Точное мышление в безумные времена. Венский кружок и крестовый поход за основаниями науки

Точное мышление в безумные времена. Венский кружок и крестовый поход за основаниями науки

Венский кружок сформировался вокруг нескольких философов межвоенной эпохи. Члены кружка занимались вопросами философии, лингвистики, физики, математики, логики, общественных реформ, образования, архитектуры и коммуникации. «Кружок бурлил от громогласных споров и молчаливого недоверия. И разве может быть иначе, когда встречаются философы?» Автор создал яркие портреты основателей кружка и его участников: Морица Шлика, Отто Нейрата, Рудольфа Карнапа, Курта Гёделя, Карла Менгера и других, а также тесно связанных с кружком Людвига Витгенштейна и Карла Поппера. Чудовищные экономические и политические потрясения в Австрии и Германии сформировали исторический фон, на котором собирался кружок, они же стали главной причиной его недолгого существования. Идеи, сформулированные членами кружка, повлияли на современный мир: от изобретения компьютеров до системы универсальных графических изображений и устройства жилищ. Большинство из них мы воспринимаем как данность, однако в момент появления они были по-настоящему новаторскими. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Жанры: Философия, Документальная литература
Серии: -
Всего страниц: 154
ISBN: -
Год издания: 2017
Формат: Фрагмент

Точное мышление в безумные времена. Венский кружок и крестовый поход за основаниями науки читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

Предисловие

Как-то вечером ранней осенью 1959 года я рылся на полках книжного магазина Кеплера в Менло-Парке и случайно наткнулся на тоненькую брошюрку под названием «Теорема Гёделя», авторами которой были Эрнест Нагель и Джеймс Р. Ньюмен. Тогда мне было четырнадцать, я впервые слышал о Гёделе, но мне очень понравились загадочные точечки, парившие в воздухе над его фамилией, а незадолго до этого на уроках математики в школе меня совершенно очаровала идея математического доказательства, так что книжица пробудила во мне любопытство. Перелистав ее, я сразу попался на крючок. У меня в руках оказалась книга, где описывалось сразу много всего — и в том числе логика, природа математики, язык и символы, истина и ложь, доказательства доказуемости, а самое, пожалуй, интересное — парадоксы и самоотносимые утверждения. Все это было для меня непреодолимым соблазном. Мне ничего не оставалось, кроме как купить эту книгу!

В тот вечер со мной был отец, профессор физики из Стэнфордского университета, и когда мы расплачивались, он увидел обложку моей книги и в восторге воскликнул, что прекрасно знает Эрнеста Нагеля. Я был сражен. Более того, отец, оказывается, в начале тридцатых ходил к Нагелю на курс лекций по философии в Нью-Йорке, и в результате они подружились, хотя уже много лет не виделись. Эта дружба, большая неожиданность для меня стала, разумеется, желанным подтверждением, что я верно выбрал книгу.

Мы с отцом не знали, что Эрнест Нагель, который уже давно преподавал философию в Колумбийском университете, всего две недели назад приехал в Стэнфорд, чтобы провести свой годичный творческий отпуск с семьей «на западе». И вот вскоре после этого отец случайно натолкнулся на старинного друга в кампусе Стэнфордского университета, и их встреча была очень радостной. А дальше само собой получилось так, что отец почти сразу привел меня в дом, который Нагели снимали в кампусе. Там я познакомился с Эрнестом Нагелем и его женой Эдит, которая преподавала физику в Сити-колледже в Нью-Йорке, а также с их сыновьями Сэнди и Бобби, которые, как и я, страстно увлекались физикой и математикой. Все четверо Нагелей были не просто потрясающе умны: мне редко приходилось встречать таких добрых и приветливых людей. Все мы мгновенно нашли общий язык, и так началась наша дружба на всю жизнь.

За тот чудесный год Эрнест рассказал мне множество историй об интересных личностях, с которыми он встречался в Европе и в США — в том числе о Рудольфе Карнапе, Морице Шлике, Карле Гемпеле и многих других. А во время частых набегов на книжный магазин Кеплера я то и дело наталкивался на книги разных людей, о которых упоминал Эрнест. Одной из моих любимых книг было «Введение в математическое мышление» (Einführung in das mathematische Denken) Фридриха Вайсмана, которая многому меня научила.

Так — сначала из рассказов Эрнеста, а потом из книг — я и узнал о Венском кружке и о весьма амбициозном философском движении под названием «логический позитивизм», которое в нем зародилось. Эта группа из десятка людей, увлеченных вопросами философии, лингвистики, физики, математики, логики, общественных реформ, образования, архитектуры и коммуникации, поставила перед собой идеалистическую цель — создать великое объединение человеческого знания. Они трудились над этим грандиозным проектом в период чудовищных экономических и политических потрясений в Австрии и Германии, как раз между двумя мировыми войнами. Трудное было время для идеалистических размышлений!

Никогда не забуду жаркого любопытства и даже восторга, когда я приметил на полках магазина Кеплера провокационную серию в бумажных обложках под названием «Международная энциклопедия единой науки» (International Encyclopedia of Unified Science). Листая эти томики, я отчетливо ощутил, что вот сейчас, в этот самый миг в истории глубокие мыслители, некогда принадлежавшие к распавшемуся Венскому кружку, и их ближайшие коллеги отвечают на величайшие вопросы всех времен.

