Девочки-шпионы, или Великая Китайская стена - [39]
— А почему не кофе?
— Сперма от кофе у тебя горькая. Извини, но тебе придется еще отказаться, дорогой мой, от горького перца и кетчупов с чили. Иначе весь наш оральный секс превратится в примитивный массаж без полноценной и естественной финальной сцены, которая нам обоим, кажется, нравится. К тому же, как я знаю, горькая от всяких специй или, например, лекарств, сперма не только не вкусная — она вредна для кожи и вообще организма такой молодой девушки, как я. Есть еще один враг приятного вкуса — курение…
— Ты прямо как секс-диетолог!
— А чем ты не доволен?! Или тебе больше нравится с девочками-целочками полным идиотизмом вместо нормального секса заниматься?!
— Нет, не хочу с девочками.
— То-то же!
— Скажи, Лиза, а почему ты со мной этим занимаешься?
— Ты, вроде, не глупый. Сам не догадываешься?
— Я-то догадываюсь, но хочу услышать от тебя. Ты тоже, как мне кажется, девушка не глупая, способна все вразумительно объяснить.
— Тебе прямо душу раскрывать или по-простому, сути хватит?
— Мне по-честному, если можно.
— Я попробую. Только не перебивай меня, пожалуйста. А то я обижусь и, может, даже уйду. У меня нет денег, чтобы платить за твою работу — ну, за занятия всякие. Я ведь прекрасно понимаю, что ты мне даешь во много раз больше, чем в школе положено. Это материальная, так сказать, сторона. Услуга — за услугу. Должна же я тебя как-то отблагодарить. А, самое главное, мне очень нравится секс. Именно секс, как процесс получения наслаждения, удовольствия, как отдых и прочее, без чего я жить не могу. Когда умер мой взрослый и очень ласковый муж, он же мой бывший отчим, я несколько месяцев ни с кем ни-ни. Потом несколько раз попробовала — и с молодыми, и со взрослыми. Получался простой примитивный трах. Не секс! Они все, как выяснилось, ничего не понимают в этом, и слушать не желают ни о чем кроме самого простенького. А ты, как я сразу увидела, согласен учиться! Ты готов развиваться!
— Точно!
— Вот мне это сразу и понравилось и я, наконец-то, получила удовольствие. Думала, что уже не будет такого никогда! Понимаешь?
— А как же твой нынешний муж?
— Ну, он старается, конечно. Но возможности его ограничены, к сожалению.
— И он знает, что мы тут параллельно занятиям вытворяем?
— Он ничего не спрашивает. Разве что, спросит иногда — все ли нормально? Я отвечу, что все нормально. Он сказал, что заниматься надо.
— Повезло тебе.
— Мне всегда везет, если я этого хочу.
— Не только тебе.
— Я тоже так считаю. Человек сам многое может в своей жизни изменить.
Освоение Лизой компьютера — реальное, а не как повод для сексуальных забав, продвигалось семимильными шагами. Я был даже несколько обескуражен такими ее успехами! И если бы я сам не убедился на первых занятиях, что она полный ноль в компах, то, пожалуй, заподозрил бы нечестную игру, давно натасканного человека. Впрочем, меня меньше всего интересовало количество изучаемого компьютерного и прочего материала, усваиваемого моей способной ученицей в единицу времени. Она не хватала больших звезд и явно не смогла бы стать, например, мне помощницей в моей хакерской работе, но способности, как говорят, не ходят по-одиночке. Это была губка, впитывающая все на лету! Всю англоязычную терминологию, которая требовалась для нормального пользователя компьютера, она выучила за несколько первых занятий. Вскоре она научилась быстро переводить в Интернете целые фразы с английского и довольно правильно повторять их вслух, запоминая ключевые слова. У нее были большие проблемы с грамматикой, как английского, так и немецкого, в которых я ей был не помощник. Хотя…хотя… у меня уже появились деньги, и я мог бы, например, оплатить ей вполне приличные курсы с англоязычными преподавателями. Но дяденька — мой опытный партнер — советовал не высовываться до поры с чрезмерными тратами. Значит, надо жить, как скромный студент и не шиковать.
