Бокал крови и другие невероятные истории о вампирах - [41]

Шрифт
Интервал

Я увидел круглое лицо, бледное, как выбеленные кости. Жесткие, буйные волосы над низким лбом. Выкаченные, невыразительные глаза вперились в меня, поблескивая над тонким носом, который своим кончиком словно указывал им путь. Слабый подбородок отвис, вялый безгубый рот раскрылся. Два заостренных верхних клыка обнажились в усмешке.

Я пытался что-нибудь сказать, припугнуть его или взмолиться о пощаде, но не смог. Меня хватило только на то, чтобы отпрянуть. Проскользнув вперед, он оказался на свету и протянул ко мне руку. Я увидел кривые когти, волосатые запястья и ладони, с обеих сторон покрытые густой порослью.

И вдруг раздался крик, мощный и пронзительный, как звук охотничьего рожка. Потоком хлынули странные, непонятные слова. От двери к нам бросилась еще одна фигура. Первый незваный гость поспешно повернулся к ней. На мгновение я увидел его бледное лицо в профиль, узнал нос-долото, услышал сухой, кожаный шелест плаща. А затем на первом госте повис второй.

Яростные глаза над колючей бородой и нестерпимый чесночный дух наводили на мысль, что передо мной тот самый бормотун, который пристал ко мне на краю леса. Его поднятая рука грозно потрясала посохом — тяжелой, прямой палкой, превращенной в крест за счет привязанной перекладины. Удара не последовало, но при виде этого креста сержант запищал, словно летучая мышь и, сжавшись от страха, отпрянул. Второй гость подножкой сбил его на пол и презрительным пинком отправил прямо в огонь.

Сержант, будто при взрыве, тут же вспыхнул белым пламенем. Я мелко задрожал и провалился в черноту и тишину.

* * *

Я медленно пришел в себя, чувствуя прикосновения заботливых рук, и осознал, что безвольно лежу на полу. Надо мной озабоченно склонилось бородатое, уже подобревшее лицо.

— Все закончилось, — с нотками ликования произнес низкий звучный голос. — Давно уже я охотился и продолжал надеяться, а сегодня понял, что из вас получится хорошая приманка. Так что приготовился и пошел следом. — Он достал что-то из кармана. — Кол в сердце и святая вода подошли бы лучше, но крест из боярышника, огонь и вот это растение, — он бросил в огонь пригоршню чеснока — сделают свое дело. Он… Стэнлас или Максим, или как там этот монстр себя еще называл — больше не будет рыскать по свету в поисках добычи.

* * *

Я с трудом поднялся. В очаге будто что-то прошмыгнуло. Я посмотрел. Умирающее пламя, которое теперь источало чесночный смрад, полнилось темными, жирными хлопьями пепла — явно не от дерева. Из них выползло что-то маленькое… может, крыса или ящерица. Не успел я рассмотреть это существо получше, как мой спаситель посохом загнал его обратно в огонь. Больше оно не появлялось.

— Возможно, это была его проклятая душа, — пояснил он. — Не бойтесь, вот увидите, все образуется. До русской революции я был в Москве священником и этих тварей изучал. К рассвету в очищающем жаре костра сгинет последняя частица его богомерзкой плоти, последний осколок костей.

Он нагнулся и начал собирать половицы.

— Вы священник? — тупо повторил я. — Еще до вашего прихода, я начал кое-что понимать. В рассказе говорилось, что он хотел быть сожженным.

— Я знал об этих бумагах, но не трогал их из опасения его насторожить. Древние легенды — вовсе не легенды, а быль, которую мы отрицаем из страха. В своем первом воплощении Стэнлас был волколаком… оборотнем. Перед смертью он, наверное, отчаянно надеялся на спасение и потому попросил его сжечь. Знал, что если умрет без мук и тело останется целым, он все равно останется жить упырем, то бишь вампиром, по-вашему.

Он бросил охапку дров в огонь, и тот затрещал, радуя нас своим ярким светом и теплом.

— Сын мой, — сказал священник. — Страх Божий всегда должен быть пред очами нашими[38].


П. де Васто

Вампир

В тот день, когда Пьер Бодру пришел к замку Марниваль, во всех окрестных деревнях звонили в колокол; казалось, все оделось в траур, а на улицах небольшого поселка господствовала торжественная воскресная тишина. Пьер с любопытством обратился к старику, стоявшему у ворот, опершись на палку.

— Что здесь случилось? Почему в будни звонят колокола и куда девались все люди?

— Как? Вы не знаете? Вы, вероятно, не здешний? Сейчас хоронят графиню Марниваль. Муж ее был тоже офицером, капитан, прекрасный человек. Он безумно любил графиню и подарил ей много великолепных бриллиантов. Из них можно было бы устроить целый музей… Если бы вы видели…..

