Германия в эпоху религиозного раскола. 1555–1648 - [30]
Большой интерес вызывает и деятельность имперского камерального суда. Здесь следует отметить исследования Фолькера Пресса и Винфрида Шульце, в которых камеральный суд рассматривается важным элементом стабильного существования Империи после 1555 г. наряду с рейхстагом. Деятельность суда до 1589 г. содействовала укреплению авторитета императора и имперских структур в большей степени, чем было принято считать ранее. Как и рейхстаг, так и камеральный суд были форумом сословного компромисса, который был нарушен лишь в силу необратимых процессов в правление Рудольфа II. Просопографические исследования, предпринятые в последние годы и еще не до конца законченные, представляют, бесспорно, огромную важность при изучении работы этой судебной инстанции Империи.
Что касается исследования имперских округов, то здесь в целом превалируют два подхода: обобщающий, представленный монографией Вильгельма Дотцауэра, и региональный, где в центре внимания оказываются отдельные округа (лучше всего изучены рейнско-кёльнский, нижнерейнско-вестфальский, нижнесаксонский и баварский). Одна из главных проблем: в какой степени конфессиональная эпоха содействовала превращению округов в достаточно самостоятельные в своей организационной основе регионы, противопоставленные имперскому центру? В свете проделанной работы становится ясной довольно сильная связь окружных институтов с центральными учреждениями. Религиозный раскол и кризис имперской системы содействовал регионализации, но этот процесс постоянно смягчался компромиссами между региональными и имперскими силами.
К числу наименее разработанных тем все еще относится тема центрального административного аппарата короны второй половины XVI в., прежде всего надворного совета. Книга Отто фон Гшлиссера до сих пор сохраняет ценность руководящего пособия, особенно в вопросах разграничения судебных компетенций надворного совета и имперского камерального суда. Однако выяснение роли самого совета при подготовке важнейших правительственных решений, равно как и его консолидирующие функции, особенно после 1589 г., требуют специальных исследований, лишь начатых Фолькером Прессом.
В обобщенном виде картина рисуется следующим образом. Аугсбургский религиозный мир стабилизировал и оживил работу старых институтов имперского управления, оформившихся в конце XV в. и частично парализованных в ходе Реформации. Прежде всего с новой силой была заявлена роль рейхстага («Reichstag») как главного органа имперского сословного представительства. Именно путем дискуссий и соглашений, выработанных в преддверии рейхстага и на нем самом, Фердинанд добился заключения имперского мира 1555 г. И именно с опорой на рейхстаг последующие императоры смогли обеспечить действенный контроль над ситуацией в Империи. Характерной чертой становились частые созывы рейхстага (1556, 1557, 1558, 1559, 1564, 1566, 1567, 1570, 1574), превращавшегося тем самым в своеобразный барометр внутренней стабильности. Лишь в первое десятилетие царствования Рудольфа II, когда заметней стали благотворные усилия предшествовавших лет, рейхстаг стал созываться менее часто, что, однако, не влекло падение его авторитета. По мере развития внутреннего кризиса на рубеже веков, его фактор вновь становился значимым (Регенсбургские рейхстага 1603 и 1608 гг.). Внутренняя структура этой ведущей сословной ассамблеи отличалась относительной стабильностью. Перемены выразились лишь в формировании ближе к концу XVI в. новой фракции имперского рыцарства, что являлось результатом социальной консолидации этого сословия в рамках Империи.
Более существенными стали изменения в раскладе сил, представленных на рейхстаге. Реформация, резко усилившая значение княжеского форума, повлекла укрепление и без того сильных позиций княжеских фракций: коллегии курфюрстов, княжеской и графской курии. В свою очередь, менее громкими становились голоса имперских городов, хотя сама городская курия уже оформилась с конца XV в. Мнение городов все реже сказывалось на решении ключевых проблем. Статьи Аугсбургского мира, разрешавшие свободу вероисповедания имперским чинам, касались прежде всего князей и имперских рыцарей, поскольку имперские города, хотя и считались самостоятельными субъектами, тем не менее являли зачастую биконфессиональный профиль. Наряду с лютеранскими общинами в их стенах пребывали и католические подданные, что ограничивало свободу конфессиональной политики магистратов принципом паритета. В таких условиях депутаты имперских городов действовали всегда с оглядкой на сложную конфессиональную ситуацию в своих общинах. Большинство князей, напротив, имело свободные руки, что поощрялось евангелическими и католическими богословами, видевшими в том возможность либо дальнейшего распространения Реформации, либо рекатолизации.
