Эзотерический мир. Семантика сакрального текста - [3]
Первое время все, что я читал, было чуждо, странно, однако и любопытно (как такое возможно!). Потом, когда я начал кое-что понимать, — заинтересовался. Наконец — увлекся и постепенно увидел, как проступает бесконечное пространство, где глубокая мысль и чувство неустанно пробиваются к истине, красоте, добру, к спасению и искуплению.
Если преодолеешь в себе протест, снимешь отчуждение, настроишься на благожелательный лад, на сочувствие и понимание (ведь все люди на земле едины, и каждый каждого может понять, если только очень захочет), то вдруг видишь, что в эзетерических текстах много близких к твоим собственным мыслей и раздумий. Только они выражены ярко и со страстью, правда, не всегда основательно и обоснованно, но всегда искренне. Действительно, разве мы все не усомнились в какой-то мере в наших ценностях, не подавляем в себе желания славы, власти, честолюбия, спокойствия, успеха? Разве не боимся умереть от атомной бомбы или от рака, или просто от старости? Разве знаем куда валится, летит этот мир? Разве наша жизнь благополучна, сны спокойны? Спокойны ли мы в душе, живем ли в ладу сами с собой?
И вот среди людей умных, мудрых, трезвых, потому и осторожных, людей равнодушных, холодных и циничных, в меру храбрых и в меру трусливых, встречаешь совершенно других — ярких и пылких, верящих в спасение, знающих истину и возвещающих ее. Поражает и притягивает их цельность и спокойная уверенность, вызывает зависть их оптимизм. Однако при первом знакомстве эти люди сильно раздражают тем, что выглядят счастливчиками, детьми, плохо ориентирующимися в сложной прозе жизни. К тому же все эти учителя, пророки и мессии как бы отгораживаются от нас: они знают, а мы — нет, они на пути к спасению, а мы даже и не верим в него. Невольно хочется их отрезвить. «Наивные, да где вы живете? Куда зовете, зачем сбиваете с толку, отвлекаете от привычных и любимых игр?» Впрочем, раздражение медленно, но проходит, рассеивается. И это естественно, ведь мы видим в конце концов их честное и искреннее подвижничество, видим, что они стремятся не к славе и власти, а к счастью, истине, добру, и нас зовут за собой.
Ну, а к чему стремлюсь я сам, кто я, зачем живу? Ответить на эти вопросы почти невозможно. Где взять то зеркало, в которое можно себя увидеть, и не мельком, поверхностно, а по сути? Говорят, такое зеркало — другие люди, с которыми мы общаемся и в которых отражаемся, но их лица, речи и отношения еще нужно правильно понять, истолковать. Но может быть, такое зеркало — только Бог? Однако я реалист, ученый и в Бога верю лишь умом, как в культурную и историческую необходимость. Зато верю, как бы сказал Платон, в Благое, Благо, точнее, хочу его делать, хочу помочь людям чем могу и как могу. Вообще люблю людей, хочу верить в них, сочувствую им, стараюсь понять, даже самых неприятных мне. Кажется иногда, что могу понять всех, даже злодеев, но поддержать — лишь немногих. В этом реальная проблема: если всех понимаешь, то вроде бы и всем должен помочь, на самом же деле помогаешь лишь некоторым, тем, кто внутренне близок.
А если Бог все же существует? Тогда хотелось бы его увидеть воочию. Или есть сверхчувственная реальность — Единое, Бесконечное, Благое? Тогда хотелось бы ощутить ее, испытать экстаз, слияние, соприкоснуться с Неземной Красотой. Однако — не дано, чего нет, того нет. Я, в общем-то, никогда не сознавал, не ощущал в своей душе, в себе, ничего сверхчувственного, сверхъестественного, сверхразумного. Сильнейшие, экстатические переживания мне знакомы — но они все земные, сугубо земные. Музыка, книги, творчество, сновидения, общение с друзьями, жена, дети, их лица, глаза, слезы, дыхание — все это нередко трогает меня, волнует, приоткрывает широчайший мир, заставляет чувствовать и переживать необычно, сильно, горячо.
Религиозного же опыта я не пережил и, думаю, уже не переживу (хотя, кто знает). Мой опыт — это просто опыт моей частной жизни. Поэтому я не могу и не хочу учить других людей, нести им Истину. Мне кажется, что и нет одного истинного опыта жизни, как нет и одной истины. Истин и опытов жизни, вероятно, столько, сколько разных и цельных людей. Другое дело, что нам часто только кажется, будто мы отличаемся от других людей и целостны!
