Дочь Великой Степи - [85]
Говорит Гипсикратия
…Не раз, страдая от ран после очередного боя, заглушая пережитый страх вином, отдаваясь очередному любовнику или обреченно выходя на арену, я спрашивала: «За что мне все это?!»
Какой страшный, неведомый миру грех я совершила, что небожители так карают меня?
Я же не жгла селения, не распарывала животы беременным женщинам и не ловила младенцев на копье… Не распинала рабов за разбитую вазу и не продавала за долги целыми семьями. Я была верна Теоклу при его жизни и не нарушала никаких клятв…
Почему те, кто творил все это и много худшее, счастливы и богаты? Темные ли обряды в храмовых подземельях Кибелы тому причина? Или дух давно погребенного колдуна из разоренного не мной степного кургана тому виной?
А может, Аксиана, давно оставшаяся в прошлой жизни, напоследок из мести прокляла меня каким-то особо жутким проклятием, принеся в жертву неведомым богам черного коня в полночь осеннего равноденствия?
Потом один грек-философ, такой же раб, как и я, сказал, что еще в давние века мудрецы пришли к выводу, что владыкам небес нет дела до двуногих червей. То есть боги, кем бы они ни были, не награждают достойных и не наказывают злых, все это выдумки жалких людишек… А жизнь нашу определяет лишь бессмысленная игра случая.
Римляне называют это «фатум», судьба. Она тоже бог. У них есть боги на все случаи жизни: даже богиня сточных канав и отхожих мест. Не знаю, верят ли они в богов так, как верю (а может быть, верила?) я или мои соплеменники. Хотя дети Волчицы, при всем их хваленом разуме, суеверны, подозрительны и ищут знамения везде, где можно и нельзя.
А еще от одного из жрецов, старого уже и оттого, может быть, думающего о вечном, а не о брюхе и кошельке, я слышала, что беды, какие обрушиваются на людей, на самом деле наказания не за прошлые дурные дела, а за будущие… И это похоже на правду. Во всяком случае, так думаю я сейчас, вспоминая о том, что мне предстояло совершить в ту пору и еще предстоит.
Но тогда я не понимала всего того, что пойму потом. Однако уже знала главное: выжить и вернуться домой, к дочери, мне не помогут ни Папай, ни Юпитер, ни сама Апатура – Великая Мать. В этом я могу надеяться только на себя…
А еще, как ни крути, мой лудус, моя фамилия, стал четвертой семьей в моей жизни – после той, в которой я родилась, сестринства эорпат и Теокла. Четвертой – и не последней. Это было горькое родство: братство обреченных на смерть. Ежедневно я ела за одним столом, разговаривала, дружила и выпивала с людьми, обреченными умереть… Иногда гладиаторы предчувствовали свой конец и, устраивая пирушку в ночь перед боем, дарили друзьям свои вещи. Кому-то были дурные предзнаменования и сны. А кто-то просто знал.
Отмеченные смертью или просто невезучие умирали, и какое-то время их помнили, а потом забывали…
А были и те, кого смерть обходила. Говорили, будто они дали особый обет Подземным: что убитые ими будут их жертвой.
Если боец сумел продержаться два года, он мог уйти с арены и дальше только учить молодых. Но я знала тех, кто, даже получив свободу, вновь произносил клятву гладиатора – и не потому, что они не умели ничего больше. Это совсем особая жизнь; не принимая ее, я понимала их.
Было что-то, мне всегда чуждое, но способное придать жизни гладиатора особую пьяную остроту.
Да, это горькое и нелегкое родство. Но чего в нем не было, так это зависти. Даже к освободившимся. Потому что самый знаменитый боец мог умереть в любом бою от рук зеленого новичка. Но и новичок мог стать знаменитым. И ощущение, что презиравшие рабов римляне готовы тебя обожать, оно тоже чего-то стоило.
А что до славы хозяев и лудуса, то это всего лишь рябь на воде. Существующая только оттого, что нужно ведь на что-то опереться даже тому, кто лишен всего.
