Год спокойного солнца - [15]

Шрифт
Интервал

Журналисты сгрудились над столом, стали рассматривать рисунки. Марат видел только спины и затылки.

— А это что за качели? — спросил тот, с простуженным голосом.

Его товарищи расступились, Марат подошел, глянул и пояснил:

— У мастера ноги распухли, он на катер забраться не может, вот и поднимают краном, чтобы работами руководил.

Все оживились, переглянулись, а Николай Семенович попросил:

— Ты поподробнее. Кто этот мастер? Где дело происходит?

— Где… — смутился Марат. — Да у нас на заводе, в сборочном цехе. Мастер Михайлов Гаврила Иванович. Между прочим, замечательный человек. Ночью в цех зажигалка попала, стропила загорелись, так Гаврила Иванович на крышу полез, руки пожег, а загасил. Он старый уже, пятьдесят три года, тяжело ему, конечно, не то что нам. Да еще ноги опухли. Но он не сдается, работает. Его рабочие на руках переносят, когда нужно. И качели вот сделали. Поднимается на верхотуру и смеется: в детство, говорит, ударился.

— Любишь мастера? — спросил Николай Семенович.

— Его у нас любят, — ответил Марат. — Он же совсем один остался. Я вот тоже один, но я что, у меня вся жизнь впереди, а ему тяжело. Сын на Пулковских высотах погиб, а жену перед самым Новым годом на Охтинское кладбище отвез. Вместе мы и отвозили. Но это не главное, главное — он все силы производству отдает, все для фронта, все для победы.

Сказав эту фразу, он совсем смутился, покраснел к опустил глаза.

— А тебе сколько же лет? — поинтересовался Николай Семенович и предложил: — Да ты садись, сейчас ноги беречь надо, тебе еще по жизни ходить да ходить.

Ему подвинули стул. Марат сел, снял шапку, пригладил непослушные жесткие волосы.

— Мне шестнадцать уже, — ответил он с достоинством, — у меня и паспорт есть.

— Ты рисовать учился?

— Кружок у нас в детдоме был…

— Так ты еще и детдомовский.

— Из Ташкента я, — вдруг обидевшись, насупился Марат. — Меня в Москву на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку послали, за активное шефство, а я на воскресенье в Ленинград решил съездить, а тут война…

Он сочувствия ожидал, а журналисты неожиданно развеселились.

— Ух, ты! Ташкент — город хлебный!

— А ташкентские базары! Песня такая была: «Базар большой, народу много, русский барышня идет — давай ей дорогу!» Дыни, арбузы, персики, виноград — пальчики оближешь!

— Бананово-лимонный Сингапур…

— Сингапур в другом месте.

— Брось ты. Это все одно место — там, где нас нет.

— А еще в Ташкенте старый город есть. Экзотика — глаза разбегаются.

— Как говорил Ухудшанский: треплетесь? Ну, ну! — осуждающе пророкотал простуженный голос, и журналисты виновато заулыбались.

Николай Семенович еще раз посмотрел рисунки и спросил:

— Берете? Я — думаю, вот этот, где мастер Михайлов, можно дать.

Все единодушно согласились.

— Только текстовочку толковую, — подсказал человек с простуженным голосом. — Тогда заиграет.

— Садись-ка и пиши, — указывая на свободный стол, подвел итог Николай Семенович. — Бумага, ручка, чернила… вроде не замерзли. Садись, не теряй времени. А я обожду, провожу потом.

— Я не умею писать, — возразил ошарашенный Марат. — Я только рисовать…

— Ты же толково рассказывал, — ободрил Николай Семенович, — вот так и напиши. А тут, если надо, подправят, тут это умеют.

Марат сидел за столом и мучительно искал первую фразу. Как на зло ничего путного не приходило в голову. Увидев подшивку газеты, он скосил глаза и стал читать наугад то одно, то другое. Вот ведь умеют люди складно все описывать…

Под одной из статен он увидел подпись: В. Саянов. Еще в детдоме попался ему роман В. Саянова про первых летчиков. Неужели тот?