Разумеется, в условиях религиозного раскола, хотя и нормированного Аугсбургским миром, рейхстаг становился не только местом многоборья сословных сил с императором, но и острых межсословных полемик. Возникали сложные комбинации в отношениях императора и ведущих сословных сил. С одной стороны, императоры вынуждены были согласовывать свое мнение с ведущими династами Империи, как, например, с курфюрстом Саксонии или герцогом Баварии, что усиливало олигархический характер рейхстага, с другой — получали возможность играть на противоречиях в самой княжеской курии, расколотой по конфессиональному признаку. Рейхстаг становился более элитарным, но внутренне менее цельным институтом, открытым для давления со стороны короны.
![Из истории гуситского революционного движения](/storage/book-covers/5e/5e5c016e406512e48137009748305882bacf77e6.jpg)
В истории антифеодальных народных выступлений средневековья значительное место занимает гуситское революционное движение в Чехии 15 века. Оно было наиболее крупным из всех выступлений народов Европы в эпоху классического феодализма. Естественно, что это событие привлекало и привлекает внимание многих исследователей самых различных стран мира. В буржуазной историографии на первое место выдвигались религиозные, иногда национально-освободительные мотивы движения и затушевывался его социальный, антифеодальный смысл.
![«Железный поток» в военном изложении](/storage/book-covers/af/af2febdb89cc0f382c515d587e749a93c0cbff8f.jpg)
Настоящая книга охватывает три основных периода из боевой деятельности красных Таманских частей в годы гражданской войны: замечательный 500-километровый переход в 1918 г. на соединение с Красной армией, бои зимой 1919–1920 гг. под Царицыном (ныне Сталинград) и в районе ст. Тихорецкой и, наконец, участие в героической операции в тылу белых десантных войск Улагая в августе 1920 г. на Кубани. Наибольшее внимание уделяется первому периоду. Десятки тысяч рабочих, матросов, красноармейцев, трудящихся крестьян и казаков, женщин, раненых и детей, борясь с суровой горной природой, голодом и тифом, шли, пробиваясь на протяжении 500 км через вражеское окружение.
![Папство и Русь в X–XV веках](/storage/book-covers/4f/4f676535441c5d14355707f73fdbadf053b1682d.jpg)
В настоящей книге дается материал об отношениях между папством и Русью на протяжении пяти столетий — с начала распространения христианства на Руси до второй половины XV века.
![Киевские митрополиты между Русью и Ордой (вторая половина XIII в.)](/storage/book-covers/17/178aeb70e6e6f87243a5ba93bdbff0e113a50e6f.jpg)
Представленная монография затрагивает вопрос о месте в русско- и церковно-ордынских отношениях института киевских митрополитов, столь важного в обозначенный период. Очертив круг основных проблем, автор, на основе широкого спектра источников, заключил, что особые отношения с Ордой позволили институту киевских митрополитов стать полноценным и влиятельным участником в русско-ордынских отношениях и занять исключительное положение: между Русью и Ордой. Данное исследование представляет собой основание для постановки проблемы о степени включенности древнерусской знати в состав золотоордынских элит, окончательное разрешение которой, рано или поздно, позволит заявить о той мере вхождения русских земель в состав Золотой Орды, которая она действительно занимала.
![На заре цивилизации. Африка в древнейшем мире](/storage/book-covers/0e/0e716b8169ee9c43ea8cee4af84a1e992957a687.jpg)
В книге исследуется ранняя история африканских цивилизаций и их место в истории человечества, прослеживаются культурно-исторические связи таких африканских цивилизаций, как египетская, карфагенская, киренская, мероитская, эфиопская и др., между собой, а также их взаимодействие — в рамках изучаемого периода (до эпохи эллинизма) — с мировой системой цивилизаций.
![Олаус Магнус и его «История северных народов»](/storage/book-covers/20/20eaf516e3bb06383baa63b7c7c57446975e0456.jpg)
Книга вводит в научный оборот новые и малоизвестные сведения о Русском государстве XV–XVI вв. историко-географического, этнографического и исторического характера, содержащиеся в трудах известного шведского гуманиста, историка, географа, издателя и политического деятеля Олауса Магнуса (1490–1557), который впервые дал картографическое изображение и описание Скандинавского полуострова и сопредельных с ним областей Западной и Восточной Европы, в частности Русского Севера. Его труды основываются на ряде несохранившихся материалов, в том числе и русских, представляющих несомненную научную ценность.