И было еще нечто. Римляне называют его странным и непереводимым словом virtus. Особое обреченное мужество, когда делаешь, что должен, а уж чему суждено, то и случится. Только virtus заставляет поверженного бойца, приподнявшись на песке из последних сил, с улыбкой встречать клинок победоносного противника – иногда своего друга. Именно virtus, прежде всего он, особо притягивает народ Волчицы в этом жутком действе. Во всяком случае, так я думаю теперь.
Да, гладиатрисой я была не так уж долго. Однако те полтора года показались мне десятилетиями.
А война заняла куда большую часть моей жизни – и пролетела, словно короткая летняя буря.
![После](/storage/book-covers/43/433e3d20a36bcc3ad83b48a9836408e5902fa9ac.jpg)
Страницы мировой истории пестрят бесчисленным количеством войн, конфликтов, столкновений… Все они так или иначе повлияли на людские судьбы и судьбы целых стран, государств, мировых держав… Одной их самых разрушительных и кровопролитных войн была и остается Первая мировая война. В этом сборнике подняты наиболее острые проблемы и социальные вопросы, возникшие после ее окончания. Однако они поданы не сухими фактами и безэмоциональными цитатами, а скрыты за остросюжетными историями главных героев, которые преодолевают трудности, выпавшие на их нелегкую долю.
![Blood diamond](/storage/book-covers/6b/6b523c890fae046f79ffff7a49266c47975bbdb4.jpg)
Арльберг-Восточный экспресс, начало апреля 1940 года. Один вечер. Одна случайная встреча в вагоне-ресторане, после которой изменились жизни троих людей. Каждого из них ждало прекрасное будущее, но… Не все так просто: у каждого есть свои тайны, а мир тем временем раскололся и неумолимо близился к катастрофе.
![Жил да был Иван могучий](/storage/book-covers/0e/0ec2b257ce175df2624d75a42e01307c4f34728c.jpg)
Эпическая сказка для детей и взрослых о ленивом богатыре Иване, который при приближении серьёзной опасности для отечества встаёт на его защиту. Различные препятствия и даже неудачи ожидают Ивана на этом пути, но при помощи родных и близких ему людей он находит благодатного старца и благодаря его молитве и благословению обретает в себе силы освободить родную землю.
![Волшебный маяк](/storage/book-covers/e7/e7316a238d304bde7154bf09830a476802f89a9a.jpg)
У нас большая семья. Я моя сестра и мой младший брат. Одни из немногих чьи семьи наполнены добротой взаимопониманием и развитием. Наш отец постоянно, что-то придумывает. Куда-то поехать. Куда-то пойти. В этот раз мы решили отправиться в аквапарк. Казалось бы такое банальное событие для литературы вряд ли достойно этих строчек. Но уверяю вас. Все получится по классическим канонам истории. Выбрали один путь, но получился совсем другой путь!…Так мы и узнали, место, которого давно нет на карте и на котором по-прежнему светит маяк.
![Один день лета. Сборник рассказов](/storage/book-covers/5b/5b000744055471ac972a350ede98ef836d29667c.jpg)
Эта книга о таких же солдатах и сержантах, как я, только воевавших гораздо раньше. Мой прадед был унтер-офицером, дедушки – старшина и сержант, отец – старший сержант, я – младший. Династия, каких много в России. Если кто-то увидит в этих историях что-то знакомое – не удивляйтесь. За каждой строчкой воспоминаний чей-то подвиг. Ежедневный, ежечасный, и если всерьез браться описывать его, то не хватит никаких книг. Поэтому эта книга не о войне, а о людях.
![Эффект бумеранга](/storage/book-covers/15/15e133b780ca91c0301c6892800f4063b31837fb.jpg)
Париж 60-х годов прошлого века… Город "Вечной любви", "Безумного, безумного мира", "Чёрного тюльпана". В Венсенском лесу, в обстановке строжайшей секретности, работает лаборатория над совершенствованием препарата против человечности – "IC". Получит ли опасный "эликсир" распространение на планете? НАТО отказывается участвовать в войне во Вьетнаме. Франция выходит из Альянса. Президент Шарль де Голль отправляет в США корабли, гружёные долларовыми банкнотами, в обмен на них возвращает золото во Францию. Книга 3 продолжает серию "Позывной "Ласточка" о жизни, любви, службе семейной пары советских разведчиков во Франции, в период 1963-1966 гг.