Час ноль - [3]
Еще менее расположен к социальным переменам американский лейтенант Уорберг, становящийся после краха третьей империи военным комендантом деревни. Свою задачу он — как и посоветовал ему его начальник, полковник, — сводит к тому, чтобы дать немцам возможность «самим разгребать свою грязь». Заместителем бургомистра он назначает рабочего Кранца: пусть этот коммунист возьмет на себя самую неблагодарную черновую работу — до поры до времени… Вообще же Уорберг, как и его подчиненные, глубоко равнодушен к судьбе побежденного народа. Американские солдаты спекулируют, развлекаются, заводят себе немок-любовниц, которым можно платить сигаретами и консервами, выменивают у местного населения нацистские «сувениры»: будет чем похвастать дома. А лейтенант охотно общается в свободное время с местными «именитыми лицами», в сущности от души их презирая, ведь все они то и дело что-нибудь выпрашивают для себя, вот разве только учитель Хаупт держится более или менее независимо, но и он на прямо поставленный вопрос о его отношении к фашизму ничего толком ответить не может.
В середине действия романа — наплывом, через воспоминания Уорберга, фамилия которого по-немецки звучит «Варбург», — выясняется и его предыстория. Еще в 1933 году его родители сменили особняк в Гамбурге на квартиру в Бруклине. (Известно, что правительство США очень неохотно впускало в пределы страны эмигрантов из гитлеровской Германии, но лица, располагающие капиталом, получали и въездные визы, и американское гражданство.) Подросток, которого в немецкой школе дразнили из-за его еврейской внешности, попал в американскую школу, где его снова стали дразнить, на этот раз за то, что он немец. Но за годы, прошедшие с тех пор, Уорберг проникся безразличием к своей бывшей родине и при первой возможности возвращается в Штаты. Искоренение фашизма на немецкой земле — не его забота.
А происходит ли искоренение фашизма, а возможно ли оно вообще в социально-политических условиях ФРГ? Герд Фукс отвечает на этот вопрос логикой действия своего романа, отвечает честно, не облегчая и не упрощая своей задачи. Да, конечно, нацистское государство разгромлено, его главари исчезли с лица земли. Но многие из тех, кто процветали и наживались при фашизме, продолжают процветать и наживаться — на новый лад, в новых условиях. Мотив живучести фашизма, разработанный в лучших книгах писателей-реалистов ФРГ, проходит и через роман Герда Фукса, обретает в нем новую конкретность. Гитлер ушел — гитлеровцы остаются: так обстоит дело во всей стране, так обстоит дело и в той деревне, о которой рассказано в романе «Час ноль». Влиятельные люди деревни, те, кто главенствовал в ней в годы третьего рейха, присмиревшие было на первых порах после окончания войны, довольно быстро опять выходят на поверхность, восстанавливают свое прежнее привилегированное положение. Изменились лозунги, изменились формы господства, но основы прежней социальной структуры остались незыблемыми.
Разгром гитлеровского рейха на первых порах дает повод передовым трудящимся надеяться на торжество социальной справедливости, пусть частичное, пусть на отдельных участках. Слесарь Кранц, назначенный заместителем бургомистра, принимает свое назначение всерьез, берется за трудное дело: он организует на развалинах мебельной фабрики Цандера мастерскую на кооперативных началах. Деревенские бедняки получают работу и заработок, а беженцы, переселенцы, остро нуждающиеся в простейшей мебели, могут удовлетворить свои нужды. Довольны и работники мастерской, довольны и те, кто приобретает их продукцию. Непрочность этой ситуации раскрывается с помощью наглядной психологической детали. «Время от времени в одном из окоп цеха появлялось лицо Цандера. Средь шума машин нельзя было разобрать, что он кричит. Они видели лишь искаженное злобой лицо, иногда он грозил им кулаком. В ответ они смеялись и подмигивали ему. Однако начиная с июня смеялся уже Цандер. В Штутгарте выступил с речью американский государственный секретарь Бирнс. С тех пор Фриц Цандер смеялся, глядя на них в окно». Проходит еще немного времени — и бывший фабрикант с благословения американских оккупационных властей снова берет в свои руки и помещение, и станки, набирает и увольняет рабочих по собственному усмотрению. А Кранц, забаллотированный на выборах в местные органы самоуправления, вынужден уехать из деревни.
Фабрикант Цандер как бы воспроизводит в малых масштабах судьбу и образ действий тех промышленных магнатов, которые на протяжении долгих лет финансировали Гитлера, воздерживаясь от прямого участия в его политических авантюрах. В годы фашистского господства Цандер был «меценатом» нацистов, не вступал в их партию, но поддерживал щедрыми пожертвованиями гитлеровских штурмовиков и держал всю округу в своих руках. А в послевоенные годы его постепенно оттесняет его сын Олаф, быстро забывший, что еще совсем недавно он был одним из активных деятелей местного отделения гитлерюгенда. Теперь он один из руководителей недавно созданной в деревне организации ХДС и, не краснея, уверяет, что всегда, мол, ненавидел нацизм. Олаф более образован, чем отец, нахватался экономических познаний и управляет предприятием более гибко и ловко, чем Цандер-старший. Так романист демонстрирует на конкретном примере характер перемен в Западной Германии первых послевоенных лет и пределы этих перемен. Изменилась политическая фразеология, методы управления. Но отношения эксплуататоров и эксплуатируемых остались, в сущности, теми же.