— Скажите, В. Саянов — это «Небо и земля»? — спросил он.

Журналисты дружно засмеялись, что-то смешное им в этом показалось.

— Не робей, — ободрил Марата Николай Семенович, — все правильно, это мы так… с голодухи. Читал роман? Нравится?

— Еще как! У нас многие ребята летчиками захотели стать.

— И ты? — заинтересованно спросил Николай Семенович.

— Я бы тоже хотел, — отвел глаза Марат, — но мне рисовать хочется. Если бы не это, я бы обязательно в летную школу пошел.

— Вон как на вас книга подействовала. Что ж, я скажу Виссариону, ему приятно будет. А ты пиши, пиши, не отвлекайся.

Промучавшсь довольно долго, Марат все-таки с горем пополам написал полстранички. Николай Семенович прочитал, покривился:

— Когда рассказывал, лучше получалось. А здесь какие-то общие места. Ну да ладно, на первый раз простим. А на будущее запомни: любой газетный материал фактами ценен, характерными деталями, черточками жизни. Может, пригодится.

Марат тогда подумал, что не пригодится, не знал, еще как обернется жизнь.

На пустынный, сумрачный в морозной дымке Невский они вышли вместе.

— У тебя время есть? — спросил Николаи Семенович. — Давай к Неве сходим?

Молча идя за ним, Марат недовольно думал: детали им подавай, живые черточки. По рисунку не видно, что ли? На мастера Михайлова только посмотреть — сразу поймешь, какой человек. Что же, описывать, как они с Гаврилой Ивановичем везли завернутое в простыню почти невесомое тело Надежды Григорьевны через весь город на Охтинское кладбище, где все родные ее похоронены?..

Лист фанеры от гардероба оторвали, проволоку заместо постромков приладили, уложили покойницу, впряглись и пошли… Такие, что ли, детали нужны? Так это всем известное дело, сколько людских упряжек по улицам ходит…


Еще от автора Юрий Петрович Белов
Горькое вино Нисы [Повести]

Трилогия Ю. Белова — «Возлюби ближнего твоего», «Горькое вино Нисы», «Ступени» — посвящена нравственным исканиям молодых людей, наших современников. Герои повестей в суровых жизненных испытаниях мучительно ищут ответ на вопрос: как жить? И в конце концов понимают: нельзя быть по-настоящему счастливым, если думать только о себе, заботиться лишь о собственном благополучии.


Рекомендуем почитать
Избранное. Романы

Габиден Мустафин — в прошлом токарь — ныне писатель, академик, автор ряда книг, получивших широкое признание всесоюзного читателя. Хорошо известен его роман «Караганда» о зарождении и становлении казахского пролетариата, о жизни карагандинских шахтеров. В «Избранное» включен также роман «Очевидец». Это история жизни самого писателя и в то же время история жизни его народа.


Тартак

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Фюрер

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Том 9. Письма 1915-1968

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Фокусы

Марианна Викторовна Яблонская (1938—1980), известная драматическая актриса, была уроженкой Ленинграда. Там, в блокадном городе, прошло ее раннее детство. Там она окончила театральный институт, работала в театрах, написала первые рассказы. Ее проза по тематике — типичная проза сорокалетних, детьми переживших все ужасы войны, голода и послевоенной разрухи. Герои ее рассказов — ее ровесники, товарищи по двору, по школе, по театральной сцене. Ее прозе в большей мере свойствен драматизм, очевидно обусловленный нелегкими вехами биографии, блокадного детства.


Петербургский сборник. Поэты и беллетристы

Прижизненное издание для всех авторов. Среди авторов сборника: А. Ахматова, Вс. Рождественский, Ф. Сологуб, В. Ходасевич, Евг. Замятин, Мих. Зощенко, А. Ремизов, М. Шагинян, Вяч. Шишков, Г. Иванов, М. Кузмин, И. Одоевцева, Ник. Оцуп, Всев. Иванов, Ольга Форш и многие другие. Первое выступление М. Зощенко в печати.