Аниара - [13]

Шрифт
Интервал

 — Расчеты на космическую кару
вредны и алогичны чересчур:
ведь алгоритмы космоса отличны
от алгоритмов временных культур.
Те поколенья, что достойны кары,
в земле тысячелетия гниют,
а космос только-только над землею
заносит свой обледенелый кнут.
Спокойно он показывает виды
и чертит расползанье гляционов.
 — Шел двадцать третий век, и прагондиды
уже сползли с обледенелых тронов.
Блистательное царство человека
в дыму войны блистало все тусклее,
проекты гуманистов провалились,
и снова приходилось рыть траншеи.
Холодный Гольмос — сгусток звездной пыли –
ночною мглой сиянье солнца скрыл,
и злобный ветер песнь оледененья
над миром остывающим завыл.
На полюсах взбухали шапки льда,
все дальше расползаясь по земле
пластом километровой толщины.
Шел снег земной — изящные кристаллы,
как это совершалось испокон,
к нему вдобавок снег из звездной тучи
земные зимы слил в сплошной эон.
Ледовый панцирь Арктика ковала.
Под эту исполинскую лепешку
шестнадцать тысяч зим, лишенных солнца,
Европу уложили. Понемножку
тянулись люди к югу, покидая
свои технические цитадели,
культуру берегли, но неуклонно
в оцепененье варварства коснели.
Двенадцать тысяч лет, как дикари,
на свалках замершей аппаратуры,
все ждали воскрешения зари,
земных лесов и царствия культуры.
И воротились пряжа и колеса,
натурхозяйства. Люди род за родом
к пейзажам ледниковым приучались,
к преодоленью трудностей, к невзгодам.
Холодный Гольмос двигался от солнца,
но человек доголдонских веков
считал тот черно-угольный покров
недвижущейся траурной вуалью.
Галактику укрывший вдовий плат,
он каждый вечер появлялся в небе.
Смещаясь, черно-угольный покров,
по мере удаленья от Земли
как будто уменьшался год от года,
утратив сходство с траурной вуалью.
И постепенно прояснялось Солнце.
Прошел еще десяток тысяч лет,
и траурный покров почти исчез,
и небеса опять озарены,
и полилось сияние с небес,
и тают льды, и новым поколеньям
дарованы все милости весны. 

61

С большим трудом я изобрел экран,
который создают лучи двух типов.
Придумал, как фиксировать его
в пространстве, милях в трех от корабля.
А после третьим видом излученья
послал на мой экран изображенья.
В космической кромешной пустоте
я сотворил иллюзию стены —
стены, кинообоями покрытой.
А на обоях размещал я лес,
озера в лунном свете, горы, город,
порой я выпускал туда толпу
прошествовать под флагами победы.
И эти иллюзорные обои
закрыли от людей постылый космос.
Сложил я заградительную стену
и вдоль другого борта корабля.
Шикарный получился коридор!
Так новыми химерами голдондер
отгородился от громадной пасти,
зиявшей бесконечных девять лет,
коловшей нас копьем и светом игл
и наконец исчезнувшей из виду.
Но даже иллюзорное тканье
нуждается в содействии людей.
Основа есть, теперь нужны мечты,
но люди-потребители пусты,
их пустота бездонна и жадна,
а как заполнить то, в чем нету дна?
И я попал под жернов пустоты.
Меня загнали в самый дальний угол,
грозят мне смертью, требуя ответить:
откуда на экранах пустота?
Причина — отбиваюсь я — проста.
Собой экран должны вы заполнять.
Волною временной непоправимо
разбита Мима, как Шалтай-Болтай.
Его собрать не может даже рать.
А я не Мима, чтоб заполнить вас.
Перед бездонной пустотой я пас.
Я, как штукарь, на голове стоял,
что с точки зренья духа есть паденье.
Но без поддержки трюк зазря пропал.
Впустую я потратил вдохновенье. 