Глаза Пьера горели.

— А кому они достанутся теперь… эти бриллианты?

— Разве вы не знаете? Ах да, ведь вы не здешний. Графиня пожелала, чтобы ее непременно похоронили в ее бриллиантах.

Лицо Пьера Бодру покрылось смертельной бледностью. Он судорожно сжал свою толстую палку, но глаза продолжали смотреть вдаль как будто совершенно равнодушно.

— Да, да, — продолжал словоохотливый старик, — гроб, что теперь опускают в графский склеп, содержит не только останки графини, но и целое состояние.

* * *

Теплая августовская ночь. Ясное небо горело бесчисленными звездами. Все погрузилось в сон и только изредка тишина нарушалась хриплым криком ночной птицы.

Тихо и осторожно крался человек к склепу графини Марниваль. По временам он с испугом останавливался, прислушиваясь к неожиданному шуму или шороху, и затем, озираясь по сторонам, продолжал путь, пока не достиг, наконец, цели. Человек этот был Пьер Бодру. Хладнокровно спустился он в склеп и укрепил вокруг гроба веревку, потом вылез и стал тянуть веревку вверх. Пот градом катился с его лба, все мышцы сильного тела были напряжены. Но вот у него вырвался вздох облегчения: гроб показался на поверхности. Он схватил его сильными руками и поставил возле себя. Пьер перевел дыхание и принялся открывать крышку гроб. Наконец, он увидел драгоценности: на груди — жемчужное ожерелье, два громадных бриллианта в ушах, на пальцах кольца… кольца… Стоя на коленях и дрожа, как в лихорадке, преступник прятал эти драгоценности, одну за другой, в свои карманы. Только одно кольцо он никак не мог снять с пальца, и как раз самое лучшее, может быть, самое драгоценное из всех!..


Еще от автора Лоренс Даррелл
Александрийский квартет

Четыре части романа-тетралогии «Александрийский квартет» не зря носят имена своих главных героев. Читатель может посмотреть на одни и те же события – жизнь египетской Александрии до и во время Второй мировой войны – глазами совершенно разных людей. Закат колониализма, антибританский бунт, политическая и частная жизнь – явления и люди становятся намного понятнее, когда можно увидеть их под разными углами. Сам автор называл тетралогию экспериментом по исследованию континуума и субъектно-объектных связей на материале современной любви. Текст данного издания был переработан переводчиком В.


Горькие лимоны

Произведения выдающегося английского писателя XX века Лоренса Даррела, такие как "Бунт Афродиты", «Александрийский квартет», "Авиньонский квинтет", завоевали широкую популярность у российских читателей.Книга "Горькие лимоны" представляет собой замечательный образец столь традиционной в английской литературе путевой прозы. Главный герой романа — остров Кипр.Забавные сюжеты, колоритные типажи, великолепные пейзажи — и все это окрашено неповторимой интонацией и совершенно особым виденьем, присущим Даррелу.


Жюстин

Дипломат, учитель, британский пресс-атташе и шпион в Александрии Египетской, старший брат писателя-анималиста Джеральда Даррела, Лоренс Даррел (1913-1990) стал всемирно известен после выхода в свет «Александрийского квартета», разделившего англоязычную критику на два лагеря: первые прочили автору славу нового Пруста, вторые видели в нем литературного шарлатана. Время расставило все на свои места.Первый роман квартета, «Жюстин» (1957), — это первый и необратимый шаг в лабиринт человеческих чувств, логики и неписаных, но неукоснительных законов бытия.


Маунтолив

Дипломат, учитель, британский пресс-атташе и шпион в Александрии Египетской, старший брат писателя-анималиста Джеральда Даррелла, Лоренс Даррелл (1912—1990) стал всемирно известен после выхода в свет «Александрийского квартета», разделившего англоязычную критику на два лагеря: первые прочили автору славу нового Пруста, вторые видели в нем литературного шарлатана. Третий роман квартета, «Маунтолив» (1958) — это новый и вновь совершенно непредсказуемый взгляд на взаимоотношения уже знакомых персонажей.


Елена Лав

Это – Лестер Дель Рей. Один из классиков «золотой эры» американской научной фантастики. Один из талантливейших «птенцов гнезда кэмпбеллова». Писатель, удостоенный в 1990 году звания «Великий мастер», присуждаемого Ассоциацией американских писателей-фантастов. Автор уникальной «истории американской научной фантастики» – «Мир научной фантастики: 1926 – 1976». Писатель, способный поставить самый увлекательный, самый приключенческий сюжет на службу не только МЫСЛИ, но и ЭТИКЕ.Хотите окунуться в мир классических дель-реевских рассказов, по иным из которых, собственно, мы и узнали, хотя бы частично, творчество этого автора? Тогда – НЕ ПРОПУСТИТЕ!


