Глаза цвета неба - [53]

Шрифт
Интервал

— Огей сюта. Сюта.

Пес со светлой лоснившейся шерстью — видно было, что молодой, — весело отпрыгивал, каждый раз ожидая, когда мальчонка добежит, уводя его все дальше от шатра. За ним вышла красивая девушка, высокая, в красном шелковом халате с богатой золотой вышивкой, с высоким головным убором, на верхушке которого красовалось павлинье перо. Воины, ведшие пленников, склонили головы. Она глянула на них с торжеством и гордо зашагала за мальчиком. Только пленный славянин смотрел на нее с восхищенным обожанием, слегка приоткрыв рот. Девушка улыбнулась. На нее так давно никто не смотрел, и это было приятно, неважно, что там будет с ним потом.

— На колени перед женой Великого хана. Голову склони в почтении, а то глаза потеряешь!

Юноша получил копьем под колени и упал, согнувшись, получив еще палкой по спине.

— Все, понял он! Понял, хватит! — влез Фрол, закрывая собой и получая второй удар.

Он стал помогать юноше подняться, бурча еле разборчиво:

— Вишь, какая у него молодая! Глупость это была. Сгинем мы здесь.

К красавице подбежала молоденькая девушка в простом стеганом халате, зашептав ей что-то на ухо. Жена Великого хана вздохнула, ее маленькое развлечение кончилось и она, приняв серьезный вид, направилась в шатер к главнокомандующему.

— Когда я смогу с ханом поговорить? — с тревогой заладил свое Сашка.

— Сейчас не до тебя! — гаркнул на него охранник одаривая подзатыльником. Отрок качнулся и был поддержан стариком.

* * *

Ногай сидел на высоком резном стуле, и лик его был мрачен. Пришли вести о смерти Менгу Тимира, и новым Великим ханом был объявлен его младший брат Туда-Менгу. Письмо призывало его явиться для присяги. Ногай же собирался возвести во главе всех Тохту, сына Менгу-Тимира, как и обещал. Нельзя присягать новому хану, а потом свергать его, это станет нарушением заветов Чингисхана, народ не поймет, не поддержит — давший клятву верности и нарушивший ее подлежит смерти. Нельзя ехать. Надо набраться сил, нужен мирный год, собрать ресурсы… Тохта мал, чтобы править, еще не время. Если клятва не дана, то и нарушить нельзя…

Нойон прервал его думы, оповестив, что пришла Олджай-хатун.

Красавица гордо вошла в шатер Ногая, поклонилась лишь кивком головы. Олджай, как мать наследника, считала себя выше его. Ногай хмурился все еще думая о своём, держа в руке свиток и не сразу начал разговор.

— Пришли печальные вести. Великий хан Менгу-Тимир покинул нас.

Она ожидала этого, но, как требует обычай, опустила голову и закрыла лицо руками в знак скорби.

Ногай молчал. Выдержав тишину, как полагается, она спросила:

— Когда мы выступаем?

— Выступаем?

— Да! Чтобы проститься. Тохта не видел отца, так хоть проститься с ним он должен!

— Мы никуда не едем. И Тохта останется.

— Нет! Он наследник! Он сын великого хана! Ты не смеешь…

— Ты много на себя берешь, женщина. Ты здесь из милости. Можешь ехать. В гареме Туда-Менгу будут рады такому пополнению, или, может, ты сшила погребальное одеяло, как жена Великого хана Берке, и хочешь уйти вместе с мужем? Так я тебя не держу. Езжай.

Олджай молчала, кусая губы. Злые слова просились на волю, но она сдерживала себя.

— Тохта останется, — снова заговорил Ногай. — Для его же безопасности. Таково мое последнее слово.

Девушка опустила голову, подавила вздох и на одном дыхании выпалила:

— Горе помутило мой разум. Прости, хан Ногай. Я останусь с сыном.

Гневно сжав кулаки, она вышла из шатра Ногая. Ей хотелось править! Хотелось почета, что полагается жене Великого хана, родившего сына! Она была бы главной в гареме. А сейчас она кто? Над ней и так за глаза потешались, она знала… Великий хан бросил ее после проведенной ночи. Значит, не по нраву пришлась. Такой позор! Когда родился Тохта, она вроде воспряла, что вот теперь она достойна его. Но нет. Четыре года ожиданий, четыре года с этим клеймом, и все надеялась, что Великий хан однажды приедет и заберет ее. Но этому не дано было сбыться. Все рассыпалось в пыль. Что теперь у нее? Лишь тоска.