Я все чаше и чаще записывал в папку в своем компе, закодированную информацию из биографии Лизы. В основном с ее слов. И, совсем немного от себя — впечатления и так далее. Дяденька мне как-то, сказал, наставляя в моей работе на него, что анализировать надо факты, а не домыслы. Позже он же мне сообщил, что есть все-таки и способ получения информации из домыслов и догадок, но, добавил, что его пока не интересует такое использование моих способностей. Всему свое время!
Записывал я, как уже сказано по большей части от первого лица — именно так, как она сама мне и рассказывала. Чтобы не запутаться.
ИЗ ДОСЬЕ ЛИЗЫ (записано по памяти со слов самой Лизы)
Несколько лет назад, Россошанск, Россия
Восемь классов я не закончила. Потому что из школы меня со скандалом выгнали, как только стал заметен живот. Беременным школьницам в русских школах, сам знаешь, не место. Пока все мои 15-летние сверстники летними каникулами наслаждались, я из роддома вышла с мальчиком своим новорожденным. Роды прошли успешно. Мама с отчимом встречали. Молоко у меня было, и ребенок чувствовал себя прекрасно. Почти не плакал. Хотя, конечно, крови мне всякие тетки и дядьки попили много — и до родов и особенно в роддоме! Замучили вопросами. Кто отец ребенка? Сделайте заявление! И прочий бред сумасшедшего несли всю неделю, пока в роддоме была! А зачем я буду на отчима доносить, если я его люблю?! И чего он мне плохого сделал? Разве что научил меня в сексе разбираться и удовольствие получать?! Мама, конечно, поначалу в трансе была. Ушла от нас к своей маме — моей бабушке. Хотя внука Ванечку нянчить никогда не отказывалась. Любит его! С отчимом почти не разговаривала. В свидетельстве о рождении мы отчима отцом ребенка записали и в тот же день, когда Ванечкино свидетельство получили, я с отчимом официально расписалась. Бракосочетание мое произошло, прямо скажем, скромно, но зато необычно.
Александр Щелоков — автор бестселлера «Черный трибунал», лидера ноябрьского хит-парада газеты «Книжное обозрение» за 1994 год. Его новая книга — это очередной прорыв к темам, связанным с самыми животрепещущими проблемами современности. Одной из таких тем является борьба за власть в России. Эту борьбу ведут не только политики, деятели силовых ведомств, но и группы организованной преступности и банковские структуры. К чему это ведет, как может произойти переворот в случае насильственной или естественной смерти президента — обо всем этом рассказывается в данной книге.
Владимир Смирнов — современный писатель, историк, журналист. В сборник вошли его романы «Граф в законе», «Изгой» и повесть «Предсказание».Автор в своих произведениях показывает не только профессионализм работников правоохранительных органов в борьбе с преступниками, но и их человечность, гуманное отношение к пострадавшим, к близким и родным тех, кто нарушил закон.
Сборник лучших рассказов на тему «Убийство в закрытой комнате».Преступления, совершенные в таких местах, куда никто не мог проникнуть со стороны и откуда никто не мог выбраться. Изобретательные убийцы и сообразительные сыщики. Кто победит?
В этом томе читатель познакомится с новыми персонажами Картера Брауна — Ларри Бейкером, Рэнди Робертсом и Энди Кэйном. Герои попадают в ситуации, когда кровь буквально стынет в жилах, но благодаря смелости и острому уму они одерживают победу не только над преступниками, но и над многочисленными представительницами прекрасного пола.
О контрабандистах все знают еще из классических произведений. У Лермонтова в «Герое нашего времени» перед нами встает образ контрабандиста, окруженный романтическим ореолом: «Янко не боится ни моря, ни ветров, ни тумана, ни береговых сторожей...»«Работа» контрабандиста всегда была сопряжена с опасностями. Неудачника ожидало суровое наказание.К примеру, виновных в продаже запрещенного в России табака наказывали 26—30 ударами кнута, после которых, как пишет в своей книге «История телесных наказаний в России» Н.
События, описываемые в приключенческой повести «Тобаго» меняет курс», относятся к периоду присоединения Латвии к Советскому Союзу. В центре повествования — команда торгового латвийского судна «Тобаго», находящегося во время этих событий в океанском плавании.«Три дня в Криспорте» — приключения советских моряков в зарубежном порту.«24–25» не возвращается» — повесть о поиске преступника.Авторизованный перевод с латышского Юрия Каппе.