Я люблю бывать на открытии выставок: мало того что каждая выставка познавательна и увлекательна — на открытии выставок удобно знакомиться. Олигарха, конечно, на таком мероприятии не встретишь, но интересных мужчин попроще в художественных галереях появляется огромное количество. А главное, знакомство на почве искусства выглядит гораздо приличнее знакомства в пошлом ночном клубе, на курорте или в общественном транспорте… Могу поделиться технологией завязывания знакомств: надо медленно двигаться вдоль стенки, внимательно рассматривать картины и, словно невзначай, задумчиво повернуть голову вправо… Если справа стоит какой — нибудь хмырь, типичное не то, не теряйте времени, отворачивайтесь, но при этом постарайтесь разведать обстановку слева. Почему — то слева соблазнов всегда больше, не зря ведь существует идиома: «ходить налево»… Вступить в разговор с приглянувшимся незнакомцем на выставке проще простого. Задайте ему вопрос: «Как вам нравится это полотно?» — и считайте, что дело в шляпе!
Теперь вы понимаете, что я никогда не пропускаю открытия выставок в арт — галерее Krasnoff! Во — первых, я не замужем. Во — вторых, пляжно — ресторанных знакомств с меня достаточно: от них одни неприятности, похмелье, слезы, невроз и прочие. Ну а в-третьих, Надя — супруга Женьки Краснова, увековечившего свое имя в названии галереи, — моя подруга. Подруга — настоящая: никогда не забывает приглашать меня на мероприятия. Мы с Надеждой всю жизнь жили в одном городе, а познакомились и сдружились на Телецком озере. Нас поселили вместе в домике на турбазе, куда я ездила в отпуск позапрошлым летом. Стоял конец августа, моросили дожди, и в остывшем озере невозможно было купаться. Я бы свихнулась от скуки, если бы не Надя. Мы с ней, закутавшись в куртки с капюшонами, сидели под навесом террасы, смотрели на отдаленные горы, курили, пили кофе и рассказывали друг другу о наболевшем. Краснова в тот момент испытывала крупное разочарование от брака с художником, которого оставило вдохновение: он, как говорится, не пел, не свистел. Вообще не работал, но предъявлял непомерные претензии к отторгавшему его внешнему миру и к разлюбленной супруге.
— Прикинь, мне тридцать пять лет, а я даже ребенка не могу себе позволить родить, потому что чувствую: мы с Женькой скоро разведемся! У нас кризис, — сетовала новая подруженция.
— Да ладно тебе, Надюша, в среднем возрасте у всех кризис, — утешала я, в ответ жалуясь на то, что никто не зовет меня на свидания.
— Ну, не знаю, дорогая… — пожимала плечами подруга. — Уж в твои — то годы у меня был целый табун поклонников! — И Надежда ударялась в воспоминания, сильно приукрашивая бурное прошлое.
Вернувшись в Новосибирск, мы общались не часто: излишняя откровенность вышла боком. С Красновым Надя не только не разошлась, но, напротив, сблизилась. Муж и жена — одна сатана. И все — таки иногда она звонила, делилась новостями. Однажды Надя сообщила, что они с Женькой открыли галерею для проведения сменных экспозиций и салон, где собирались продавать картины и разные декоративно — прикладные безделушки. Возможно, Надежда рассчитывала найти в моем лице покупателя?.. У Красновых я ничего не купила, но на открытия выставок всегда являлась как штык. На самом — то деле у Красновых мне ни разу не повезло. Скорее наоборот. Однажды какой — то недотепа пролил на мою белую юбку красное вино. Вид у юбки сделался такой, будто я истекаю кровью, и с надеждами на знакомство пришлось распрощаться и срочно отправляться домой. Кстати, пятно так и не отстиралось, и нарядную юбочку пришлось выбросить… В другой раз в толчее возле фуршетного столика еще один недотепа отдавил мне ногу. Больно было — до слез!
Чему удивляться? Помещение Красновы арендовали маленькое — одно название «галерея». А халявщиков всегда приходит много, и все они с неистовой силой ломятся к буфету, желая урвать свой кусочек бесплатного сыра… Во время церемоний мне не раз доводилось мирить супругов, устраивая для них импровизированные сеансы психоанализа: Женька — не дурак выпить, а Надя — поборник трезвости и соблюдения приличий. В общем, всякое бывало, только мужчина моей мечты так и не встретился. Но ничего, еще не вечер!.. К тому же сегодня вечером я собираюсь отправиться на презентацию графических работ Кирилла Золотарева под названием «Души деревьев».
С утра я помыла голову и полдня просидела в своем кабинете, не высовываясь из — за перегородки, поскольку накрутила волосы на бигуди. Обед я решила отдать врагу, а освободившееся время посвятила макияжу. Нарисовать себе лицо — это искусство, и оно требует вкуса, вдумчивости и навыков. Начала я с того, что выбрала для лица тон легкого загара, потом двумя оттенками румян подчеркнула рельефность скул, веки покрыла золотисто — бронзовыми тенями. Но главное — я долго и тщательно красила ресницы — так, что они встопорщились и стали царапать стекла очков. Над губами я решила провести серию экспериментов. Сначала я покрыла их пламенно — карминной помадой, потом — ярко — фиолетовой. В обоих случаях я делалась похожей на «даму из Амстердама», где, как известно, много борделей. Пришлось остановить выбор на сдержанном, розовато — коричневатом тоне. Колготкам и юбке я предусмотрительно предпочла темные брюки: не трагедия, если их кому — нибудь вздумается облить или немного потоптать. Надела трикотажный жакет с перламутровыми пуговицами и треугольным вырезом. Такой вырез оптически удлиняет шею. Всем, у кого проблемы, рекомендую! Свой наряд я дополнила серебряными украшениями: мне нравится, когда на запястьях болтаются и бренчат браслеты, а в ушах раскачиваются длинные серьги. Серебряный звон веселит, придает жизнерадостности.
