Андрей Сахаров, Елена Боннэр и друзья: жизнь была типична, трагична и прекрасна - [31]

Шрифт
Интервал

История квартиры № 68 дома 48Б по улице Чкалова, Москва (теперь, как и прежде, Земляной вал)[62]

Эту квартиру мама получила после реабилитации. Справка о реабилитации датирована 7 августа 1954 г. В ней написано, что отменен не приговор (слова «приговор» в справке вообще нет), а «решение по вашему делу от 22 марта 1938 г. отменено Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 4 августа 1954 г., и дело прекращено. Вы полностью реабилитированы». Получила эту квартиру Р. Г. Боннэр в конце 1954 г. или в начале 55 г.

Примерно тогда же была реaбилитирована Ольга Шатуновская[63] и Григорий Исаакович Бройдо[64] (Ректор КУТВ[65] и зам. наркомнац, когда Сталин был наркомом), получивший квартиру в этом же доме ниже этажом № 64. Столь ранние реабилитации задолго до XX съезда и до создания комиссии Шверника[66] явились результатом личной активности Микояна.

И Ольга Шатуновская, и Анна Разумова[67] неоднократно бывали здесь и решали свои проблемы на кухне, часто вместе с Григорием Исааковичем Бройдо.

После получения этой квартиры начался поток маминых солагерниц, приезжавших пробивать реабилитации, и мамина квартира была как гостиница.

Hесколько историй:

История Фани Голомбик (ур. Реньш). Ее муж, близкий друг моих папы и мамы Лев Алин был арестован в 1935 г. Ему тогда дали всего 5 лет. Отсидев этот срок, он, несмотря на возраст, ушел добровольцем в армию и погиб на фронте в 1942. Сама Фаня в 1935 арестована не была. Тогда еще не додумались до статьи ЧСИР. Она была арестована после визита в Москву Элеоноры Рузвельт[68]. Секретарем Рузвельт была Нила Магидова — гимназическая подруга Фани, которая разыскала Фаню в Москве. Сразу после отъезда Рузвельт Фаня была арестована, прошла жесточайшее следствие, ей выбили все зубы, добиваясь признания в шпионаже. Она довольно долго жила у мамы, добиваясь реабилитации и получения жилплощади. В конечном итоге ей дали комнату. Позже она вновь вышла замуж за отбывшего большой срок как вредитель инженера Александра Голомбика. Он еще успел после реабилитации поработать одним из ведущих инженеров на Автовазе.

История Юры Черномордика (Мирошникова)[69], который жил у мамы, и его мамы Ольги Захаровны Дмитренко (eсть в «Дочки-матери»).

В эту квартиру, до того как вновь стал москвичом, приезжал Игорь Пятницкий[70], а срок он отбывал в том же Карлаге, где моя мама. И его мама погибла в том же лагере.

Здесь бывала писатель Лиза Драбкина[71], которую в литературных кругах называли «Ленинская мадонна» — она много писала о Ленине, несмотря на то, что отбыла положенный срок на Колыме. А сама себя она назвала в надписи на фотографии, которую подарила нам с Андреем, «дурочка в большой шляпе». Она там стоит рядом с Лениным. И это она дала мне, еще находясь в лагере, кличку «всехняя Люся». Я посылала посылки многим и каждый раз писала, что я являюсь дочерью. А у органов было так много работы, что проверить, видимо, было недосуг.

Бывали (а некоторые и жили какое-то время) польки Эда Тушинска, Тося Мандалян, Ядвига Сикорска, Аннетт Ватле, Ольга Дмитренко (все они — коминтерновская линия). Какое-то время жила Настя (это видимо кличка, сохранившаяся с подпольных дореволюционных лет) — Людмила Ивановна Красавина[72].

Ее сын Феликс Красавин[73], получивший ранее 25 лет по КРД[74], в это послесталинское время отбывал второй срок за антисоветскую агитацию. С его писем, и особенно после его освобождения (год не помню) в дом пошел по ходу их освобождения поток политических заключенных, с которыми он пересекался во время отбывания двух своих сроков. Я их называю додиссиденты: Меклер, Мурженко, Балашов, Бакштейн, Тельников, Квачевские, Сережа Пирогов[75]. Феликс привел к нам Кузнецова, которого встречал из Владимирской тюрьмы в день окончания срока. Потом пошли татары и немцы. И после переезда Кузнецова в Ригу — евреи. Это была додиссидентская эпоха.