В центре творчества западногерманского прозаика Герда Фукса — жизнь простого человека с его проблемами, тревогами и заботами.Неожиданно для себя токарь Хайнц Маттек получает от руководства предприятия извещение об увольнении. Отлаженный ритм жизни семьи нарушается, возникает угроза и ее материальному благополучию. О поисках героями своего места, об изменении их взглядов на окружающую действительность рассказывает эта книга.

Каждый роман Анны Михальской – исследование многоликой Любви в одной из ее ипостасей. Напряженное, до боли острое переживание утраты любви, воплощенной в Слове, краха не только личной судьбы, но и всего мира русской культуры, ценностей, человеческих отношений, сметенных вихрями 90-х, – вот испытание, выпавшее героине. Не испытание – вызов! Сюжет романа напряжен и парадоксален, но его непредсказуемые повороты оказываются вдруг вполне естественными, странные случайности – оборачиваются предзнаменованиями… гибели или спасения? Возможно ли сыграть с судьбой и повысить ставку? Не просто выжить, но сохранить и передать то, что может стоить жизни? Новаторское по форме, это произведение воспроизводит структуру античного текста, кипит древнегреческими страстями, где проза жизни неожиданно взмывает в высокое небо поэзии.

…Я не помню, что там были за хорошие новости. А вот плохие оказались действительно плохими. Я умирал от чего-то — от этого еще никто и никогда не умирал. Я умирал от чего-то абсолютно, фантастически нового…Совершенно обычный постмодернистский гражданин Стив (имя вымышленное) — бывший муж, несостоятельный отец и автор бессмертного лозунга «Как тебе понравилось завтра?» — может умирать от скуки. Такова реакция на информационный век. Гуру-садист Центра Внеконфессионального Восстановления и Искупления считает иначе.

Боги катаются на лыжах, пришельцы работают в бизнес-центрах, а люди ищут потерянный рай — в офисах, похожих на пещеры с сокровищами, в космосе или просто в своих снах. В мире рассказов Саши Щипина правду сложно отделить от вымысла, но сказочные декорации часто скрывают за собой печальную реальность. Герои Щипина продолжают верить в чудо — пусть даже в собственных глазах они выглядят полными идиотами.

Hе зовут? — сказал Пан, далеко выплюнув полупрожеванный фильтр от «Лаки Страйк». — И не позовут. Сергей пригладил волосы. Этот жест ему очень не шел — он только подчеркивал глубокие залысины и начинающую уже проявляться плешь. — А и пес с ними. Масляные плошки на столе чадили, потрескивая; они с трудом разгоняли полумрак в большой зале, хотя стол был длинный, и плошек было много. Много было и прочего — еды на глянцевых кривобоких блюдах и тарелках, странных людей, громко чавкающих, давящихся, кромсающих огромными ножами цельные зажаренные туши… Их тут было не меньше полусотни — этих странных, мелкопоместных, через одного даже безземельных; и каждый мнил себя меломаном и тонким ценителем поэзии, хотя редко кто мог связно сказать два слова между стаканами.

Пути девятнадцатилетних студентов Джима и Евы впервые пересекаются в 1958 году. Он идет на занятия, она едет мимо на велосипеде. Если бы не гвоздь, случайно оказавшийся на дороге и проколовший ей колесо… Лора Барнетт предлагает читателю три версии того, что может произойти с Евой и Джимом. Вместе с героями мы совершим три разных путешествия длиной в жизнь, перенесемся из Кембриджа пятидесятых в современный Лондон, побываем в Нью-Йорке и Корнуолле, поживем в Париже, Риме и Лос-Анджелесе. На наших глазах Ева и Джим будут взрослеть, сражаться с кризисом среднего возраста, женить и выдавать замуж детей, стареть, радоваться успехам и горевать о неудачах.

Джонатан Троппер умеет рассказать о грустном искренне, но не сентиментально, с юмором, но без издевки. Роман «Как общаться с вдовцом» — история молодого человека, который переживает смерть погибшей в авиакатастрофе жены, воспитывает ее сына-подростка, помогает беременной сестре, мирится с женихом другой сестры, пытается привыкнуть к тому, что отец впал в старческий маразм, а еще понимает, что настала пора ему самому выбраться из скорлупы скорби и начать новую жизнь — и эта задача оказывается самой трудной.