Броненосец «Анюта» - [6]
Как раз в это время и ввалился в рубку ничего не подозревавший Аклеев…
- Кутовой! - растерянно крикнул Аклеев, бросившись поднимать обеспамятевшего Вернивечера. - А ну сюда! Живо!
Сотрясая лимузин, примчался с кормы Кутовой, увидел склонившегося над Вернивечером Аклеева и испугался:
- Убили?
- Живой, - сказал Аклеев и вместе с Кутовым стал перетаскивать Степана в каюту, на сиденье.
- Тяжелый! - произнес, отдуваясь, Кутовой, с трудом перешагнув со своей громоздкой ношей через высокий коммингс. - Чистый танк, ей-богу… А с виду ведь ни за что не скажешь, чтоб толстый.
- Еще дня три не поешь, - тебе воробей тяжелее танка покажется.
- Тю-у! - протянул Кутовой. - Если еще три дня не есть, тогда готовь гробы…
- Захочешь жить - не умрешь, - сказал Аклеев и, рассердившись на самого себя за такой несвоевременный и вредный разговор, отослал Кутового назад к пулемету, а сам перевязал Вернивечеру плечо и перетянул ему руку повыше локтя жгутом.
Кровь перестала хлестать, но Степан все еще не приходил в себя.
«Другой бы, может, и вовсе помер, - с раскаянием подумал Аклеев, вспомнив, как он на радостях ахнул Вернивечера по плечу. - Здоровый и тот бы скатился с катушек. А тут у человека, может, плечевая кость раздроблена…»
Он присел на край диванчика в головах у раненого моториста, сквозь разбитое окно опустил руку за борт, зачерпнул ладонью прохладной утренней воды и плеснул в лицо Вернивечеру.
Пока тот медленно раскрывал глаза, Аклеев успел еще подумать, что Степану с перебитым плечом с рулем не справиться и что придется приставить к этому делу Кутового. Наука не очень хитрая, и Степан объяснит Кутовому что к чему. Правда, огненная мощь лимузина сократится вдвое: вместо двух пулеметов сможет действовать только один. Но тут уж ничего не поделаешь. Могло быть куда хуже.
- Ты меня, Степан, прости, - сказал он очнувшемуся наконец Вернивечеру. - Я же не знал, что ты раненый…
Но Вернивечер вместо ответа снова устало закрыл глаза.
- Ты… почему… бензином? - прерывисто прошептал он, морщась от сильной боли.
«Очумел парень! - с тоской подумал Аклеев. - Лепечет без всякого понятия».
- Ты лучше отдохни, Степа, - сказал он Вернивечеру. - Ты лучше, Степа, пока не разговаривай.
- Почему… бензином… плещешься? - строго повторил Вернивечер, не открывая глаз. - Тебе что, моря не хватает?
Аклеев благоразумно решил не вступать в пререканья с Вернивечером. Он поднял руку, чтобы поправить свисавшие на глаза давно нестриженные волосы, и вдруг почувствовал, что рука пахнет бензином.
От мгновенной догадки его словно варом обдало.
Аклеев рывком высунулся из окна каюты и увидел то, чего он опасался в этот миг больше «мессершмитта», больше торпедного катера, даже больше шторма.
Море вокруг лимузина было покрыто сплошной бледной маслянистой пеленой, мирно игравшей на веселом солнце всеми цветами радуги.
Тогда Аклеев, все еще не веря несчастью, рванулся в моторную рубку и попытался включить мотор, но тот, несколько раз чихнув, бессильно замолк.
Случилось непоправимое: фашистская пуля пробила бензобак. Все горючее ушло в море.
- Пойдем под парусом, - сказал Аклеев, когда Вернивечер, превозмогая боль и слабость, вполз кое-как в моторную рубку и самолично обследовал создавшееся положение. - Очень даже просто. Пойдем под парусом. В лучшем виде…
Вернивечер с сомнением посмотрел на него, но промолчал.
Он собрался было уже сказать, что дело - дрянь, но не сказал. И совсем не потому промолчал, что вдруг пришел к другому выводу.
«Пускай его утешается, - подумал он об Аклееве. - Пусть утешается, если ему так веселее помирать. Пускай и Кутовому голову морочит. Тем более, тот человек сухопутный, того в чем угодно убедишь. А я могу в случае чего помереть и без самообмана».
