Артем Скворцов — рабочий человек - [11]

Шрифт
Интервал

Порвал я это самое «предисловие» и больше ничего затевать не буду. Ну его. И писателем я, пожалуй, тоже не буду. Сиди, сочиняй. Неизвестно еще, получится ли что-нибудь.

Нет, в жизни надо делать дело.

Запись вторая

Невезучий я. Только испортил отличную толстую тетрадь с твердыми корочками. Дневник не получается. Нечего записывать!

Жизнь однообразна, больше никаких ЧП. Таинственная девица на глаза не попадается. Вот если бы посчастливилось задержать ее!

Я просто уверен, что если очень внимательно присматриваться на улице к людям, мне непременно, рано или поздно, удастся обнаружить эту ночную гостью. Не приехала же она из другого города, чтобы стащить у Кондратьевны Пашкин костюм! Вот уж тогда я бы оставил записи для потомков. Но, как поется в одном романсе, «счастье мне во сне лишь часто снится, а наяву не вижу никогда». Потому и писать в дневнике нечего. Могу только, как сказал бы Бронька, констатировать, что в нашей школе появился, наконец, киноаппарат.

Еще осенью, в самом начале учебного года, Женька Мельник кинул такую идею: хорошо бы купить кинокамеру и вести школьную кинолетопись. Снимать, как учимся, отдыхаем. Ну и всякие выдающиеся события фиксировать. Идея эта всем понравилась. Особенно девочкам. Еще бы — есть возможность сняться в кино! Но, как выяснилось, кинокамера — вещь довольно дорогая. Сначала мы слегка приуныли, но потом все тот же Женька Мельник кинул нам еще одну светлую мысль: хорошо бы ни у кого деньги не канючить, а заработать самим и купить киноаппарат на свои трудовые. И эту идею тоже приняли единогласно. Не откладывая, начали собирать металлолом, макулатуру.

Надо сказать, работали все на совесть. Редко, очень редко кто пытался филонить. Из нашего класса, например, только Бронислав Афонин. Так этим никого не удивишь. Это же личность исключительная! Разве может Бронислав Афонин трудиться, как все? Нет, не может. Вот он и сачковал. В ответ на замечания, как всегда, хамил. А потом явился вдруг со своей личной кинокамерой «Спорт». Это ему, конечно, папенька с маменькой подарили. Деточке захотелось — они подарили. Чего же ему работать? Плевать он на все хотел.

Бронька так и сказал: «Плевать я хотел на вашу камеру. У меня есть своя, личная».

Мы таскаем всякие железки, мешки с бумагой, со старым тряпьем, а Бронька трещит своим личным «Спортом», наведенным на нас. Противно. И почему-то обидно. Тащишь по земле мешок, набитый старыми журналами, газетами, он тяжелый, пот со лба капает, а Бронька прицелится в тебя «Спортом» и кричит: «А ну, давай повеселее, не вижу улыбочки! Р-раз, два — взяли! Еще раз — взяли!» И хочется мешок бросить. Понимаешь, что Бронька действует как провокатор, а вот хочется бросить, и все тут!

Чтобы было легче, я втайне от Афонина придумал что-то вроде игры. Представил себе, что Бронька и в самом деле провокатор, который хочет повредить очень важному, очень нужному делу, хочет, чтобы не вышло у нас ничего из нашей затеи. А я — человек, от которого зависит: быть выполненным этому делу или не быть. Если я человек волевой — будет все в порядке, а если слабак — брошу мешок. Помогло! У меня, оказывается, просто железная сила воли!

Работали мы так чуть не весь учебный год. Даже в зимние каникулы. И вот камера «Кварц-4» у нас в руках!

Съемки начали немедленно. Уже сняли занятия на уроке химии в девятом классе, репетицию школьной самодеятельности, общешкольный субботник на спортплощадке, шахматный турнир, сняли опаздывающего на уроки третьеклассника Вовку Девяткина, снимали ребят на переменах, в школьной столовой. Девчонки, как сговорились, все лезут в крупный план! Пленки столько намотали, что ее в физкабинете уже, наверно, складывать некуда. И вдруг Мельник спохватился! Предложил не просто снимать что попало, а написать сначала сценарий, чтоб фильм получился, как настоящий.

Пока что придумали только название: «Как мы живем». Теперь все вместе думаем, сочиняем этот самый сценарий.

