Час ноль - [6]
Эпилог романа открывается историческим отступлением, которое, казалось бы, не имеет отношения к действующим лицам и их судьбам. Речь идет о мятежнике, который бежал из крепости и был поймай; в 1803 году ему отрубили голову на площади в Майнце, при его казни присутствовало тридцать тысяч человек. «Казнили не просто какого-то преступника. Казнили надежду, немыслимую, безумную надежду на власть, которая будет принадлежать не господам во фраках и котелках, но простому рабочему человеку в рабочей блузе, на власть веселую, власть смеющуюся и добродушную». Этот трагический экскурс в прошлое Рейнской области воспринимается в контексте действия романа как своего рода символ. Он знаменует крушение надежд народа да торжество справедливости. Но одновременно он напоминает и о том, что в Германии — точнее, на западе Германии — есть свои стародавние традиции освободительной борьбы и что память о погибших борцах живет, пусть незаметно, затаенно, в глубинах народного сознания.
Романист намеренно оставляет основных своих героев как бы на полпути. Не избавился еще от гнетущей растерянности Вернер Хаупт, неясно, как сложится в будущем жизнь студента Георга Хаупта, неизвестно, что ждет на новом месте неподкупного и неугомонного Кранца. Незавершенность сюжетных линий, иногда и неполнота характеристик — все это вряд ли можно отнести только за счет недостаточной литературной опытности автора. В этой незавершенности отражается и сама ситуация первых послевоенных лет — переходная, переломная. Отражаются и те проблемы послевоенной германской действительности, которые не разрешены по сей день и о которых Герд Фукс говорит всем ходом действия своего большого повествования, взволнованно и честно. Роман, несмотря на свою невеселую концовку, не оставляет впечатления безнадежности уже потому, что принципиальная позиция автора песет в себе начало надежды.
Т. Мотылева
Деревня, которая здесь описывается, никогда не существовала в действительности.
Сходство отдельных персонажей с реальными лицами возможно лишь в силу случайности.
I
Банда подростков, которые называли себя вервольфами[1] и в последние дни войны прямо-таки тиранили местное население, окопалась в роще, когда американские войска уже подходили к деревне; у них имелась противотанковая пушка, и они выстрелили один раз, но, когда американский танк, бывший у них на прицеле, развернулся и выстрелил в ответ, банда разбежалась.
Впрочем, два человека, примчавшиеся в рощу в то же самое время, чтобы отговорить мальчишек от их безумного намерения — ведь эсэсовская часть, сколотившая и вооружившая банду, уже исчезла тогда в предрассветном тумане, — застали там еще пятерых. Трое лежали, раненые, на земле возле орудия, двое были невредимы; главарь банды Георг Хаупт пытался забинтовать ногу одному из раненых, а Улли Шнайдер запихивал второму раненому перевязочный пакет под рубашку. Третий лежал лицом вниз.
Оба прибежавших — Шорш Эдер, хозяин гостиницы «Почтовый двор», и Валентин Шнайдер, каменщик из Верхней деревни, — успели с помощью мальчишек вытащить из рощи раненых и убитого еще до того, как американская артиллерия превратила ее за несколько минут в дымящийся хаос. И лишь когда в пустой сторожке на свекловичном поле они оказали раненым первую помощь, все заметили, что Георг Хаупт исчез. Шнайдер, коренастый человек под шестьдесят, пристально посмотрел на Улли, своего сына, на его коричневую рубашку, на свастику, на всю эту мишуру, которую нацепил на себя мальчишка, и тяжело ударил его кулаком по лицу. Потом Эдер и Шнайдер взвалили на себя раненых, а Улли — убитого.
Георг Хаупт, главарь банды, крепко державший ее в руках, будто в воду канул. Три недели спустя его обнаружил лесник в графских владениях, но потерял его след. В середине мая Георга задержала американская охрана, когда он пытался проникнуть на территорию бывшего склада вермахта. Лейтенант Уорберг, военный комендант, приказал запереть его в камеру следственной тюрьмы, находившейся во дворе здания суда. Он понятия не имел, что ему делать с пятнадцатилетним мальчишкой. Конечно, можно было отправить его в лагерь для интернированных, но лейтенант Уорберг колебался.
Проблема решилась в конце мая, когда из плена возвратился Вернер Хаупт, старший брат Георга. Лейтенант Уорберг тут же согласился отпустить мальчишку, как только ему позвонила Леа Грунд и попросила об этом. От исчезнувших родителей парня, сказала Леа, нет пока никаких вестей.