Но совсем промолчать он не смог.
- А парус из чего делать? - спросил он Аклеева. - Плащ-палатки остались аж на Историческом бульваре. Вроде, за ними далековато ходить.
- Кабы были плащ-палатки! - мечтательно отозвался Аклеев, стараясь не замечать неверия, сквозившего в каждом слове Вернивечера. - До Новороссийска, браток, приходится о плащ-палатках забыть. А вот из этого должен получиться парусок… На худой случай, конечно… То есть, как раз на нынешний…
И он, задрав голову, критически глянул на потолок. Глянул и твердо заключил:
- Обязательно должен получиться. Факт.
- Форменный же штиль! - снова не выдержал Вернивечер, кивнув на блестевшую за окном действительно зеркальную гладь моря. - Сами что ли, будем дуть в парус?
- Будет ветер, - сказал ему Аклеев, - чего-чего, а этого добра у нас будет сколько угодно. Так, что даже не будем знать, куда его девать…
И так как он сам был далеко не уверен в своих силах, то решил пресечь разговор в самом начале.
- На корме! - окликнул он томившегося у пулеметов Кутового.
- Есть на корме! - обрадовался Кутовой, которому стало легче на душе, когда он услышал голос Аклеева, уверенный и спокойный голос командира.
- Наблюдать за воздухом и водой! - продолжал Аклеев, с трудом приподнимая тяжелое кожаное сиденье и извлекая оттуда топор, ломик и, на всякий случай, новенькое, выкрашенное шаровой краской ведро.
![Старик Хоттабыч](/storage/book-covers/c3/c378f7b43f0136f477b617baf0110b57e04e54d9.jpg)
Сказка о дружбе джинна Хоттабыча и мальчика Вольки. Такой могущественный друг, как джин, может подсказать на экзамене или устроить путешествие на ковре-самолете в разные страны и многое другое, правда, иногда помогает невпопад.
![Голубой человек](/storage/book-covers/fc/fc1a4fb71955abfbbc510b3bc04c3750e18f6d4e.jpg)
Л. Лагин — автор известных романов «Патент АВ», «Остров разочарования», «Атавия-Проксима», повестей «Старик Хоттабыч», «Белокурая бестия», «Майор Велл Эндъю», «Съеденный архипелаг»; цикла сатирических «Обидных сказок».Роман «Голубой человек», несмотря на положенную в основу его сюжета фантастическую предпосылку, меньше всего является фантастическим в обычном значении этого слова. Сатирическая заостренность сочетается, в нем с реалистической достоверностью.Герой романа Георгий Антошин — советский молодой человек, рабочий и студент-заочник, удивительным, необъяснимым путем попадает в Москву 1894 года, проводит в ней несколько месяцев, полных встреч, раздумий, переживаний, и, наконец, снова возвращается в Москву самого конца пятидесятых годов двадцатого века.
![153 самоубийцы](/storage/book-covers/5c/5c7388f5058b61c9f2bc0e91e7215bc29f6e796d.jpg)
Рассказы и фельетоны Лазаря Лагина из сборников «153 самоубийцы» (1953), «Обидные сказки» (1959), журнала «Огонек», журнала «Крокодил» и других малодоступных изданий 1930-50-х годов.https://ruslit.traumlibrary.net.
![Атавия Проксима](/storage/book-covers/d2/d2b600cd463636a1d24c5533adc31695841080d1.jpg)
Автор считает своим долгом предупредить, что многое в событиях, послуживших основой для настоящего повествования, ему самому кажется необъяснимым с точки зрения естественных наук.Поэтому он и не рисковал пускаться в исследование удивительных причин, которые привели к появлению нового небесного тела, давшего название этому роману.
![Белокурая бестия](/storage/book-covers/70/70203c66fcc3a786bbc41d409604cac603c482d8.jpg)
Житель одного из глухих горных селений Баварских Альп находит мальчика, который прожил с волками три с половиной года. Этот «новый Маугли» великолепно приспособился к жизни волка, но совершенно отвык от общества себе подобных. Мальчик оказывается пропавшим наследником знатного рода и обрадованный бюргер спешит к его матери — баронессе Урсуле фон Виввер с радостной вестью…
![Жизнь тому назад](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.