В ответ на каждое предложение Бронька машет рукой: «Банально!» Все сочиняют, мучаются, а он, как попугай, одно свое: «Банально!» Подумаешь какой умник нашелся! Ты сам что-нибудь предложи, критиковать и мы умеем!

Запись третья

Узнал одну любопытную вещь. Оказывается, на днях в школу вызывали Бронькиного отца и в его присутствии в учительской с нашего Броньки снимали стружку.

А отец у Броньки оказался настоящим человеком. В учительской он будто бы прочитал Броньке такую мораль, что тот сразу завял, как сорванный цветочек. А вчера наш класс чистил школьный двор, и вместе со всеми — неслыханно! — на субботник явился Бронислав Афонин. С какой брезгливой физиономией размахивал он метлой! А раскраснелся! С непривычки небось тяжеловато!

Я подошел и громко сказал: «Афонин, труд тебя облагораживает и положительно влияет на цвет твоего лица». Он огрызнулся: «Я вот тебя сейчас метлой!»

И тут, откуда ни возьмись, возле нас очутилась одна особа на букву «В».

— Броник, — сказала она, — сними свою куртку. Она не дышит. Поэтому тебе так жарко.

Ах, ах! Какие нежности, какая забота! «Броник, тебе жарко, сними куртку!» И он сразу снял, послушался. Такая вежливость — умереть можно! Мне небось не сказала: «Артем, отдохни, ты начал работать раньше всех».


Еще от автора Нина Кочубей
Экзамен

Рассказ Нины Кочубей, опубликованный в журнале «Крестьянка» № 6 за 1983 год.


Рекомендуем почитать
Фрэдина-вредина

Когда в последнее сентябрьское воскресенье Вика с отцом отправилась погулять в центр города, ей даже в голову не могло прийти, что домой она вернется гордой хозяйкой самого лучшего в мире пса — рыжего боксерчика Фрэда с висячими бархатными ушками…


Дети лихолетья

В августе 42-го герои повести сумели уйти живыми из разбомбленного города и долгие месяцы жили в эвакуации, в степном заволжском селе. Но наконец в апреле 1943-го сталинградские дети стали возвращаться в родной дом и привыкать к мирной жизни — играть, дружить, враждовать, помогать друг другу и взрослым.


Встретимся на высоте

«Встретимся на высоте» — третья книга тюменской писательницы для подростков. Заглавная повесть и повесть «Починок Кукуй», изданные в Свердловске, уже известны читателю, «Красная ель» печатается впервые. Объединение повестей в одну книгу не случайно, ибо они — о трех юных поколениях, неразрывно связанных между собою, как звенья одной цепи. Тимка Мазунин в голодные двадцатые годы вместе с продотрядом заготавливает хлеб в глухих деревнях одной из уральских волостей и гибнет от рук злобствующих врагов.


Я хотел убить небо

«Я всегда хотел убить небо, с раннего детства. Когда мне исполнилось девять – попробовал: тогда-то я и познакомился с добродушным полицейским Реймоном и попал в „Фонтаны“. Здесь пришлось всем объяснять, что зовут меня Кабачок и никак иначе, пришлось учиться и ложиться спать по сигналу. Зато тут целый воз детей и воз питателей, и никого из них я никогда не забуду!» Так мог бы коротко рассказать об этой книге её главный герой. Не слишком образованный мальчишка, оказавшийся в современном французском приюте, подробно описывает всех обитателей «Фонтанов», их отношения друг с другом и со внешним миром, а главное – то, что происходит в его собственной голове.


Дорога стального цвета

Книга о детдомовском пареньке, на долю которого выпало суровое испытание — долгая и трудная дорога, полная встреч с самыми разными представителями человеческого племени. Книга о дружбе и предательстве, честности и подлости, бескорыстии и жадности, великодушии и чёрствости людской; о том, что в любых ситуациях, при любых жизненных испытаниях надо оставаться человеком; о том, что хороших людей на свете очень много, они вокруг нас — просто нужно их замечать. Книга написана очень лёгким, но выразительным слогом, читается на одном дыхании; местами вызывает улыбку и даже смех, местами — слёзы от жалости к главному герою, местами — зубовный скрежет от злости на некоторых представителей рода человеческого и на несправедливость жизни.


Вниз по волшебной реке. Меховой интернат

Содержание: 1. Вниз по волшебной реке 2. Меховой интернат.