Однако как же быть с наукой, разве она не руководствуется истиной как таковой? Если бы так — здесь вполне можно согласиться с американским философом П. Фейерабендом. «Наука, — пишет он, — оказывается гораздо ближе к мифу, чем это готова признать научная философия. Это одна из многих форм мышления, выработанных человеком, и не обязательно лучшая из них. Она шумна, криклива, нескромна, однако ее врожденное превосходство по отношению к другим формам очевидно только для тех, кто заранее приготовился решать в пользу некоторой идеологии, или для тех, кто принимает ее, не задумываясь даже о возможностях и границах. Поскольку же принятие или отказ от принятия какой-либо идеологии должны быть личным делом индивида, то отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки — этого нового, самого агрессивного и самого догматического религиозного института». От себя же могу добавить, что наука весьма пристрастна к истине: в естественной науке истина — это то, что позволяет предсказывать события для инженерных целей, в философии — то, что объясняет мир (а ведь каждый крупный философ склонен объяснять его по-своему), а в гуманитарной науке истин вообще столько, сколько осознаваемых человеком ценностей.
![Каббала в контексте истории и современности](/storage/book-covers/1b/1b7405c8a9c03fc2199b139a1459878f143b959c.jpg)
Впервые в истории отечественной философской мысли ученый-каббалист и философ-культуролог выходят на открытый диспут о каббале. Авторы – высокопрофессиональные исследователи – рассматривают глубинные метафизические проблемы духовного мира человека в широком спектре истории и философии. Книга полна ярких описаний духовного опыта выдающихся людей, посвятивших свою жизнь разгадке формулы «Замысла творения». Каббала практически не была представлена в отечественной научно-философской литературе, и в данной работе впервые сделана попытка открыть для русскоязычного читателя богатейший, неизведанный мир иррационального и предоставить все инструменты для свободного, самостоятельного постижения духовного мира.
![Семиотические исследования](/storage/book-covers/1d/1d7a0655af7c2608594d3b8c00303d27491cdc26.jpg)
Известный российский философ и методолог, отталкиваясь от семиотических исследований своего учителя Г. П. Щедровицкого, излагает собственные результаты многолетней работы в этой области. В отличие от других семиотиков в семиотическую теорию В. Розин включает не только учение о знаках и их типах, но оригинальные концепции схем как семиотических образований, психических реальностей, семиотических организмов (познания и искусства). На основе семиотического подхода автору удается объяснить феномен человека, некоторые особенности искусства и научного творчества, наконец, эзотерический опыт и представления.
![Мышление и творчество](/storage/book-covers/8a/8a3fdc148c953b3094bcdf0372ebb6dc5f1b44dc.jpg)
Творчество и мышление рассматриваются в книге известного российского философа и культуролога, с одной стороны, в контексте творчества личности, с другой – в контексте времени и культуры. Анализируются произведения ряда известных философов, эзотерических деятелей, ученых и художников нашей цивилизации, что позволяет Вадиму Розину реконструировать понять и особенности их мышления и творчества. Автор старается показать, что мышление – столько же продукт самореализации личности, сколько филиации независимых от личности идей, представлений, способов работы, более широко – опыта культуры.
![Чувства и вещи](/storage/book-covers/77/77909f40bb35001505f6a4b4f4b04530cc105b8f.jpg)
Писатель Евг. Богат рассказывает о мыслях и чувствах рабочих и инженеров, создающих «думающие» машины, о том, как отражается соприкосновение с «чудом» — новейшей техникой на внутреннем мире нашего современника. Достижения научно-технической революции в условиях социалистического общества обогащают личность, способствуют гармоническому ее развитию.Книга «Чувства и вещи» воюет с мещанско-потребительским отношением к жизни, зовет к углубленному пониманию моральной ответственности перед обществом.
![Поиск потерянного смысла](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Наша экономическая система, наш образ жизни, наше представление о людях: Основы нашего общества находятся в кризисе, бывшая определенность пропала. Р.Д. Прехт — о неуверенности немцев и их новом интересе к философии.
![О трагическом чувстве жизни у людей и народов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Miguel de UnamunoDel sentimiento trágico de la vida en los hombres y en pueblos. Madrid, 1913.La agonia del cristianismo, Madrid, 1925МИГЕЛЬ ДЕ УНАМУНОО ТРАГИЧЕСКОМ ЧУВСТВЕ ЖИЗНИ У ЛЮДЕЙ И НАРОДОВАГОНИЯ ХРИСТИАНСТВАПеревод с испанского, вступительная статья и комментарии Е.В. Гараджа.
![Реализм с человеческим лицом](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Первая и вторая части этой статьи были прочитаны в качестве Кантовских лекций в Стэнфордском университете осенью 1987 г.
![Против прав человека](/storage/book-covers/c9/c9ba94aa94266a73e0115c3bf5f8ba1b0cd41834.jpg)
Славой Жижек (1949) — словенский философ, теоретик культуры, марксист-лаканианец, критик капитализма эпохи «конца идеологии». Принимая общепринятую критику «прав человека» как «прав белого мужчины, владельца частной собственности», он одновременно демонстрирует их необходимость для развития универсалистской эгалитарной политики.http://fb2.traumlibrary.net.