62

Блюдем порядок. Лекцию о гупте
читаю я космическим курсантам.
В окно обзора тихо смотрят солнца.
Но мы-то знаем, что любой из этих
рентгеновских костров гремит, как гром,
в дыре пространства, в беге круговом.
Я слушаю, задумавшись, их грохот.
Так, верно, барабаны бьют в бою,
в котором свет извечно спорит с тьмой.
И, жалкий, сам ответы я даю
на все вопросы, заданные мной.
 — Тогда новейший, свежий взгляд на время
плюс расширенье тензорной системы
открыли нам предельно ясный путь
к раздельной симметрии, упростив
ее согласно «гупта через кви».
И не было открытия полезней
для путешествующих по небесной бездне.
Курсанты образцово маршируют
в соседний зал, где следующий лектор,
невозмутимый, собранный Двуландер,
расскажет, как построен был голдондер. 

63

Я часто видел женщину из Гонда
сидящей с мужем в зале наблюдений;
они узлы держали наготове,
годами приземленья ожидая.
На эту пару многие смотрели
с иронией космически-холодной,
но муж с женой смиренно ожидали,
когда же станет видно берег Лиры.
Простые их сердца не забывали
ни запах тмина от родных лугов,
ни хлеб, который женщина пекла
в печи, теперь навек осиротевшей.
Вперяя взгляд в Космический Проспект,
сидят, припав друг к другу, много лет —
никто из смертных не заметил, сколько —
отмет прошедших лет как будто нет
на муже и жене — лишь седина.
И вот осталась женщина одна.
Сидит, о прошлом думает она:
как жили в Гонде люди в старину,
покамест не покинула страну
Последняя Чета под вой сирен,
начав бессрочный бег от милых стен.
На взлетном поле Голдона они,
в слезах припав друг к другу, навсегда
долине Дорис молвили «прости»,
с молитвой поручив себя Судьбе.
Я наблюдал: сидит из года в год,
сидит вдова безмолвно у окна,
а мы, в Земле Обетной изуверясь,
из этого окна ведем пальбу,

Рекомендуем почитать
2147 год. Возвышение Белкраины

Великая Галактическая Война, как оказалось, оказала сильное влияние на последующую жизнь в Галактической Империи. Из тени вышли активно действовать крупные политические организации. Но самой опасной и наводящей страх на весь мир организацией стал Орден Белкраина, целью которого является подчинение всей Империи и убийство Антареса Драко. Смогут ли Викрон, Дэмиан и их друзья победить нависшую угрозу или их уже ничто не остановит?


Корсары из Логова Демона

Капитан Александр Корсунь, состоит в ЧВК Братство корсаров. Он ведет жизнь наемного капитана, помогая на своем корабле колониям разрозненного человечества. Решая проблемы трех ведущих супердержав, он добивается известности и хорошей прибыли, но в галактике появляется неизвестный враг, атакующий человеческие колонии и станции, заставляя его принять опасный контракт из рук Братства корсаров. Абордажи пиратских фрегатов, сражения крупных флотов в космосе, через это предстоит пройти Капитану Сильверу, и узнать лицо нового врага всего человечества.


Новая жизнь

В конце 22 века Кендис решает оставить перенаселенную Землю и отправляется в космическое путешествие вместе со своим другом Крисом, в которого безответно влюблена. Они попадают на первую планету их тура — Тимор. Это снежный и страшный мир, в котором водятся гигантские волки, а в небе висит черная сфера неизвестного происхождения. Кендис и Крис пытаются освоиться с жизнью на планете и вовлекаются в страшные события: кто-то убивает ученых, поглощая всю плоть и оставляя лишь кости и кровь… Герои оказываются в центре войны между одушевленной энергией и материей.


Кали: Начало

Прошло много лет с момента образования Альянса, силы Храброй на исходе а Альянсу нужен новый посол, который вновь объединит мир, на роль нового посла Храбрая выбирает девочку с планеты Земля и даёт ей имя Ка'ли, но сможет ли девочка стать новым послом?


Автострада запредельности

Джейк Макгроу и его тяжеловоз по имени Сэм снова мчатся по Космостраде, соединяющей сотни миров. На этот раз дорога приводит наших героев туда, где и дороги вроде бы никакой нет, а только сплошной тупик, сильно смахивающий на Конец Вселенной. Да и человек, их встречающий, подозрительно напоминает Господа Бога, только без бороды…


Человек из С.В.И.Н.Т.У.С.а и Р.О.Б.О.Т.а

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.