Маму еще до прихода в дом Сахарова неоднократно вызывали в райком и рекомендовали не давать жить у себя в квартире «сомнительным личностям», «не пускать ночевать татар», «не принимать в доме иностранцев». Тогда это были не инкорры и не иностранные дипломаты, а французы-коммунисты — мамина родня, кузины и кузены. Первым приехал мамин кузен Матвей Клейман с женой. Это было летом 1960 г. Потом стали приезжать другие родственники, один из них — доктор Тони Лайне был даже членом ЦК Французской Компартии. А в 1968 году я поехала по приглашению маминой кузины Руфь Франко, члена компартии Франции и кавалера Французкого ордена почетного легиона, к ним в гости во Францию.

Но еще до этого в конце 1967 г. в Москве в доме Серафимы Густавовны Суок и Виктора Борисовича Шкловского я познакомилась с Марией Васильевной Олсуфьевой[76]. Она тогда переводила на итальянский одну из книг Шкловского. Вообще она переводила многих русских-советских писателей, в частности перевела на итальянский все книги Солженицына. За многолетний переводческий труд была награждена премией «Этна Таурамина». И у нас с ней возникла «дружба с первого взгляда».

И с 68 г. Маша, ее подруга врач Нина Харкевич[77] и ее племянница Елена Боргезе


Еще от автора Борис Львович Альтшулер
Сахаров и власть. «По ту сторону окна». Уроки на настоящее и будущее

Эта книга – путеводитель по «Воспоминаниям» А. Д. Сахарова (21.05.1921–14.12.1989), а значит, и путеводитель по удивительной судьбе великого ученого и великого человека – создателя самого страшного оружия в истории человечества и одновременно лауреата Нобелевской премии мира. Судьба Сахарова – это, можно сказать, захватывающий детектив, цепь невероятных событий, однако не случайных, а продиктованных гениальностью и силой духа главного героя. Тема книги «Сахаров и власть» приобрела новые, поразительные смыслы после того, как были рассекречены «сахаровские» документы Политбюро ЦК КПСС и КГБ СССР.


Андрей Сахаров как физик во всех сферах своей деятельности

Прослежены основные этапы жизни и деятельности А.Д. Сахарова — с упором на демонстрацию метода достижения желаемых нетривиальных результатов. Анализ показывает, что его метод в науке, в конструировании ядерных зарядов, в защите прав человека, в формировании новой системы международной безопасности был один и тот же: во всех случаях он оставался человеком точных наук, физиком, конструктором-разработчиком. Зримым результатом усилий могли быть точные цифры в конце насыщенной формулами статьи либо освобождение из заключения узника совести — во всех случаях это был результат определенного «научного исследования», тогда как особый холизм мышления Сахарова предлагал совершенно неожиданные шаги к решению проблемы, зачастую не понимаемые современниками и даже многих шокирующие.


Рекомендуем почитать
До дневников (журнальный вариант вводной главы)

От редакции журнала «Знамя»В свое время журнал «Знамя» впервые в России опубликовал «Воспоминания» Андрея Дмитриевича Сахарова (1990, №№ 10—12, 1991, №№ 1—5). Сейчас мы вновь обращаемся к его наследию.Роман-документ — такой необычный жанр сложился после расшифровки Е.Г. Боннэр дневниковых тетрадей А.Д. Сахарова, охватывающих период с 1977 по 1989 годы. Записи эти потребовали уточнений, дополнений и комментариев, осуществленных Еленой Георгиевной. Мы печатаем журнальный вариант вводной главы к Дневникам.***РЖ: Раздел книги, обозначенный в издании заголовком «До дневников», отдельно публиковался в «Знамени», но в тексте есть некоторые отличия.


