Дороги в горах - [36]

Шрифт
Интервал

Игорь заснул сразу, будто провалился в черную пропасть небытия. А когда проснулся, в вагончике было прохладно и почти совсем темно. Игорь долго не мог понять, где он находится. К действительности его вернули голоса, которые слышались за дверями вагончика. По тонкому плаксивому Игорь сразу узнал Раю, а второй принадлежал студентке Тамаре Иовлевой.

— Мама не разрешала мне пол мыть, а тут целый день… Не могу я так… Я все руки изуродовала, лицо сожгла. Притронься, как в огне. В зеркало боюсь взглянуть. Честное слово. Дура я, что поехала. Мама говорила… Я хочу работать, только не могу.

— Вот и учись. А ты думала, как?.. И нечего плакать. Привыкла за мамину спину прятаться. Думаешь, всем легко, одной тебе трудно? Слышала, что вчера Борис Власов рассказывал? Они зимой в палатках жили, трактора на морозе ремонтировали… Возьмешься, говорит, за деталь, а пальцы пристынут к ней.

— Я понимаю, Тамара, но не могу, хоть убей.

— Слушать не хочу! — рассердилась Тамара. — Человеком себя не считаешь, да?

— Я завидую новоселам, уважаю их, — сказала Рая.

— Ты побольше себя уважай, — посоветовала Тамара, — лучше будет. Вот кто-то идет.

Девушки замолчали, а через некоторое время Сергей Филонов спросил:

— Кто тут? Игорь не встал?

— Нет… Он разве в вагончике? — удивилась Рая. — Спит?

— Еще как спит… На ужин не могли добудиться.

Игорь слышал, как Сергей поднимался по ступенькам, как возился около стола, как искал на стене выключатель.

— Игорь, вставай! Вот ужин тебе принес!

Игорь повернулся со спины на бок, притворно хмыкнул и открыл глаза. В черном проеме дверей показалась голова Олега.

— Встал? Зря не пошел купаться. Я воды холодной принес. Иди умойся.

Игорь, взлохмаченный, с грязным, помятым лицом, посидел некоторое время на лавке, потом лениво вышел из вагона, огляделся. Степи уже не было. Темнота, будто полая вода, затопила все. Вверху, над головой, черный бархат неба густо дырявили звезды. Часть звезд, кажется, упала и теперь двигалась во всех направлениях в ночной степи. Огни приближались, скрывались и вновь вспыхивали. И все они, казалось, тянулись на ток. Там, как и днем, двигались люди, гудели машины, журчало зерно. И вся степь, скрытая пологом ночи, жила молодой, неугомонной жизнью.

* * *

Прошло трое суток. Предположения Олега, кажется, не оправдались. Погода стояла сухая и невыносимо жаркая. Все эти три дня Игорь упорно воевал с транспортером. Борьба велась с переменным успехом. С утра Игорь с помощью Сергея и Раи добивался явного превосходства: они нагребали к транспортеру целую гору зерна.

— Вот так! — радовался Игорь. — Теперь можно не спешить, Хватит ему…

А бесконечная лента, скользя по роликам, двигалась, уходила вверх, неся на себе золотую россыпь. Двигалась она ровно, неторопливо, и эта неторопливость таила много коварства. Уже к одиннадцати часам, когда солнце до предела накаливало степь, гора зерна таяла. Игорь, Сергей и Рая, задыхаясь, выбивались из сил, но не могли насытить прожорливую ленту. Ручей зерна над глубинкой то и дело прерывался: лента ходила вхолостую. При этом она подрагивала, гремя роликами, будто насмехалась над незадачливыми работниками. Тогда Игорю хотелось, чтобы этот проклятый транспортер поломался. Они сели бы на ворох и всласть отдохнули… Но транспортер не ломался, а требовал, требовал зерна.

— К черту! — Игорь отбросил лопату. — Надо попросить у старосты еще человека. Так невозможно.

— Не даст Олег, — возразила Рая, осторожно проводя ладонью по потному сожженному лицу. — Людей не хватает. Тамара говорит, у нас самая легкая работа. Там еще трудней.

— Конечно… Давайте не просить, — Сергей, протирая подолом майки очки, густо покраснел. — Неудобно… Сами как-нибудь справимся.

— Что же, справляйтесь. — Игорь отступил в сторону, отвернулся. Стало до злости досадно, что эти два хлюпика работать ни черта не могут, а за авторитет беспокоятся. Боятся, как бы плохо о них не подумали… Игорь сел на ворох, запустил руку в зерно, потом несколько хрустких зерен бросил в рот.

А лента транспортера, не получая зерна, трепыхалась, гремела роликами. Сергей, налегая на лопату, стрельнул поверх очков в Игоря сердитым взглядом, но тут же, смутясь, отвернулся. Игорь сделал вид, что не заметил этого красноречивого взгляда. Зацепив зерна, Игорь пересыпал его из ладони в ладонь. «Попыхтите, может, сговорчивей станете».

— Сережа, постараемся, пусть он отдохнет, — оказала Рая и этим обезоружила Игоря. Ему стало стыдно. Товарищи работают, а он дурака валяет. Игорь схватил лопату и встал рядом с Раей.

…Третий день оказался не менее знойным, чем два предыдущих. Но Игорь уже не страдал так от жары, не ходил без конца к бочке пить теплую безвкусную воду. И ладони не жгло, как раньше. Они загрубели, кожа стала толстой и светлой. Сергей и Рая, кажется, тоже втянулись в работу.

Вечером Игорь впервые пошел купаться. До этого он видел пруд издали, но не ошибся, назвав его лужей. Это была вода, в которой снуют стада больших и маленьких букарашек-многоножек. И тут же колышется какая-то зеленая слизь. Берег пруда исковырян, весь в ямах, буграх и бороздах. На плотине валяются бревна, рыжий от ржавчины обрывок троса, то там, то здесь торчат из глины концы досок. Дрогнув от брезгливости, Игорь хотел уйти. Однако Олег, забравшись на середину пруда, с наслаждением плещет на себя воду, фыркает и трясет головой подобно белому медведю. Сергей у самого берега намыливает голову. Игорь разделся и, осторожно ступая по кочкам, направился к воде.


Еще от автора Николай Григорьевич Дворцов
Море бьется о скалы

Роман алтайского писателя Николая Дворцова «Море бьется о скалы» посвящен узникам фашистского концлагеря в Норвегии, в котором находился и сам автор…


Рекомендуем почитать
Два конца

Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.


Лекарство для отца

«— Священника привези, прошу! — громче и сердито сказал отец и закрыл глаза. — Поезжай, прошу. Моя последняя воля».


Хлопоты

«В обед, с половины второго, у поселкового магазина собирается народ: старухи с кошелками, ребятишки с зажатыми в кулак деньгами, двое-трое помятых мужчин с неясными намерениями…».


У черты заката. Ступи за ограду

В однотомник ленинградского прозаика Юрия Слепухина вошли два романа. В первом из них писатель раскрывает трагическую судьбу прогрессивного художника, живущего в Аргентине. Вынужденный пойти на сделку с собственной совестью и заняться выполнением заказов на потребу боссов от искусства, он понимает, что ступил на гибельный путь, но понимает это слишком поздно.Во втором романе раскрывается широкая панорама жизни молодой американской интеллигенции середины пятидесятых годов.


Пятый Угол Квадрата

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Слепец Мигай и поводырь Егорка

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.