Фаворит богов - [3]

Но Тиберий понимает, что это ощущение обманчиво. Германия бурлит из-за мятежей варваров. Лагерь римлян, разбитый на берегу Рейна, огромен, велик, могуч. Он пугает германцев. Вид железных орлов легионов вызывает в них трепет. Они дважды побеждены людьми Тиберия, но дух их не сломлен.

В первый свой приезд Тиберий нанёс им серьёзные поражения. Но они продолжили борьбу. Тогда он вновь прибыл сюда и жестоко разбил их. По этому поводу ему в Риме неплохо было бы устроить триумф, но он не желает вызывать недовольство отчима, ибо Октавиан презрительно относится к той роскоши, что всегда сопровождает въезд триумфатора. А Тиберий боится потерять расположение кесаря. Он слишком много испытаний вынес в прошлом, чтобы не желать получить от жизни власть и богатство.

Было время, когда он, Тиберий, сын Ливии, считался в Риме изгоем. Приближённые Октавиана настраивали его против пасынка, и Тиберий, несмотря на протесты матери, уехал на Родос. Там он жил, всеми презираемый, и подвергался насмешкам простолюдинов.

Но фортуна переменчива: окружение Октавиана изменилось, и кесарь вновь вспомнил о пасынке. Тиберию было разрешено прибыть в Рим. Кесарь официально признал его наследником. Теперь в распоряжении Тиберия слуги и многочисленные стражники. Отныне все видят в нём человека, который будет править Римом после Октавиана.

Тиберий не сомневался в том, что ему судьбой предначертано стать кесарем. Ливия говорила ему о предзнаменованиях и пророчествах звездочётов. К тому же несколько лет назад на пути через Сирию, возле города Филиппы вдруг сам собой вспыхнул огонь на алтарях в храме Юпитера, считавшегося покровителем римских кесарей.

Теперь несколько громких побед во славу государства придали ему авторитет в глазах солдат. В лагере он старался держать себя с людьми как можно проще и позволял приходить к нему за советами в любое время суток — он любил спать на траве, глядя в огромное чистое небо, а не в шатрах, как прочие вельможи. Ещё недавно всеми презираемый изгнанник превращался в человека, имеющего все шансы добиться если не любви подданных, то хотя бы их преклонения.

Внешностью Тиберий очень напоминал свою мать, Ливию. Красивое веснушчатое лицо с тонкими чертами и белой кожей обрамляли густые медные локоны. На нём выделялся узкий нос с горбинкой. Большие синие глаза скрывались под сенью длинных ресниц. Роста он был выше среднего, худой, гибкий, изящный с изысканными руками. При дворе Тиберий обычно одевался роскошно, несмотря на то что отчим неодобрительно относился к этому, но в походах предпочитал тёмные туники и плащи.

В то пасмурное утро на Рейне Тиберий много размышлял о своей жизни в странствиях и с удивлением ловил себя на мысли, что почти не скучает по Риму. В Риме не было ничего, что бы он действительно любил.

Чья-то тень скользнула возле него в тумане. Тиберий напрягся и осторожно нащупал рукоять меча, лежащего рядом на траве. Послышались звуки борьбы и крик, перешедший в стон.

— Варвары! — зазвучали взволнованные голоса солдат, кто-то зажёг факел.

Вскочив, Тиберий увидел, как в зареве огня факелов, всего в двух шагах от него на земле лежит умирающий варвар, с хрипом выплёвывая сгустки крови. В его груди торчит меч юного воина Германика. Сам Германик, опустившись на одно колено, склонился над варваром и тяжело дышит из-за недавней борьбы.

   — Что случилось? — резко спросил Тиберий.

   — Этот человек в одиночку проник в лагерь, чтобы убить вас, господин мой, — отозвался Германик. — Видимо, он знал, как вы выглядите, и следил за вами. А я, в свою очередь, следил за ним. Когда он подобрался к вам, я убил его.

Вокруг стали собираться встревоженные случившимся воины. Некоторые с восхищением взирали на Германика, многие громко хвалили его за верность командиру.

   — Наверное, я должен поблагодарить тебя, Германик, — угрюмо произнёс Тиберий. — Ведь ты спас мне жизнь. Спасибо тебе.

Варвар перестал шевелиться и затих. Вытащив из его груди меч, Германик слегка кивнул Тиберию.

   — Я уверен, что вы бы на моём месте поступили так же, — молвил он.

   — Конечно, — холодно ответил Тиберий.

Этот юноша ему никогда не нравился. Германик был сыном его родного брата, Друза. Несколько лет назад, заметив ум, благородство и искренность отрока, Октавиан подумывал о том, чтобы, обойдя Тиберия, передать тому власть. Старого кесаря останавливала лишь чрезмерная юность Германика.

Тогда Октавиан настоял на том, чтобы Тиберий, став наследником, усыновил племянника и сделал впоследствии преемником. Тиберий, который во многом зависел от решений Октавиана, был вынужден согласиться, но с тех пор стал с осторожностью относиться к племяннику.

Германик понимал чувства дяди. Он не стремился к власти, но, как и Тиберий, был всего лишь марионеткой в руках Октавиана и людей, к нему приближённых.

Красивый, среднего роста, с вьющимися белокурыми волосами и продолговатым лицом, он обладал мягкостью манер, учтивостью и сдержанностью и потому очень располагал к себе людей. Его огромные голубые глаза умели ласкать своим взором, а улыбчивость и спокойствие придавали Германику обаяние. На отца он похож не был. Про него говорили, что в нём проявилась кровь его матери, Антонии.