Когда мне было пятнадцать, я заметил в одном из своих любимых книжных магазинов The Princeton U-Store книгу Рудольфа Карнапа «Логический синтаксис языка» (The Logical Syntax of Language) за 1 доллар 15 центов. Эта книга, до краев полная длинных, таинственных на вид формул, набранных экзотическими шрифтами, сочащаяся отсылками к Гёделю, Гильберту, Тарскому, Фреге, Расселу и прочим, изобилующая пространными обсуждениями языков, метаязыков, схем доказательств, синтаксических аномалий и так далее, едва не взорвала мой юный мозг. Почему? Потому что в том нежном возрасте я был совершенно захвачен чудесной идеей, что человеческое мышление и чистая дедуктивная логика — это одно и то же. И хотя книга Карнапа по большей части оказалась для меня непонятной, мне показалось, что в ней таятся неизмеримые глубины. Что взять с пятнадцатилетнего подростка…

Примерно тогда же я натолкнулся и на легендарного Людвига Витгенштейна и его «Логико-философский трактат» — на редкость внушительное название! — его «Голубую» и «Коричневую» книги и другие сочинения. Светила философии, в том числе Бертран Рассел, превозносили их до небес. Естественно, я твердо решил их освоить. Поначалу лаконичные пронумерованные афоризмы Витгенштейна меня очень заинтересовали, но потом я собрал все силы, сосредоточился, попытался в них разобраться — и не нашел особого смысла. Но все равно я проникся к ним уважением: ведь очень многие из тех, на кого я смотрел снизу вверх, очевидно, считали их трудами настоящего гения. Однако через некоторое время я все же поверил в себя, научился прислушиваться к собственному мнению и начал скептически относиться к путаным формулировкам и пророческому тону Витгенштейна. Его сентенции казались мне уже не прозрачными и глубокими, а претенциозными и нарочито туманными. В конце концов я потерял терпение и решил, что даже если ему есть что сказать важного, его способ коммуникации перпендикулярен моему, и я бросил Витгенштейна, будто горячую картофелину.


Рекомендуем почитать
Василиса и Серый волк

На Рождество даже у самых непутевых друзей иногда исполняются желания. А загадали они одно: вернуть любыми путями, сбежавшего за границу, друга. Пройти придется немало: чужие свадьбы, воспитание упрямого котенка, неожиданные встречи и собственные страхи.


Психолог для миллиардера

На прекрасные острова с целью подлечить расшатанную психику прилетает молодой психолог. И все бы ничего, если бы судьба не решила добить несчастную и свела по одной крышей с эгоистичным миллиардером. Оставалось лишь тихо ненавидеть друг друга.


Авиация 2002 01

Авиационно-исторический журнал.


Исчезнувший день

Сказочная повесть норвежского писателя Турмуда Хаугена, обладателя награды для детских писателей — медали Г.-Х. Андерсена. Автор не поучает юного читателя с высоты своего жизненного опыта, а просто рассказывает о невероятных событиях, происходящих с его сверстниками. Но эта кажущаяся простота заставляет читателя сопереживать героям повести, участвовать в их приключениях, не дает оторваться от книг до последней страницы.


Я минималиста

Интервью, взятое у Мишеля Фуко на английском и опубликованное в канадском журнале "Ethos" осенью 1983-го года.


Лейбниц за 90 минут

В книге «Лейбниц за 90 минут» Пол Стретерн предлагает профессиональный обзор жизни и трудов Лейбница и пока зывает влияние внутренней борьбы философа на пониманое своего существования в мире.


Творец и робот

«Творец и робот» – последняя книга основоположника кибернетики Норберта Винера, увидевшая свет в 1964 году, вскоре после смерти автора. Она создана на материале популярных лекций и представляет собой небольшой цикл социально-философских очерков, объединенных одной внутренней темой. Тема эта – в широком смысле – соотношение между творцом и его творением, между творческими силами человека и созданной его гением кибернетической машиной.


Конфуций за 90 минут

Конфуций — серьезный претендент на звание самого влиятельного человека в истории, и к счастью, он оставил нам в наследство свою философию, туманную и скучноватую. Оставленное им собрание благонравных штампов, эксцентричных афоризмов и полузагадочных анекдотов должно было стать идеальной философией государственных служащих.


Слова Ванталы

ЧТО ТАКОЕ «СЛОВА ВАНТАЛЫ»«Слова Ванталы» — канонический текст старой китайской философской школы Дао Цзи Бай, что в традиционном приблизительном переводе значит «Путь к Высшей Ясности».Время появления учения (и текста) относится примерно к 12 веку, когда дзен-буддизм (чань) развился в Тибете, и китайский перевод «Сутры о Вималакирти» уже существовал, хотя один из последователей Дао Цзи Бай Е. Висляев сообщал о свидетельствах более поздней датировки (16 век).К сожалению, мы не располагаем китайским текстом, по которому можно было бы более точно определить возраст.