БНД против Советской армии: Западногерманский военный шпионаж в ГДР - [47]
С уверенностью можно сказать, что Федеральная разведывательная службы в преддверии произошедшего 13 августа 1961 года закрытия границы секторов, корректно передала боннским политикам, по меньшей мере, «форму произошедшего» (по выражению Вилли Брандта). Одновременно нужно оценить и активную агентурную деятельность западногерманской разведки, источники которой сообщали информацию, очевидно, даже из высших кругов СЕПГ. Эти действия и тот факт, что информационный поток поступавших в БНД сведений продолжался и после 13 августа, показывают, что физическое разделение Берлина не прервало мгновенно связь Федеральной разведывательной службы с ее собственными агентами. Однако в последовавшие за этим недели Службе было очень тяжело предсказать дальнейший курс Москвы и Восточного Берлина. Хотя основные оперативные предпосылки для ведения разведывательной деятельности в Восточном Берлине продолжали существовать, у экспертов возникли огромные проблемы с точной интерпретацией происходивших там процессов. И основной причиной этих трудностей были не сами противоречивые поступавшие «оттуда» сообщения, а укоренившаяся в их головах идея-фикс, приписывавшая восточным противникам прямолинейное выполнение их мастерски продуманного плана по заключению сепаратного мирного договора и передаче суверенных прав на Восточную Германию от Москвы «режиму в Панкове».
В среднесрочной перспективе впервые после операций МГБ против Организации Гелена во времена Эрнста Вольвебера для восточногерманской контрразведки снова наступило время успехов. Уже в 1962 году она арестовала в два с половиной раз больше агентов западных спецслужб, чем за предыдущий год. В 1963 году — даже в семь с половиной раз больше! И еще в 1964 году этот показатель оставался вчетверо большим. Из 258 агентов, о которых упомянул отвечавший за проведение расследований Девятый главный отдел МГБ с августа 1961 по декабрь 1965 года, 156 человек, почти 60 %, работали на БНД, еще 27, т. е. 10 % на Федеральное ведомство по охране конституции. Но при всем этом восточногерманским охотникам на шпионов нужно было учитывать следующее: успех настоящего выдает много о неудачах прошлого. Она вовсе не была всемогущей, контрразведка «Штази». Иначе как могло случиться так, что одному арестованному в феврале 1965 года восточноберлинскому главному инженеру удалось беспрепятственно работать на Гелена с 1947 года?
IV. Разведка БНД против ГСВГ и контрразведка МГБ ГДР в 1970–1989 годах
1. Взгляды на оперативную работу по противнику
a) Стратегии Пуллаха
Строительство Берлинской стены заставило Федеральную разведывательную службу предпринять новые шаги для продолжения ведения разведки за советскими гарнизонами и воинскими частями в ГДР. Однако из-за того, что постоянно увеличивающиеся потери старых агентурных ячеек нельзя было мгновенно восполнять новыми источниками, Пуллах сделал большую ставку на радиотехническую и радиоэлектронную разведку (SIGINT). Гелен лично проявлял значительный интерес к техническим возможностям получения информации о противнике таким путем, который не грозил бы опасностью ни собственному персоналу, ни завербованным агентам. Техническая разведка позволяла избежать риска ареста и возможной ликвидации шпионов и курьеров или пропагандисткой шумихи вокруг неудач БНД, которую так любило раздувать руководство госбезопасности с той поры, когда ее в 1953 году возглавил Эрнст Вольвебер. Но с другой стороны технические виды разведки — SIGINT и IMINT, несмотря на свою полезность в плане «профилактической» защиты источников агентурной разведки (HUMINT), обладают и существенными недостатками. Когда эта техника «скрупулезно производит потоки фотографий и радиоперехватов без критериев разделения на важное и маловажное», она оказывается «структурно глупой». У радиоперехвата, подслушивания, дешифровки, радиолокационной разведки, радиопеленгации и снимков со спутников для актуализации оперативных сводок о положении противника были в Холодной войне свои жесткие ограничения.
«Техника фиксирует лишь то, что есть. Но только человек может узнать, что будет! Только человек, сам получивший доступ к секретной информации, то ли взломав сейф, то ли изготовив запасной ключ к нему, то ли сделав на одну копию больше, получив в свои руки письмо, чертеж, план, может заглянуть в будущее. Только человек, который в разговоре с собеседником, обладающим знаниями или принимающим решение, сможет умело заставить того сказать больше, чем тому следовало бы, убирает занавес, скрывающий сценарий будущего».
