Юбилей

Юбилей

Опубликовано в журнале Октябрь, номер 1, 2018 Гузель Яхина – российский прозаик. Лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна», «Книга года» и «Звездный билет» за роман «Зулейха открывает глаза» (АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2015). Публиковалась в журналах «Октябрь», «Нева», «Сибирские огни», «Дружба народов», «Сноб».

Жанр: Современная проза
Серии: -
Всего страниц: 5
ISBN: -
Год издания: 2018
Формат: Полный

Юбилей читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

Юбилей

Рассказ

Нос крупный, мясистый, на переносице – две поперечные складки. Брови кустистые, почти черные, с редкой проседью. Глаза темно-бурые, радужка мутная, белки желтоватые, со слюдяным блеском. Подглазные мешки землистого цвета. Кожа на щеках ноздреватая, местами в крупных оспинах…

Одетый в шелковую пижамную пару вождь полулежал в кровати, приподнявшись на локтях, и рассматривал себя в зеркале. Большой трельяж был изготовлен по специальному заказу в мастерской Казанского оптико-механического завода и отражение давал особое, глубинное: в каком бы из углов комнаты человек ни находился, в зеркалах он полностью обозревал помещение и себя в нем с головы до пят в каждой из трех массивных граненых створок. В трельяже отражалась сейчас вся спальня, целиком, от мелкоузорчатых узбекских ковров, в несколько слоев накиданных на пол, до гипсовых цветов на потолке. И лицо свое на темно-рыжем фоне кроватной спинки из карельской березы вождь видел крупно и четко, в трех ракурсах.

Уши большие, грубой лепки, с вялыми мочками, правое чуть выше левого. Волосы пышные, темно-серые, с густой проседью. Лоб низкий, с одной глубокой продольной морщиной и многими мелкими. Надбровные дуги ярко выражены…

Вождь отбросил одеяло и встал, босиком прошлепал к трельяжу. Не глядя протянул руку к окну и резко дернул в сторону многослойные складки тюля, впуская в помещение яркий дневной свет. Отражения стали резче, налились цветом и объемом. Он приблизил лицо к зеркалу и оскалил рот – на стекло легло матовое облачко пара.

Зубы длинные, охристо-серые, стесанные. На правом клыке большой скол. Межзубные щели широкие. Десны местами кровоточат. Язык сизый, покрыт серым налетом…

 Верно, это из-за недавнего юбилея. Торжества по случаю семидесятилетия были непродолжительные, но пышные. Вождь не хотел их – хотела страна. Пришлось уступить. Специально организованный комитет из семидесяти пяти членов партии (включая режиссера Александрова, композитора Шостаковича, писателя Фадеева, академика Лысенко, всю молодую и рьяную клику маленковых-хрущевых-булганиных-сусловых, а также заботливый женский пол в лице трактористки Ангелиной и сменного мастера Ивановской мануфактуры Ярыгиной) порывался развернуть скромный праздник в каскад феерических мероприятий. Вождь не дал. Ограничились торжественным заседанием ВКП(б) в Большом театре и правительственным приемом в Кремле.

Губы бледные. Носогубные складки резкие. Усы густые, серые, с пожелтевшей от табака проседью. В углах рта – мелкие сухие трещинки…

Все присылаемые подарки вождь велел сразу отправлять в Музей революции, где было решено открыть посвященную юбилею выставку. Экспозиция заняла семнадцать залов. Смотреть поехал глубокой ночью, когда на усыпанных снегом дорогах Москвы не осталось машин, а дома погасили окна. Бледный не то от волнения, не то от недосыпа экскурсовод кружился по отдраенным в ожидании высокого гостя залам, с воодушевлением демонстрируя витрины, уставленные дарами народной любви. Пахло недавней уборкой – мокрыми тряпками и мылом, теплым воском; вождь опустил глаза на сияющий медовым блеском паркет и увидел в нем собственное отражение.

