Добрые инквизиторы. Власть против свободы мысли - [3]
Канадский ученый-психолог Жан-Филипп Раштон в 1989 году представил исследование, в котором проанализировал три основные расовые группы и выдвинул гипотезу, что в репродуктивном поведении негроидов преобладает высокая рождаемость, азиаты склонны усиленно ухаживать за своим потомством, а белые находятся где-то посередине. Ученого затравили в прессе, на телевидении его в лицо назвали неонацистом, а его аспирантам порекомендовали подыскать себе другого научного руководителя. Но и это еще не все. Полиция Онтарио инициировала полугодовое расследование деятельности Раштона в соответствии с канадским законодательством о языке вражды. Полицейские допрашивали его коллег, требовали аудио— и видеозаписи обсуждений, в которых он принимал участие, его выступлений в СМИ и так далее. «Полиция Онтарио официально изучала вопрос о том, могут ли Раштону грозить два года тюрьмы за „использование спорных исходных данных“»>{5}.
То же самое происходит во Франции, в Австралии, Австрии, Канаде и Соединенных Штатах. Правда, в Штатах есть одно существенное отличие. Конституция США затрудняет регулирование неоднозначных высказываний. Государство не так уж много может сделать для того, чтобы пресечь оскорбительные комментарии или неприятную для кого-то критику. Поэтому в Америке движение против публичных оскорблений всегда разворачивалось скорее в плоскости морали, чем в плоскости права, и тон здесь задавали неправительственные организации, особенно колледжи и университеты. По всей стране в университетах принимали правила, защищавшие права меньшинств, и устанавливались наказания за их ущемление. Студентам и сотрудникам запрещается «словами или другими способами выражения» «оскорблять или стигматизировать человека или небольшую группу лиц на основании их половой или расовой принадлежности, физических особенностей, вероисповедания, сексуальной ориентации, национальности или этноса»>{6}. Это цитата из правил Стэнфорда, принятых в 1990 году; их можно считать более или менее показательными.
Подобные правила активно насаждаются. Один случай стал особенно известен, так как послужил поводом для иска в федеральный суд, в результате которого правило отменили. В Мичиганском университете студент во время дискуссии сказал, что считает гомосексуальность болезнью, требующей лечения. Существует масса свидетельств того, что гипотеза этого студента ошибочна, а представители американского гей-сообщества обоих полов могут рассказать, сколько вреда она принесла за долгие годы. Но в Мичигане не ограничились тем, чтобы просто опровергнуть аргументы студента или проигнорировать его слова. Его вызвали на официальное дисциплинарное слушание за нарушение университетских правил, запрещающих высказывания, которые «делают людей жертвами» на основании их сексуальной ориентации>{7}.
Тревожно не то, что такие вещи случаются, но то, что они теперь случаются постоянно и истеблишмент часто это поддерживает. Событие в Мичигане — просто одно из многих. В 1990 году в Южном методистском университете «несколько студентов — пятеро белых и один чернокожий — доложили администрации вуза, что во время ночной беседы в общежитии первокурсник обозвал [Мартина Лютера] Кинга коммунистом и спел песню We Shall Overcome в саркастической манере»>{8}. Судебная коллегия университета приговорила провинившегося первокурсника к тридцати часам общественных работ в организациях, занимающихся проблемами меньшинств.
Такие случаи — во всяком случае, вне кампуса — неоднозначны и вызывают гневную реакцию у борцов за гражданские свободы. Вместе с тем и французский, и австралийский, и мичиганский инциденты затрагивают более широкую проблематику, чем просто свободы граждан. В качестве социальной нормы устанавливается очень опасный принцип: нельзя ранить людей словами. Этот принцип несет в себе угрозу — и не только гражданским свободам. По сути, он угрожает свободе исследования, то есть самой науке.
Если это утверждение кажется вам алармистским, я не буду с этим спорить, но прошу все же не откладывать книгу. А еще попрошу вас запомнить вот что: в языке есть слово, которым обозначается право трибуналов — неважно, общественных или частных, но в любом случае уважаемых и могущественных — обнаруживать ошибочные и общественно опасные мнения и наказывать за них. Это слово применимо в том числе и к системе, в которой на студента университета доносят за сказанную в ночной беседе некорректную и обидную фразу, после чего его вызывают на специальные слушания и наказывают. Это слово многие годы почти не использовалось. Это слово — инквизиция.
Книга, которую вы держите в руках, посвящена либеральной общественной системе, которая позволяет отделить истину от заблуждения. Я бы сказал, что это наша лучшая и самая успешная политическая система. Книга посвящена и политическим врагам этой системы. Не только давним врагам — старозаветным поклонникам авторитаризма, но и новым — эгалитаристам и поборникам человеколюбия. Частично это книга о свободе слова — в той мере, в которой обсуждаемые в ней принципы влияют на законы и государственную политику. Но в защиту Первой поправки
![Политология: учебник для студентов вузов](/storage/book-covers/7c/7c19e3848e78e74b71397f1bc7c3ba3f05b0a675.jpg)
Рассмотрены фундаментальным проблемы современной политологии в ее историческом и логическом развитии. Сложнейшие проблемы бурно меняющегося политического мира современного общества анализируются в учебнике с позиций основных политологических концепций, теорий, методологических подходов и на основе базового политологического понятийного аппарата. Особое внимание уделено анализу политологических проблем развития современного российского общества. Для студентов, аспирантов и преподавателей вузов, а также для всех интересующихся проблемами политической жизни общества и политической теории.