Клеа

Дипломат, учитель, британский пресс-атташе и шпион в Александрии Египетской, старший брат писателя-анималиста Джеральда Даррела, Лоренс Даррел (1912-1990) стал всемирно известен после выхода в свет «Александрийского квартета», разделившего англоязычную критику на два лагеря: первые прочили автору славу нового Пруста, вторые видели в нем литературного шарлатана. Четвертый роман квартета, «Клеа»(1960) — это развитие и завершение истории, изложенной в разных ракурсах в «Жюстин», «Бальтазаре» и «Маунтоливе».


Рекомендуем почитать
Поклонись, Исаак!

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Белый Клык. Любовь к жизни. Путешествие на «Ослепительном»

В очередной том собрания сочинений Джека Лондона вошли повести и рассказы. «Белый Клык» — одно из лучших в мировой литературе произведений о братьях наших меньших. Повесть «Путешествие на „Ослепительном“» имеет автобиографическую основу и дает представление об истоках формирования американского национального характера, так же как и цикл рассказов «Любовь к жизни».


Форма сабли

Лицо этого человека уродовал шрам: почти совершенный серп, одним концом достававший висок, а другим скулу. У него были холодные глаза и серые усики. Он практически ни с кем не общался. Но однажды он все-таки рассказал историю своего шрама, не упуская ни одной мелочи, ни одного обстоятельства…


Возмутитель спокойствия Монк Истмен

История нью-йоркских банд знала немало «славных» имен. Эта история — про одного из самых известных главарей по имени Манк Истмен (он же Джозеф Мервин, он же Уильям Делани, он же Джозеф Моррис и пр.), под началом у которого было тысяча двести головорезов…


Опасные приключения Мигеля Литтина в Чили

В Европе и США эта книга произвела эффект разорвавшейся бомбы, — а в Чили ее первый тираж был уничтожен по личному приказу Аугусто Пиночета.…В 1985 году высланный из Чили режиссер Мигель Литтин нелегально вернулся, чтобы снять фильм о том, во что превратили страну двенадцать лет военной диктатуры. Невзирая на смертельную опасность, пользуясь скрытой камерой, он создал уникальный фильм «Всеобщая декларация Чили», удостоенный приза на Венецианском кинофестивале. Документальный роман Маркеса — не просто захватывающая история приключений Литтина на многострадальной родине.


Брабантские сказки

Шарль де Костер известен читателю как автор эпического романа «Легенда об Уленшпигеле». «Брабантские сказки», сборник новелл, созданных писателем в молодости, — своего рода авторский «разбег», творческая подготовка к большому роману. Как и «Уленшпигель», они — результат глубокого интереса де Костера к народному фольклору Бельгии. В сборник вошли рассказы разных жанров — от обработки народной христианской сказки («Сьер Хьюг») до сказки литературной («Маски»), от бытовой новеллы («Христосик») до воспоминания автора о встрече со старым жителем Брабанта («Призраки»), заставляющего вспомнить страницы тургеневских «Записок охотника».


Неадекват

Свихнувшийся уголовник по кличке Мако сбегает из тюрьмы, угоняет «Ягуар» и отправляется в гости к старой знакомой – проститутке Аделии. С собой он берет только самое необходимое: отрубленную человеческую голову, коллекцию зубов и хирургические щипцы. Встреча старых друзей, судя по всему, не будет скучной…


Призраки ночи

В книге собраны предания и поверья о призраках ночи — колдунах и ведьмах, оборотнях и вампирах, один вид которых вызывал неподдельный страх, леденивший даже мужественное сердце.


Прах

Берег Охотского моря. Мрак, холод и сырость. Но какие это мелочи в сравнении с тем, что он – свободен! Особо опасный маньяк сумел сбежать во время перевозки на экспертизу. Он схоронился в жутком мертвом поселке на продуваемом всеми ветрами мысе. Какая-то убогая старуха, обитающая в трущобах вместе с сыном-инвалидом, спрятала его в погребе. Пусть теперь ищут! Черта с два найдут! Взамен старая карга попросила его отнести на старый маяк ржавую и помятую клетку для птиц. Странная просьба. И все здесь очень странное.


Альфа-самка

Сережа был первым – погиб в автокатастрофе: груженый «КамАЗ» разорвал парня в клочья. Затем не стало Кирилла – он скончался на каталке в коридоре хирургического корпуса от приступа банального аппендицита. Следующим умер Дима. Безалаберный добродушный олух умирал долго, страшно: его пригвоздило металлической балкой к стене, и больше часа Димасик, как ласково называли его друзья, держал в руках собственные внутренности и все никак не мог поверить, что это конец… Список можно продолжать долго – Анечка пользовалась бешеной популярностью в городе.