А дары и правда были щедрые. Все сто семьдесят восемь народностей и национальностей Советского Союза (включая спасенных на грани выживания чукотских кереков, и освобожденных от многовекового средневекового рабства турфанцев с мачинами, и благодарных за переселение на новые земли чеченцев, крымских татар, калмыков, балкарцев, понтийских греков, немцев) прислали своему отцу – отцу народов – кропотливо изготовленные, наполненные самыми глубокими и искренними смыслами приветы: бюсты вождя – из редкого зеленого янтаря, из не менее редкого кудрявого малахита, из жадеита и оникса; портреты – вышитые на бархате, парче, гобелене, выбитые на моржовой кости, черненные на серебре, патинированные на латуни, гравированные на стали, бронзированные на дубленой коже. Братские, дружественные и все остальные народы мира были солидарны: профиль вождя на рисовом зернышке от Китая, анфас – на цельном куске черного опала от Красной Африки…

Вождь лениво скользил глазами по шкафам и полкам, про себя удивляясь первобытному пристрастию людей ко всему блестящему. Большинство подарков сверкали гладкими боками и гранями, отражая и приумножая и без того яркий электрический свет: створки серебряной шкатулки из Монголии, клинок инкрустированной шашки из Махачкалы, стёкла именного трактора из Харькова… – все было отполировано так тщательно, что, приблизившись и сощурив глаза от блеска, в каждом из предметов можно было разглядеть себя, как в зеркале.

Скоро он утомился разглядывать вещи, вернее, свое лицо в них. Взгляд собственных глаз, которые пристально глядели на него со всех поверхностей, был отчего-то неприятен. Нет, лучшие подарки находились не в этих залах. Возвышался в заснеженных Карпатах Словацкий Штит, по случаю юбилея переименованный в Сталин-Штит. Праздновал в Болгарии свое переименование город Сталин, ранее – Варна. Получившие имена юбиляра проспекты, площади, набережные, заводы, фабрики, школы, институты – вот настоящие, достойные дары. Вождь развернулся и, не дослушав вдохновенно лепечущего что-то экскурсовода, направился к выходу.


Еще от автора Гузель Шамилевна Яхина
Эшелон на Самарканд

Гузель Яхина — самая яркая дебютантка в истории российской литературы новейшего времени, лауреат премий “Большая книга” и “Ясная Поляна”, автор бестселлеров “Зулейха открывает глаза” и “Дети мои”. Ее новая книга “Эшелон на Самарканд” — роман-путешествие и своего рода “красный истерн”. 1923 год. Начальник эшелона Деев и комиссар Белая эвакуируют пять сотен беспризорных детей из Казани в Самарканд. Череда увлекательных и страшных приключений в пути, обширная география — от лесов Поволжья и казахских степей к пустыням Кызыл-Кума и горам Туркестана, палитра судеб и характеров: крестьяне-беженцы, чекисты, казаки, эксцентричный мир маленьких бродяг с их языком, психологией, суеверием и надеждами… Публикуется по соглашению с литературным агентством ELKOST.


Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.


Дети мои

“Дети мои” – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий “Большая книга” и “Ясная Поляна” за бестселлер “Зулейха открывает глаза”. Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность. “В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас.


Мотылек

Опубликовано в журнале Нева, номер 2, 2014 Гузель Шамилевна Яхина родилась в Казани. По профессии PR-менеджер. Живет в Москве. Публикуемый рассказ — литературный дебют автора.


Швайпольт

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Ночь

Опубликовано в журнале Октябрь, номер 8, 2016 Гузель Яхина – российский прозаик. Лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна», «Книга года» и «Звездный билет» за роман «Зулейха открывает глаза» (АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2015). Публиковалась в журналах «Октябрь», «Нева», «Сибирские огни», «Дружба народов», «Сноб».


Рекомендуем почитать
Москва: место встречи

Миуссы Людмилы Улицкой и Ольги Трифоновой, Ленгоры Дмитрия Быкова, ВДНХ Дмитрия Глуховского, «тучерез» в Гнездниковском переулке Марины Москвиной, Матвеевское (оно же Ближняя дача) Александра Архангельского, Рождественка Андрея Макаревича, Ордынка Сергея Шаргунова… У каждого своя история и своя Москва, но на пересечении узких переулков и шумных проспектов так легко найти место встречи!Все тексты написаны специально для этой книги.Книга иллюстрирована московскими акварелями Алёны Дергилёвой.