![Гроза с Востока. Как ответит мир на вызов ИГИЛ?](/storage/book-covers/6d/6d3cf44ce0605b1b440cfb94fa20cf6dfe8a1bd2.jpg)
Самая горячая точка мира сегодня – Ближний Восток. Именно Ближним Востоком проверяются стратегии, концепции, идейные установки ведущих мировых игроков, их готовность действовать и подлинный масштаб целей. Сложившаяся в регионе ситуация застала врасплох всех, впервые за долгое время вынудив державы реагировать на изменения, а не инициировать и контролировать их. Новоявленный «халифат», запрещенный в России как террористическая организация (ИГИЛ, ИГ, ДАИШ – мы еще даже не определились, как назвать), поставил не только регион, но и весь мир перед угрозой тотального и кровавого передела. Книга, которую вы держите в руках, – первое в России глубокое исследование феномена ИГИЛ. Из этой книги вы узнаете: • Почему и как возникло ИГИЛ? • Как в структуре ИГИЛ уживаются архаичные и ультрасовременные черты? • Какие конкретные угрозы ИГИЛ представляет для региона, для России и для мира в целом? • Можно ли победить ИГИЛ или стоит предоставить Ближний Восток самому себе? • Каковы вероятные сценарии развития событий?
![Крах теории «государства всеобщего благоденствия»](/storage/book-covers/bf/bfc907881460b696af08541fe9d45c49b0c73eb8.jpg)
Буржуазные идеологи со страниц газет и журналов, в научных трактатах и публичнах выступлениях пытаюстся представить современное капиталистическое государство как некоего радетеля интересов всех слоев общества, как орган социальной гармонии. Фальшь этих утверждений убедительно вскрывается в настоящей брошюре. Теория «государства всеобщего благоденствия» является одной из наиболее распространенных в современном буржуазном обществе. Проблема «благоденствия для всех» не сходит со страниц журналов и газет, является темой объемистых «исследований».
![Мир православный (национальная идея многовекового развития России)](/storage/book-covers/77/7743a706f1b850b77fb5da5c51b80e1ecd8d4e85.jpg)
Монография вобрала часть многолетних исследований в области поиска исторического пути России, ее национальной идеи, места в мировом сообществе. На основании проведенного анализа четко определен исторический путь России. В рамках историософской и политической национальной идеи российского народа выдвинута наднациональная концепция под общим названием «Мир православный», подразумевающая объединение не менее 360 млн человек. Выработан и предложен алгоритм действий, позволяющий реализовать данную концепцию.
![В чем заключаются внешние задачи России](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Карцов Юрий Сергеевич — русский дипломат и политический публицист. Близкий знакомый Константина Леонтьева. Автор интересных работ посвященных внешней политике России. После революции 1917 года жил в эмиграции. Оригинал публикуемой статьи датируется 1908 годом.
![Очерки становления свободы](/storage/book-covers/b9/b94c3b90330441044cf900140ffbc3504761e651.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Венеция Казановы](/storage/book-covers/ba/babd7514056439301304bbc9215eb3e77a1a19f7.jpg)
Самый знаменитый венецианец всех времен — это, безусловно, интеллектуал и полиглот, дипломат и сочинитель, любимец женщин и тайный агент Джакомо Казанова. Его судьба неотделима от города, в котором он родился. Именно поэтому новая книга историка Сергея Нечаева — не просто увлекательная биография Казановы, но и рассказ об истории Венеции: достопримечательности и легенды этого удивительного города на воде читатель увидит сквозь призму приключений и похождений великого авантюриста.
![Похищение Эдгардо Мортары](/storage/book-covers/b8/b85d07f1f2260a97bab0f6922c7b5f39e207b43c.jpg)
23 июня 1858 года в Болонье шестилетний еврейский мальчик Эдгардо Мортара был изъят из семьи по приказу церковных властей. Борьба родителей за возвращение сына быстро перестала быть внутренним делом еврейской общины и проблемой католических иерархов — к ней подключились самые влиятельные люди своего столетия, включая Наполеона III и Ротшильдов, — и сыграла свою роль в ослаблении Ватикана и объединении Италии. Американский историк, специалист по истории Италии Дэвид Керцер воссоздает летопись семьи на фоне важнейших геополитических перемен в Европе. Погружаясь в водоворот событий бурной эпохи, читатель наблюдает за тем, как в судьбе одного еврейского мальчика отразилось зарождение современных представлений о личности и государстве, гражданской солидарности и свободе вероисповедания.
![Первая мировая война в 211 эпизодах](/storage/book-covers/d5/d59c5510da08303db71479a3a0c38166b248c1b9.jpg)
Петер Энглунд известен всякому человеку, поскольку именно он — постоянный секретарь Шведской академии наук, председатель жюри Нобелевской премии по литературе — ежегодно объявляет имена лауреатов нобелевских премий. Ученый с мировым именем, историк, он положил в основу своей книги о Первой мировой войне дневники и воспоминания ее участников. Девятнадцать совершенно разных людей — искатель приключений, пылкий латиноамериканец, от услуг которого отказываются все армии, кроме османской; датский пацифист, мобилизованный в немецкую армию; многодетная американка, проводившая лето в имении в Польше; русская медсестра; австралийка, приехавшая на своем грузовике в Сербию, чтобы служить в армии шофером, — каждый из них пишет о той войне, которая выпала на его личную долю.
![Площадь и башня](/storage/book-covers/7e/7e1b590ab4a6f8f98e970a98474230195f9dc141.jpg)
“Мы живем в мире, объединенном в сеть, – так, по крайней мере, нам постоянно твердят”. Зримое воплощение любой сети – городская площадь. Башня ратуши – символ иерархии, структуры традиционного общества, где невозможны случайные взаимодействия. На поверку же оказывается, что любая иерархия – это разновидность сети. Более того, сеть может переродиться в иерархию, а иерархия может пасть под натиском мощной сети. Британский историк Ниал Фергюсон в новой книге на обширном материале показывает взаимодействие сетей и иерархий с древности до наших дней.