Ногай объявил весть. Всю ночь по берегу жгли костры и били в барабаны. Пели печальные песни. На утро Ногай узнал: отряд Торгула собрался и ушел присягнуть в верности новому Великому хану. Их осталось три с небольшим тысячи.

* * *

От несмолкаемого рокота барабанов, что сливался со звуками бубна и горловой песнью шаманов, Сашка всю ночь не спал, как и все остальные пленники. Фрол ворочался, и без конца называл их безбожными басурманами, что честным людям поспать не дают. Утром у Тимофеева шумела голова, словно после похмелья, но он не оставлял своих попыток и снова пошел просить. Ответ был тот же: «Жди!».

Вечером к юрте с пленниками пришла служанка и отдала охраннику золотой, Сашку выбрали от остальных и повели. Фрол забеспокоился, поднялся и тоже хотел идти, но ему было велено остаться. Сашку вели сначала по краю лагеря, потом, поплутав, обогнули и повели снова, вроде как, к центру. «Как они здесь не путаются? Все юрты, как грибы, похожи друг на друга» — думалось ему. Наконец, они остановились — это была та самая юрта с конскими хвостами, только подошли они с другой стороны. Служанка подняла полог и Сашку буквально втолкнули внутрь.


Рекомендуем почитать
Проект Воскрешение

Есть ли жизнь после смерти?Рикарде Конти двадцать пять лет, и она попала в аварию. Однако вместо туннеля с ярким светом, и ангелов, Рикарда встречает странный голос, который просит ее, выбрать имя.Виртуальная реальность, для тех, кто потерял тело, но чье сознание все же удалось спасти?.. Не лучше ли, было просто умереть? Теперь девушка, не игравшая в игры при жизни, должна приспособиться к странной, виртуальной реальности, в которой существуют: вампиры, оборотни, и прочие человекоподобные существа, называющие себя фури… Мир в котором-у большинства игроков- идеальные тела, и развращенные души.


Копай - убегай!

Семейные традиции — это хорошо… Если твой отец кузнец, в наследство тебе перейдет молот и горн. Если король — то скипетр и корона. Мой батя — деревенский некромант. В наследство мне достался неиссякаемый энтузиазм и старая лопата с нашим семейным девизом: «Копай и тикай!».


Раскол Грасса

За год погружения в Вортайф можно прожить восемьдесят лет. Кого бы это не заинтересовало? Вот и для Дугласа новая вирт игра — шанс изменить реальную жизнь. Правда, мало радости, когда тебя засовывают в персонажа насильно. И неизвестно, как при этом сохранить рассудок. Так кто он теперь: спаситель или чудовище, способное уничтожить весь мир?


Ещё один маленький шаг

Это космическая фантастика, значит будет космическое приключение шестерых подростков — пять наших и один американец. Будет тайна заброшенной лунной базы, пришельцы и их козни, козни, спецслужб и больших корпораций и их разгильдяйство, из-за которых всё пойдёт не по плану. Даже первая любовь будет. Это история о том, как шестеро школьников делают ещё один маленький шаг на большом пути человечества в космос. Но это только фон, на котором я попытался показать, каким я вижу мир начала XXII века. Что говорите? В этом мире слишком много от постапокалипсиса? Но можно ли, видя что творится сейчас, писать про начало XXII века что-то кроме постапокалипсиса? Но всегда есть как минимум два выхода, даже если вас съели.


Благими намерениями... и ничего личного

Звездная Федерация озабочена слишком быстрым прогрессом социально незрелой, агрессивной и не преодолевшей ксенофобию цивилизации с самоназванием “Земляне” третьей планеты системы желтого карлика, что привело к неожиданному выходу аборигенов в космос. Департамент Галактического Контроля (ДГК) пробует в отношении землян различные методы торможения развития. Недовольное промежуточными итогами работы выс-шее руководство требует результата. Неудача поставит крест на карьере руководителя миссии ДГК в испортившей всю отчетность Департамента системе.


Маленький Шкет

Трудно или не очень начать жизнь заново, если тебя напрочь лишило памяти, забросило в волшебную страну, вдобавок превратило почти в младенца? К счастью есть волшебные вещи, но какие-то бракованные. Волшебный меч сто голов с плеч оказался ужасным трусишкой, туфельки-скороходы постоянно спотыкаются, колпачок невидимка скрывает не полностью. А проблемы перед ребёнком встают вполне взрослые, нужно спасти целый лес от гнева волшебницы феи, ну и её заодно от старости.