На усложнившийся доступ в Восточную Германию и постепенное «отмирание» своих старых связей с агентами-наблюдателями БНД со второй половины 60-х годов и еще больше в следующем десятилетии отреагировала новой стратегией шпионажа за советскими войсками. Место граждан ГДР, наблюдателей на местах, живших поблизости советских военных городков, все чаще занимали граждане ФРГ или западные берлинцы. Либо во время своих гостевых поездок в ГДР либо при транзитных путешествиях они должны собрать как можно больше информации об инфраструктуре и передвижениях войск ГСВГ. Помимо этого, БНД усиленно занялась созданием уже упоминавшихся семейных шпионских ячеек.
Для истории русского права особое значение имеет Псковская Судная грамота – памятник XIV-XV вв., в котором отразились черты раннесредневекового общинного строя и новации, связанные с развитием феодальных отношений. Прямая наследница Русской Правды, впитавшая элементы обычного права, она – благодарнейшее поле для исследования развития восточно-русского права. Грамота могла служить источником для Судебника 1497 г. и повлиять на последующее законодательство допетровской России. Не менее важен I Литовский Статут 1529 г., отразивший эволюцию западнорусского права XIV – начала XVI в.
Гасконе Бамбер. Краткая история династий Китая. / Пер. с англ, под ред. Кия Е. А. — СПб.: Евразия, 2009. — 336 с. Протяженная граница, давние торговые, экономические, политические и культурные связи способствовали тому, что интерес к Китаю со стороны России всегда был высоким. Предлагаемая вниманию читателя книга в доступной и популярной форме рассказывает об основных династиях Китая времен империй. Не углубляясь в детали и тонкости автор повествует о возникновении китайской цивилизации, об основных исторических событиях, приводивших к взлету и падению китайских империй, об участвовавших в этих событиях людях - политических деятелях или простых жителях Поднебесной, о некоторых выдающихся произведениях искусства и литературы. Первая публикация в Великобритании — Jonathan Саре; первая публикация издания в Великобритании этого дополненного издания—Robinson, an imprint of Constable & Robinson Ltd.
Книга посвящена более чем столетней (1750–1870-е) истории региона в центре Индии в период радикальных перемен – от первых контактов европейцев с Нагпурским княжеством до включения его в состав Британской империи. Процесс политико-экономического укрепления пришельцев и внедрения чужеземной культуры рассматривается через категорию материальности. В фокусе исследования хлопок – один из главных сельскохозяйственных продуктов этого района и одновременно важный колониальный товар эпохи промышленной революции.
Спартанцы были уникальным в истории военизированным обществом граждан-воинов и прославились своим чувством долга, готовностью к самопожертвованию и исключительной стойкостью в бою. Их отвага и немногословность сделали их героями бессмертных преданий. В книге, написанной одним из ведущих специалистов по истории Спарты, британским историком Полом Картледжем, показано становление, расцвет и упадок спартанского общества и то огромное влияние, которое спартанцы оказали не только на Античные времена, но и на наше время.
В книге сотрудника Нижегородской архивной службы Б.М. Пудалова, кандидата филологических наук и специалиста по древнерусским рукописям, рассматриваются различные аспекты истории русских земель Среднего Поволжья во второй трети XIII — первой трети XIV в. Автор на основе сравнительно-текстологического анализа сообщений древнерусских летописей и с учетом результатов археологических исследований реконструирует события политической истории Городецко-Нижегородского края, делает выводы об административном статусе и системе управления регионом, а также рассматривает спорные проблемы генеалогии Суздальского княжеского дома, владевшего Нижегородским княжеством в XIV в. Книга адресована научным работникам, преподавателям, архивистам, студентам-историкам и филологам, а также всем интересующимся средневековой историей России и Нижегородского края.
В 403 году до н. э. завершился непродолжительный, но кровавый период истории Древних Афин: войско изгнанников-демократов положило конец правлению «тридцати тиранов». Победители могли насладиться местью, но вместо этого афинские граждане – вероятно, впервые в истории – пришли к решению об амнистии. Враждующие стороны поклялись «не припоминать злосчастья прошлого» – забыть о гражданской войне (stásis) и связанных с ней бесчинствах. Но можно ли окончательно стереть stásis из памяти и перевернуть страницу? Что если сознательный акт политического забвения запускает процесс, аналогичный фрейдовскому вытеснению? Николь Лоро скрупулезно изучает следы этого процесса, привлекая широкий арсенал античных источников и современный аналитический инструментарий.