Шпион в доме любви

В сборник вошли произведения Анаис Нин, француженки, долгое время жившей и творившей в США роман «Шпион в доме любви» и ряд новелл под общим названием «Дельта Венеры» Произведения Анаис Нин публиковались в Швеции, Японии, Германии, Испании, Италии, Франции, Бельгии, Голландии, Англии и США А теперь это новое имя откроет для себя российский читатель.


Энциклопедия Амосова. Раздумья о здоровье

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Последняя сказка

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Сжечь мосты

«Сжечь мосты» – повесть о судьбе молодого человека Алексея, взросление и возмужание которого пришлись на яростные девяностые, о цепи ошибок, приведших его в криминальный мир. Эта книга о том, что отец не может смириться с потерей сына и много лет разыскивает его, не в силах поверить в то, что Алексея уже больше нет.


Женские слёзы: двести пятьдесят оттенков мокрого

Андрей Вадимович Шаргородский – известный российский писатель, неоднократный лауреат и дипломант различных литературных конкурсов, член Российского и Интернационального Союзов писателей. Сборник малой прозы «Женские слезы: 250 оттенков мокрого» – размышления автора о добре и зле, справедливости и человеческом счастье, любви и преданности, терпении и милосердии. В сборник вошли произведения: «Женские слезы» – ироничное повествование о причинах женских слез, о мужском взгляде на психологическую основу женских проблем; «Женщина в запое любит саксофон» – история любви уже немолодых людей, повествование о чувстве, родившемся в результате соперничества и совместной общественной деятельности, щедро вознаградившем героев открывшимися перспективами; «Проклятие Овидия» – мистическая история об исполнении в веках пророческого проклятия Овидия, жестоко изменившего судьбы близких людей и наконец закончившегося навсегда; «Семеро по лавкам» – рассказ о судьбе воспитанников детского дома, сумевших найти и построить семейное счастье; «Фартовин» – детектив, в котором непредсказуемый сюжет, придуманный обычной домохозяйкой, мистическим образом оказывается связанным с нашей действительностью.Сборник рассчитан на широкий круг читателей.


Вранье

Как прожить без вранья? И возможно ли это? Ведь жизнь – иллюзия. И нам легко от этой мысли, и не надо называть вещи своими именами…2000 год. Москвич Шура Ботаник отправляется в Израиль на постоянное место жительства. У него нет никаких сионистских устремлений, просто он развелся с женой и полагает, что отъезд решит его проблемы, скорее метафизического свойства. Было в его жизни большое вранье, которое потянуло цепочку вранья маленького, а дальше он перестает понимать, где правда и где ложь и какая из них во спасение, а какая на погибель.


Южнорусское Овчарово

Лора Белоиван – художник, журналист и писатель, финалист литературной премии НОС и Довлатовской премии.Южнорусское Овчарово – место странное и расположено черт знает где. Если поехать на север от Владивостока, и не обращать внимание на дорожные знаки и разметку, попадешь в деревню, где деревья ревнуют, мертвые работают, избы топят тьмой, и филина не на кого оставить. Так все и будет, в самом деле? Конечно. Это только кажется, что не каждый может проснутся среди чудес. На самом деле каждый именно это и делает, день за днем.


Барвинок

Короткая философская притча.


Рыба и другие люди (сборник)

Петр Алешковский (р. 1957) – прозаик, историк. Лауреат премии «Русский Букер» за роман «Крепость».Юноша из заштатного городка Даниил Хорев («Жизнеописание Хорька») – сирота, беспризорник, наделенный особым чутьем, которое не дает ему пропасть ни в таежных странствиях, ни в городских лабиринтах. Медсестра Вера («Рыба»), сбежавшая в девяностые годы из ставшей опасной для русских Средней Азии, обладает способностью помогать больным внутренней молитвой. Две истории – «святого разбойника» и простодушной бессребреницы – рассказываются автором почти как жития праведников, хотя сами герои об этом и не помышляют.«Седьмой чемоданчик» – повесть-воспоминание, написанная на пределе искренности, но «в истории всегда остаются двери, наглухо закрытые даже для самого пишущего»…