В огне Восточного фронта. Воспоминания добровольца войск СС

Летом 1941 года в составе Вермахта и войск СС в Советский Союз вторглись так называемые национальные легионы фюрера — десятки тысяч голландских, датских, норвежских, шведских, бельгийских и французских freiwiligen (добровольцев), одурманенных нацистской пропагандой, решивших принять участие в «крестовом походе против коммунизма».Среди них был и автор этой книги, голландец Хендрик Фертен, добровольно вступивший в войска СС и воевавший на Восточном фронте — сначала в 5-й танковой дивизии СС «Викинг», затем в голландском полку СС «Бесслейн» — с 1941 года и до последних дней войны (гарнизон крепости Бреслау, в обороне которой участвовал Фертен, сложил оружие лишь 6 мая 1941 года)


Шлиман

В книге рассказывается о жизни знаменитого немецкого археолога Генриха Шлимана, о раскопках Трои и других очагов микенской культуры.


Кампанелла

Книга рассказывает об ученом, поэте и борце за освобождение Италии Томмазо Кампанелле. Выступая против схоластики, он еще в юности привлек к себе внимание инквизиторов. У него выкрадывают рукописи, несколько раз его арестовывают, подолгу держат в темницах. Побег из тюрьмы заканчивается неудачей.Выйдя на свободу, Кампанелла готовит в Калабрии восстание против испанцев. Он мечтает провозгласить республику, где не будет частной собственности, и все люди заживут общиной. Изменники выдают его планы властям. И снова тюрьма. Искалеченный пыткой Томмазо, тайком от надзирателей, пишет "Город Солнца".


Василий Алексеевич Маклаков. Политик, юрист, человек

Очерк об известном адвокате и политическом деятеле дореволюционной России. 10 мая 1869, Москва — 15 июня 1957, Баден, Швейцария — российский адвокат, политический деятель. Член Государственной думы II,III и IV созывов, эмигрант. .


Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика, 1939–1945

Труд журналиста-международника А.Алябьева - не только история Второй мировой войны, но и экскурс в историю развития военной авиации за этот период. Автор привлекает огромный документальный материал: официальные сообщения правительств, информационных агентств, радио и прессы, предоставляя возможность сравнить точку зрения воюющих сторон на одни и те же события. Приводит выдержки из приказов, инструкций, дневников и воспоминаний офицеров командного состава и пилотов, выполнивших боевые задания.


Серебряный век в Париже. Потерянный рай Александра Алексеева

Александр Алексеев (1901–1982) – своеобразный Леонардо да Винчи в искусстве книги и кинематографе, художник и новатор, почти неизвестный русской аудитории. Алексеев родился в Казани, в начале 1920-х годов эмигрировал во Францию, где стал учеником русского театрального художника С.Ю. Судейкина. Именно в Париже он получил практический опыт в качестве декоратора-исполнителя, а при поддержке французского поэта-сюрреалиста Ф. Супо начал выполнять заказы на иллюстрирование книг. Алексеев стал известным за рубежом книжным графиком.


Всё живо…

В книгу Ираклия Андроникова «Всё живо…» вошли его неповторимые устные рассказы, поразительно запечатлевшие время. Это истории в лицах, увиденные своими глазами, где автор и рассказчик совместились в одном человеке. Вторая часть книги – штрихи к портретам замечательных людей прошлого века, имена которых – история нашей культуры. И третья – рассказы о Лермонтове, которому Андроников посвятил жизнь. «Колдун, чародей, чудотворец, кудесник, – писал о нем Корней Чуковский. – За всю свою долгую жизнь я не встречал ни одного человека, который был бы хоть отдаленно похож на него.


Сон страсти

Книга «Сон страсти» повествует об интимных отношениях, связавших в начале прошлого столетия трех замечательных людей России: Александра Блока, Любовь Менделееву-Блок и Андрея Белого. События их сугубо личной, закрытой для других стороны жизни, но поучительной для каждого человека, нам сегодня помогли воссоздать оставленные ими дневники, воспоминания, переписка. Итог этим порой счастливым, порой трагичным переплетениям их судеб подвел Блок: «Люба испортила мне столько лет жизни, замучила меня и довела до того, что я теперь.