкнулись, анестезиолог зафиксировал их, чтобы предохранить роговицу от высыхания. Дыхание крепко спящей пациентки поддерживается специальной аппаратурой. Лицо прикрыто пластиком — вероятно, во избежание нечаянного повреждения хирургическими инструментами. С виду в ней не больше жизни, чем в расставленном вокруг медицинском оборудовании.
Мун помогает медсестрам расстелить на теле Нэнси многочисленные слои стерильной ткани. Обнаженной остается лишь часть живота — прямоугольник величиной с крышку обувной коробки. Хирург смазывает белую кожу пациентки оранжевым антисептиком. Дряблая плоть колышется, как студень. Черной шариковой ручкой Эдвард обозначает слегка дрожащую поначалу линию будущего разреза — от грудины до пупка, сантиметров двадцать длиной. Медсестра подает скальпель Габр-Мадхину, врачу-ординатору. Тот с нажимом проводит острием по намеченному вектору: раз, другой, третий, снова и снова. Кожа широко расходится вместе с лежащим под ней жиром. Студент-практикант зябко вздрагивает. Нет, это не испуг, что вы! «Точь-в-точь, будто гамбургер режут», — шепотом объясняет он мне свою реакцию. Под лампами операционной открытый жир отсвечивает желтизной. Ассистирующие медсестры стоят молча. Габр-Мадхин и Мун обмениваются взглядами, кладут ладони на живот Нэнси, каждый со своего края разреза, и, надавливая, разводят его в стороны. Ни дать ни взять глубокое ущелье с крутыми скользкими склонами, испещренными красными прожилками сосудов. Обошлось почти без кровотечения.
![Дажьбог - прародитель славян](/storage/book-covers/6e/6ee252dd5251ca10357b1b97c6c9db0f75612887.jpg)
У наших далеких предков уже на самой заре истории был миф, и миф этот был столь всеобъемлющ, что пронизал почти все стороны материальной и духовной жизни и в конечном итоге сформировал уникальное мировоззрение. Миф этот был о Дажьбоге и о происхождении от него великого племени славян. Наши предки твердо знали, как и для чего рождены на Земле, каковы их истинная сущность и подлинное предназначение. Миф давал им целостную систему мирочувствования и указывал направление движения, наполнял жизнь высшим смыслом.
![Погода интересует всех](/storage/book-covers/65/65390ce868269029345200ea700ab5f669403e30.jpg)
Когда у собеседников темы для разговора оказываются исчерпанными, как правило, они начинают говорить о погоде. Интерес к погоде был свойствен человеку всегда и надо думать, не оставит его и в будущем. Метеорология является одной из древнейших областей знания Книга Пфейфера представляет собой очерк по истории развития метеорологии с момента ее зарождения и до современных исследований земной атмосферы с помощью ракет и спутников. Но, в отличие от многих популярных книг, освещающих эти вопросы, книга Пфейфера обладает большим достоинством — она знакомит читателя с интереснейшими проблемами, которые до сих пор по тем или иным причинам незаслуженно мало затрагиваются в популярной литературе.
![Предвидение науки и пророчества религии (Наука и религия о предвидении будущего)](/storage/book-covers/69/694a9e30c05a3fa1e754f84ee68ff108e13dc137.jpg)
Наряду с действительным знанием в сознании людей возникало немало и ошибочных догадок, фантастических вымыслов в объяснении различных явлений. Таким искаженным отражением окружающей первобытного человека действительности явилась религия.
![Вулканы Ставрополья](/storage/book-covers/60/609f3d36946cd389c6ebd130e16ff464b0fb9198.jpg)
Второе, переработанное и дополненное, издание книги, удостоенной в 1955 году второй премии на конкурсе на лучшую научно-художественную и научно-популярную книгу для детей. Рассказ о природе Ставрополья, ее красоте и богатстве, о возможностях изысканий и открытий в природе родного края. Книга содержит интересные загадочные рассказы, викторины, удивительные рассказы о природе. Она учит любить и охранять природу, воспитывает навыки исследования и успешного использования природных богатств края.
![Воланд и Маргарита](/storage/book-covers/0c/0caed19372a22a7486ea962657b8dc16d36120ee.jpg)
Книга московского искусствоведа Татьяны Поздняевой посвящена одному из самых известных романов XX века «Мастер и Маргарита».Согласно оригинальной концепции автора, картина мира, представленная в романе, носит апокалиптический характер. Проблемы добра и зла, истины, жизни и смерти, поставленные Булгаковым, не находят однозначного решения, а ощущение богооставленности заставляет героев искать прибежища у темных сил.
![Лабиринты ума](/storage/book-covers/05/058c8fc3b4b654120aa57daf3fc4aa42446ce472.jpg)
В книге петербургского философа-религиоведа П. В. Берснева рассматриваются возможности изучения мистического опыта человека при помощи современных достижений нейрологии. Что способствует возникновению религиозно-мистических переживаний? Можно ли достичь подобных состояний сознания искусственным путем? Эти вопросы решаются автором книги с привлечением примеров из духовных практик Древнего Востока и первобытных культов Америки.
![Дива Никотина. История о том, как табак соблазнил мир](/storage/book-covers/c4/c41dffe5df1e94509134a2d8f17428b306d3f796.jpg)
Удивительная и крайне увлекательная история покорения мира незатейливым растением, обладавшим дьявольской притягательностью, — табаком. А. Гейтли удалось создать интригующее динамичное произведение, анализирующее исторические, культурные и геополитические корни табачного феномена.
![Космос: Эволюция Вселенной, жизни и цивилизации](/storage/book-covers/f0/f0994e80d484322ea7d037e8a273f51b65445b8f.jpg)
Книга знаменитого американского астрофизика и популяризатора науки К. Сагана рассказывает об эволюции Вселенной, формировании галактик и зарождении жизни и разума. Автор прослеживает пути познания Вселенной — от прозрений древних мыслителей через открытия Кеплера, Ньютона и Эйнштейна к современным космическим миссиям.