Георг не отреагировал на распахнувшуюся дверь камеры. Не шевельнулся он и когда брат легонько дотронулся до его руки. Только чуть прикрыл веки, словно его внезапно потянуло в сон. Затем медленно поднялся, и они вышли из камеры.
Вернер переулками привел его к Лее Грунд, приходившейся им теткой. В кухне, куда набилось в тот день много народу, стало вдруг очень тихо, когда Георг проследовал за братом наверх, в комнатушку, отведенную для них теткой.
— Ложись, — сказал Вернер, стянул с брата башмаки и накрыл его одеялом.
Вернеру Хаупту было двадцать восемь лет, но в военной форме он выглядел стариком. Понятно, что первым делом по возвращении он отправился в родительский дом. На двери гостиной висела картонная табличка: Урбан. На двери музыкального салона маленькая записка: Кёлер. Из отцовского кабинета вышла какая-то женщина. Она прошла по коридору и исчезла в кухне. Внизу под лестницей стояла старая деревянная лошадка, которую подарил отец, когда Вернеру исполнилось пять лет.
![Мужчина на всю жизнь](/storage/book-covers/c8/c8119e21a1e7db0f49558ae490fdcca440926b2a.jpg)
В центре творчества западногерманского прозаика Герда Фукса — жизнь простого человека с его проблемами, тревогами и заботами.Неожиданно для себя токарь Хайнц Маттек получает от руководства предприятия извещение об увольнении. Отлаженный ритм жизни семьи нарушается, возникает угроза и ее материальному благополучию. О поисках героями своего места, об изменении их взглядов на окружающую действительность рассказывает эта книга.
![Чисто рейнское золото](/storage/book-covers/f7/f7d50ef30302cf0788facb52e650db2e16e10467.jpg)
Эссе для сцены австрийской писательницы и драматурга, лауреата Нобелевской премии Эльфриды Елинек написано в духе и на материале оперной тетралогии Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга». В свойственной ей манере, Елинек сталкивает классический сюжет с реалиями современной Европы, а поэтический язык Вагнера с сентенциями Маркса и реальностью повседневного языка.
![Калейдоскоп. Расходные материалы](/storage/book-covers/8d/8dac152c7502228fd787d1f301272d44981a94a1.jpg)
В новом романе Сергея Кузнецова, финалиста премии «Большая книга», более ста героев и десяти мест действия: викторианская Англия, Шанхай 1930-х, Париж 1968-го, Калифорния 1990-х, современная Россия… В этом калейдоскопе лиц и событий любая глава – только часть общего узора, но мастерское повествование связывает осколки жизни в одну захватывающую историю.
![Скорпионья сага. Cамка cкорпиона](/storage/book-covers/e8/e80c847429b184d26d6b1710498a663fcbe91b21.jpg)
Игорь Белисов, автор шокового «Хохота в пустоте», продолжает исследовать вечную драму человеческой жизни. И как всегда, в центре конфликта – мужчина и женщина.«Самка скорпиона» – это женщина глазами мужчины.По убеждению автора, необозримая сложность отношений между полами сводится всего к трем ключевым ипостасям: Любовь, Деньги, Власть. Через судьбы героев, иронически низводимых до примитивных членистоногих, через существование, пронизанное духом абсурда, он рассказывает о трагедии великой страны и восходит к философскому осмыслению мироздания, навсегда разделенного природою надвое.
![Раз, два, три, четыре, пять! Где тебя искать?](/storage/book-covers/97/97d3674e2172ea69aa869cecbcf202d3e2e89a47.jpg)
На квартиру к бандиту Санчесу Кровавой Горе врываются копы. Нужно срочно что-то предпринимать! Что-нибудь… необычное…
![Триада](/storage/book-covers/32/32b9d9c2c5fbed5c2a1a011c836a0cf4cbb72a80.jpg)
Автор считает книгу «Триада» лучшим своим творением; работа над ней продолжалась около десяти лет. Начал он ее еще студентом, а закончил уже доцентом. «Триада» – особая книга, союз трех произведений малой, средней и крупной форм, а именно: рассказа «Кружение», повести «Врачебница» и романа «Детский сад», – объединенных общими героями, но вместе с тем и достаточно самостоятельных. В «Триаде» ставятся и отчасти разрешаются вечные вопросы, весьма сильны в ней религиозные и мистические мотивы, но в целом она не выходит за рамки реализма.